OUBAITORI

Особого желания наряжаться не было, хоть изначально Сону и представлял, как сразит всех своим вкусом в одежде. Раздеваясь в салоне, он был благодарен себе, что передумал и надел укороченный чёрный свитшот поверх заправленной белой футболки. Выглядел неброско и стильно. Они с Чонвоном не опаздывали, пришли к вечеру, но стойка администрации уже была пуста. Из комнаты отдыха доносился такой оглушающий шум, что казалось, сюда решил прийти весь район. Повесив куртку сверху на кучу других, Сону переступил с ноги на ногу. Мысль о том, что ещё не поздно развернуться и уйти домой, сладкой волной омывала его взволнованный разум. Он уже действительно начал сомневаться, но Чонвон, беспринципный и не закомплексованный, крепко взял его под локоть и поволок в самое сердце хаоса. Отобрал последний шанс отступить. В комнате отдыха царил творческий беспорядок: кто-то вешал гирлянды на стену, кто-то украшал огромную пальму в горшке мишурой, а кто-то с важным видом разливал выпивку по стаканчикам, для бодрости (бокалы берегли на ночь). Из колонки играл типичный новогодний плейлист с песнями по типу «It’s Beginning to Look a Lot Like Christmas», «Last Christmas», которые уже были избиты и заслушаны до тошноты. Но несмотря на надоедливость этих всем знакомых мотивов, что-то волшебное витало в атмосфере — праздничный дух. Большое количество незнакомых лиц на мгновение смутило Сону. Он неловко кивнул тем, кто обернулся на его появление, и глазами забегал по комнате, бессознательно выискивая знакомую тёмную макушку. Чонвон, как назло, уже растворился в толпе, был поглощён праздничной стихией. От гула звонких голосов и мельтешащих туда-сюда силуэтов глубоко внутри было не по себе — знакомое чувство чужеродности, которое всегда накрывало его в незнакомых больших компаниях. Сону сделал шаг к столу, когда почувствовал на плече тяжесть знакомой ладони. — Сону, ты пришёл, — вот и нашёлся Рики. Он тоже не был одет празднично. Его тотал-блэк — чёрная водолазка, чёрные джинсы и того же цвета пиджак — резко контрастировал с привычным образом мастера в белоснежной форме. На голове не было тканевой шапочки, а волосы не стянуты в хвост. Немного не доставая до плеч, светлые пряди развевались в ветре приоткрытого окна. Он выглядел совсем иначе. Будто и не был сотрудником этого салона, а просто таким же затерявшемся в суете гостем, наблюдателем со стороны. Сону поздоровался, глотая неловкость. Видеться с Рики не то чтобы очень хотелось, но больше присоединиться было решительно не к кому. В его тёмных глазах снова мелькнул тот самый огонёк любопытства и чего-то доброжелательного. Словно и не он всё это время отвергал любые робкие попытки сблизиться. Сону не успел осознать, как они, как по негласному договору, прошли вглубь комнаты и оказались на диванчике в центре всеобщего штурма. На удивление, именно здесь, в сердцевине шумной возни, было спокойнее всего — это была слепая зона, где на них никто не обращал пристального внимания. Рики впился ладонями в собственные бёдра и, чуть наклонившись вперёд, заглянул в лицо Сону. Его поза была неестественной и напряжённой. — Пока все готовятся к празднику, всё равно особо делать нечего, — начал он, его улыбка показалась Сону чересчур восторженной. — Я ещё раз уточнил у начальства и Джея по поводу тату. Вообще, прям хорошее обучение с практиками длится четыре года. Но в чём резон тебе сюда устроиться: Джей обучит тебя основам за пару месяцев, а уже нарабатывать портфолио и набивать руку ты сможешь сам, просто взяв наставничество у любого мастера. Джей именно хорошо может ввести в курс дела, да ещё и по низкой цене, а так все бешеные деньги дерут за обучение. Я много думал о тебе, ты сможешь попробовать себя в этой сфере и, если понравится, развиваться, работать на себя, оставить всё, что тебя тревожит, — Рики тараторил и говорил быстро, опережая сам себя и запинаясь. Это было похоже на какую-то одержимую радость, что возникла неестественно, внезапно. Сону не мог понять, что было не так с этими эмоциями, но на подсознательном уровне чувствовал неладное в этом сбивчивом ритме. — Я уже ни в чём не могу быть уверен, — Сону не разделил чужой восторженности, отвечая равнодушным тоном. Этим он не погасил улыбку на лице Рики, но слегка остудил его, озадачив. — Сегодня ты меня позовёшь на обучение, а завтра снова закинешь в лист игнора? Как-то это… некрасиво, Рики. Ты то даёшь мне понять, что мы можем быть друзьями, то отрекаешься от этого. Я не злюсь на тебя, не думай... просто чувствую себя дурачком в такой ситуации. Сону было даже немного жаль, что Чонвон не слышал его сейчас. Этот момент был одним из немногих, когда получалось говорить прямо и без стеснения, ничего не тая. Да и неловко не было — ну вот в чём Сону был не прав? Он понимал, что ему необходимо было наконец это высказать, а вот какой будет реакция — уже совсем не его зона ответственности. — О чём ты? — в голосе Рики прозвучала неприкрытая, искренняя растерянность. Он посмотрел на Сону так, будто увидел впервые и не мог понять, что к чему. — Ты прекрасно понял, о чём я, — Сону сказал это удивительно ласково, смягчив интонацию, потому что мимо прошёл Чонвон и вопросительно улыбнулся, уточняя, всё ли у них в порядке. Повода для беспокойств давать не хотелось. — Ладно, неважно. Не хочу сегодня выяснять отношения, насильно мил не будешь и всё такое. Это твоё право. Я лишь уточнил, что мне будет неловко в твоём присутствии… но в этом мало твоей вины. Не знаю, всё это слишком сложно!.. Сону схватился за голову, желая спрятаться в ладонях. Сзади в диван врезались парни, переносящие тяжёлый стол, а впереди с лестницы-стремянки с гирляндой в руках рухнула девушка, вызывая всеобщий смех. Предмет их разговора и без того был хрупким и сложным, а в этом шуме… в голове всё кипело, мешалось, путалось в один бессмысленный клубок. — Сону, я не смогу сейчас это объяснить… — Не объясняй. Давай не будем портить друг другу праздник, ладно? Я всё понимаю. Рики не собирался заминать тему, но Сону уже вежливо улыбнулся и направился к Чонвону с Джеем, которые что-то весело обсуждали в противоположном углу. Они казались такими милыми вместе, что на сердце вмиг стало чуточку теплее и проще. Ну, и ещё это был великолепный повод ускользнуть от невыносимого разговора. Чонвон обернулся и его лицо озарилось искренней радостью. — О, Сону! — он взял друга за руку и потянул к себе, представляя Джею. — Джей, это Ким Сону. Сону, это Джей, тату-мастер, коллега твоего Рики, — Сону уже мысленно представлял, как достаёт биту и хорошенько обрабатывает ею Чонвона за такие формулировки, но его прервали. — А-а-а, тот самый художник? — Джей приветливо улыбнулся, они обменялись кивками. Его улыбка была спокойной и тёплой, в ней не было той неестественной яркости, что была у Рики. — Очень рад знакомству, я тебя уже видел у нас. Надумал обучаться? — На самом деле, я… — Отлично! — Джей тут же перебил его, не давая ни шанса на сомнение, будто всё уже давно было решено. — Я знал, что ты толковый парень. Тогда после праздников, как чуть выйдем из запоя, обязательно договоримся о старте курса. Сильно не упивайся сегодня, чтоб до дома хоть доползти смог. — Да я не пью почти, — смущённо улыбнулся Сону, отвлекаясь от главного — он, сам того не заметив, только что подписался на авантюру с обучением. От этого стало слегка тревожно, но где-то глубоко, под толстым слоем сомнений, теплилось настоящее, живое желание попробовать. Он мысленно пообещал себе пока не забирать документы из вуза и ничего не говорить Сонхуну. Пусть это будет просто дополнительной активностью, хобби. Так, для общего развития. — Ты-то не пьёшь, ага-а-а! — не смог промолчать Чонвон, теребя Сону по волосам. Тот поморщился и отпихнул его прямо в Джея, что вызвало его мягкий смех. Настолько этот хохот был глубинным и размеренным, что Сону ожидал, когда с неба посыплются деньги. Богатый смех. — Так и быть, возьму на себя ношу дотащить тебя до дома, уговорил. — Ты всегда так говоришь, а потом именно я вытаскиваю тебя из-под стола. — Из-под какого ещё стола! — было забавно наблюдать, как в присутствии Джея любые мелочи заставляли Чонвона заливаться румянцем. Он фыркнул и побежал встречать курьера, внезапно позвонившего в домофон. За ним, улыбаясь, последовал Джей, а Сону решил влиться в общие активности: стал помогать рисовать на окнах ажурные снежинки детской гуашью. Изначально ребята планировали использовать акрил, но появление художника их спасло. Иначе новогодние узоры красовались бы на стёклах вечность. Гуашь хотя бы боится тёплой воды. Стрелки часов, неумолимо ускоряясь, ползли к полуночи. Стол уже был накрыт общими усилиями. Он ломился от пиццы, рамена, барбекю, но традиционной еды по типу ттоккука или чапчхэ не было — всё-таки праздник западный. Сону рассматривал зажжённые свечи. Их короткие огонёчки танцевали в полутьме, колебались в предвкушении праздника. Вся эта трепетная атмосфера напомнила ему о важном — одной из самых тихих заветных мечт. Сону никогда толком не путешествовал. Мама лишь однажды брала маленького сына в Пусан, но тот, естественно, почти ничего не запомнил. Он грезил о том, чтобы однажды встретить первый восход года у моря. Как полагается, как это и делают все. Взять любимого человека за руку и, не отрываясь, смотреть за поднимающимся солнцем ранним утром первого января. Но в Сеуле не было выхода к морю, да и Сонхун который раз торчал на работе. Ему точно не до любования природой. Он никогда не хотел просто взять и сорваться в Инчхон, потратив всего пару часов езды, чтобы услышать волны. Существовало поверье, что первый солнечный луч несёт «свежую удачу», и, если увидеть его своими глазами, год будет мягче и пройдёт легче. Иногда Сону нравилось находить оправдания всей свой пожизненной чёрной полосе в том, что он ещё ни разу не «очистился» духовно. Он смутно помнил, как треплет волосы бриз и шумит прибой. Это стало таким утерянным воспоминанием, что казалось очень нереальным к осуществлению. Сону сам не заметил, как все уселись за праздничный стол. Экран телефона показал 23:58. Джей тут же подорвался с места и бросился к телевизору, настраивая канал на главный. На экране вышел прямой эфир с площади. Толпа людей у Посингака хором начала отсчёт. Голоса из телевизора звучали так объёмно, что вся комната, казалось, чуть вибрировала. Сону тоже беззвучно шептал губами: Три… два… один… И в этот миг — первый удар. Глухой, мощный гул наполнил комнату. Все взволнованно вздрогнули и заулыбались. Чонвон нащупал руку Сону и стиснул её своей влажной ладонью. Второй удар, третий… Камера показывала людей на площади: кто-то плакал, кто-то смеялся. Каждый новый звон проходил сквозь грудную клетку. Не «бам», а тяжёлое, низкое «умммммм», заставляющее всех покрыться мурашками и почти физически почувствовать наступление Нового Года. Тридцать третий удар — последний, и его эхо растворилось в ночи, оставляя город в звенящей, торжественной тишине. — С Новым Годом! — крикнула девушка-администратор, вставая и поднимая свой бокал. Все тут же вскочили с мест и стали чокаться, зазвенели стеклом, смеясь и крича: «С Новым счастьем!» По телевизору стали показывать фейерверки, зазвучала музыка и поздравления, но всем уже было не до пиксельного экрана. — В новом году давайте больше смеяться, меньше переживать и понемногу осуществлять то, что хочется. Будем заботиться друг о друге так же, как и раньше. За старых друзей, — Джей с большой, искренней теплотой в глазах обвёл взглядом Рики и остальных гостей, — и новые знакомства! — теперь его глаза были направлены прямо на Сону с Чонвоном. — Давайте хорошенько нажрёмся! Сону с Чонвоном посмеялись над последней фразой, но уже тянулись за бокалами. И тут взгляд упал на Рики. Во всей этой суете Сону почти забыл о нём. Он выглядел оживлённее обычного: его всегда бледное лицо порозовело, глаза блестели. Рики весело говорил о чём-то с мастерицей пирсинга из другого салона и широко улыбался, когда та со смехом шлёпала его по плечу. Сону невольно улыбнулся в ответ. Он понятия не имел, что происходит в голове у Рики и почему каждый день он такой разный, но в этот миг был просто рад видеть его счастливым. На душе стало чуточку спокойнее. Уже после второго бокала этого странного соджу, Сону почувствовал тошноту, подбирающуюся к горлу. Это было дико — он умел пить. И не такие количества они с Чонвоном могли заточить на пару, а потом хоть экзамен сдать. Но уже от такой мелочи Сону хорошенько развезло, сознание помутнело, а в висках застучало. Он оглядел остальных: все тоже были, мягко говоря, нетрезвые. Хотя Чонвон только так разглагольствовал о чём-то, активно жестикулируя, но рассудок был ещё при нём. Сону отодвинулся от друга, которого штормило из стороны в сторону. Джей тоже выглядел на удивление трезвым, хотя пил не меньше остальных. Видимо, разлил всем какую-то дешёвую местную херню, к которой сам привык. Гад. Сону было невыносимо слушать очередной «интересный» рассказ из жизни Чонвона, который звучал при попадании хотя бы капли алкоголя в кровь. И ладно бы просто одно и то же, но каждый раз в нём всплывали новые нелепые подробности, противоречащие другим и, очевидно, выдуманные на ходу. Пьяный, воспалённый мозг Сону хотел найти покой. Рики за столом уже не было. Он только сейчас увидел недопитую бутылку воды, стоявшую рядом с пустым бокалом. Похоже, тот не пил. Даже в праздник себе не позволяет? Это странно. А может, и к лучшему. Сону отдал бы всё, чтобы вернуть время вспять и не пить эту дрянь. Покачиваясь, он поднялся с места и покинул комнату в поисках уборной. Никто даже не поднял глаз на уходящего парня с лицом, приобретшим зеленоватый оттенок. Вроде салон был небольшой, но планировка ужасно запутанная. Сону потыкался в запертые двери в коридоре, вновь вышел к пустому ресепшену и уже собирался облегчить себе жизнь прямо здесь, сил сдерживаться больше не было. Но чья-то сильная рука схватила его за шиворот и грубо потащила обратно в коридор, резко сворачивая налево. Сону уже было без разницы, кто и что с ним делает — мутило ужасно. Рики почти втолкнул его в маленькую комнатку-санузел и спешно бросил: — Туалет. Иди, — закрыв дверь. Сону опустошил желудок и, дрожа, стал умываться. Раковина была такой маленькой и низкой, что ледяная вода расплёскивалась на одежду и заливала пол. Было плевать. Глядя в зеркало, Сону с трудом узнавал своё лицо: землисто-бледное, с тусклыми глазами. Выглядел так, будто только вернулся с зомби-апокалипсиса. «Потрясающе. Надеюсь, весь вечер я выглядел так же», — саркастично пробурчал он, закатывая глаза и вытирая руки о брюки. Избавив организм от этой дряни, Сону не почувствовал сильного облегчения. Всё продолжало плыть и крутиться, как на карусели, а позывы к тошноте не прекращались — благо, желудок был пуст. Возвращаться к пьяным ребятам не хотелось: они снова наполнят его бокал и настоят на «веселье». Сону уже хватило. Сознание было мутным настолько, что неприятный запах, стоящий в уборной, и мокрый пол не казались чем-то мерзким. Он просто сел на пол, обхватив колени руками и утыкаясь в них лицом. Всё остальное казалось таким далёким: приглушённая музыка из-за стены, топот, чьи-то звонкие голоса. Сону, наверное, пробыл бы в этом беспамятстве до самого утра, если бы не забыл закрыть дверь на замок. Он думал, ему кажется, что кто-то стучит и зовёт его снаружи. Но ручка резко дёрнулась вниз и в проёме появились чьи-то чёрные кроссовки. Сону сделал усилие, чтобы поднять голову. Рики что-то спрашивал, обеспокоенно глядя сверху вниз и повторяя вопрос. Его голос доносился как из старого динамика, который предварительно утопили в воде. Сону лишь смотрел на него невинным взглядом, не пытаясь что-то понять или ответить. Просто впился своими полуоткрытыми глазами в этот лабрет, рассекающий губу, и слабо улыбнулся. Металл в чужом лице был единственной точкой фокуса, позволяющей определить вошедшего сквозь мутную пелену. Рики не нужно было ничего объяснять. Он казался таким худым и слабым, но в очередной раз поднял Сону с пола и потащил в каморку своего кабинета — что-то типа маленькой персональной комнаты, где можно переодеться, заполнить некоторые отчёты. Рики не стал испытывать судьбу и пытаться усадить пьяного на табуретку, а сразу помог приземлиться на пол. Сону не успел понять, как у него во рту оказались две таблетки. Он растерянно посмотрел в тёмные глаза, сидящего на корточках силуэта, протягивающего стакан воды. В них было столько волнения и заботы, что пилюли были проглочены без сомнений. Уже через пятнадцать минут Сону осознал, что до этого в ушах был звон: стало тише, он вдруг вновь услышал приглушённую музыку. Туман в голове стал рассеиваться. Он смог различить тихий, низкий голос совсем рядом. Рики говорил сам с собой, глядя в экран телефона. Японские слова были отрывистыми, больше похожими на ругань или отчаянный монолог. «…что следует делать с тобой?.. алкоголь… опьянение» Сону уловил суть, хотя язык знал лишь на уровне школьных дополнительных занятий и лингвистического клуба в универе. Некоторое время он просто заворожённо слушал. Рики так естественно и красиво говорил на родном языке, что сердце сжималось. Почему он решил отказаться от важной части себя? Зачем приехал туда, где нужно говорить на чужом языке? Корейский не был таким мелодичным и всеобъемлющим — так, просто щебет на фоне мелодии флейты. Голова наконец перестала раскалываться, а в желудке появилась призрачная, но желанная лёгкость. Сону поднял взгляд и в полутьме увидел аккуратный профиль Рики, освещённый светом экрана. — Рики-я, — выскользнуло само, мягко, с невольной ласковостью. Язык всё ещё заплетался, и Сону не понял, было ли это нежным обращением или просто протянутой гласной. Рики тут же обернулся. Его взгляд, секунду назад поникший и отстраненный, вспыхнул. Недоумение сменилось тёплым, почти осязаемым облегчением. — Сону, ты как? — он перешёл на корейский и его голос вдруг стал невероятно чётким и близким. — Я дал тебе таблетки от отравления. Как хорошо, что они лежали в аптечке! — он затараторил, и Сону отметил про себя, как странно и красиво звучит родной язык из его уст — с мягкими гласными, чуть сглаженными согласными, с той самой особенной артикуляцией, которая делала речь по-японски мелодичной. — Я хотел предупредить, но всё не мог тебя выцепить из толпы. Не пей больше то, что Джей разливает. Он закупает это говнище по дешёвке, ему нравится, многим тоже, но я… прям как ты, тоже чуть не умер, однажды попробовав. Тебе лучше? — А… а тебе кто помог тогда? — пробормотал Сону, и его голос прозвучал жалобно, по-детски. — Никто, справлялся сам, — улыбнулся Рики, понимая, что собеседника вряд ли хватит на внятный диалог. Потому он смотрел снисходительно, уже не требуя чётких ответов и не испытывая неловкости — Сону вряд ли вспомнит этот разговор. — Давай, я буду твоим другом. Я помогу тебе, — Сону с трудом отыскал холодную руку Рики и хотел сжать, сгореть её в своих горячих ладонях. Но сил хватило лишь на слабое прикосновение. Рики смущённо отвёл взгляд, но руку не отнял. — Мы уже давно друзья. Кстати… ты что-то надумал? В плане тату. В тот раз ты так быстро убежал с даунсайза, что я не успел с тобой даже поболтать. — Я на тебя обижен. Сону сказал это беззлобно, просто констатируя факт. Рики же опешил от такой прямолинейности и не смог сдержать улыбки. — Чем же я провинился перед тобой, Сону-хён? — в его тоне зазвучала лёгкая игривая нотка. Нетрезвый Сону не понял, что Рики подтрунивает, и ответил со всей серьёзностью, перебирая его пальцы. — Ты… нереальный очень, — это прозвучало даже больше, чем двусмысленно. Сону прикладывал усилия, чтобы говорить чётче, но мысли всё равно формировались скомканно. — Я хочу с тобой дружить. Ты тоже хотел. Ты хотел мне помочь. А потом перестал общаться. Я тебя не понимаю, и Чонвон-а хочет убить нас обоих, но мне хочется узнать тебя. Ты интересный… но не надо звать меня хёном! Рики сложил два плюс два и понял, что «Чонвон-а» — скорее всего, тот самый милый парень, который при первой встрече испепелил его осуждающе-предупреждающим взглядом. Он хихикнул от того, насколько Сону сейчас прост и честен, его бессвязные утверждения и восклицания умиляли. — Ты тоже хороший, — только и сказал он, позволяя себя обнять. Сону обвил его шею руками и уткнулся куда-то в ключицу, выступающую так сильно, что казалось, о неё можно было порезаться. — Я обещаю, больше не дам повод для сомнений. Понимаешь, в жизни так много нестабильностей… я словно каждый раз меняюсь вместе с ними. Сону лишь промямлил что-то неразборчиво себе под нос и будто не собирался отлипать. В объятиях Рики он чувствовал себя так правильно, так спокойно. Казалось, что и шум за стенкой прекратился, и опьянение отпустило, и всё плохое тоже очень быстро забывалось. Они оба сидели на коленях, прижавшись друг к другу. Рики гладил его так нежно, что Сону блаженно выдохнул. Полустон-полувдох вышел слишком громким для этой хрупкой тишины. Рики, точно о чём-то вспомнив, вдруг легонько, но настойчиво оторвал от себя Сону, держа за плечи. — Совсем забыл… пока я тебя тащил сюда, ты всё бормотал что-то невнятно, но потом всё громче стал повторять странное слово… «хэдодзи»? Да, что-то такое. И имя. Сонхён или Сухён, я не понял. Всё в порядке? Я могу помочь позвонить кому-то, если нужно. Сону поморгал глупо, пялясь в ответ. И вдруг сообразил. — Ой, я редко бредятинку несу… меня настолько развязало?.. — он закрыл руками лицо, смущаясь, но заинтересованность собеседника не угасла. Тогда он решил пояснить. — Хэдодзи — это корейская традиция выезжать к морю утром первого января. Для парочек, семьи… типа духовное очищение, привлечение удачи на год вперёд и всё такое. А Сонхун — имя моего… — Сону сам не понял, почему вдруг замешкался, — парня. Мы просто так ни разу и не съездили к воде, а Хан… ну, это не то. — Хэдодзи? — Рики оживился. — Интересно… у нас это называется «Хацу-хинодэ». — Как? — Сону не смог чётко расслышать это слово. Рики повторил медленнее, на корейский манер: — Хацу-хинодэ. Тоже первый восход солнца в новом году. Только японцы идут либо в горы, либо в святилища. Но некоторые тоже к океану ходят — кому что нравится. — А ты куда ходил обычно? — Да никуда особо, у меня дом был в горах, просто немного прогуливался по окрестностям. Я не настолько религиозный, чтобы идти молиться вместе с семьёй. — Как бы я хотел к морю… но пока поезд доползёт до туда, солнце уже поднимется. — Давай со мной в Фукуоку. Вечерами у залива сказочно. Сону впервые услышал о Фукуоке. Если бы он был трезв, то упрекнул бы себя за то, что знает лишь Токио, Осаку и Киото. Название города звучало красиво. Сону отметил про себя, что хочет расспросить о Японии, о Фукуоке, о заливе… просто в целом о нём. Но пока говорить было сложно, каша во рту позволила лишь пошутить. — Подождёшь, пока я окончу экономический? — Подожду, пока ты заберёшь оттуда документы и пройдёшь обучение в той сфере, к которой лежит твоя душа. Сону хихикал, глупо теребил ткань чужих брюк и краснел. Казалось, Рики тоже забавляло болтать с таким открытым и глуповатым от выпитого другом. Тот улыбался бесконечно и отлипать не собирался, был амбоссадором слова «тактильность». Рики спросил его об успехах в рисовании, поинтересовался, не искал ли Сону сам какие-нибудь вакансии или курсы. Мало ли, вдруг нашёл бы что интересное. Но всё это пролетело мимо ушей. Сону смотрел прямо в лицо с максимально сосредоточенным видом, однако на вопросы не отвечал. Рики понял, что он слышит, но не слушает, что ему говорят и махнул рукой. Хотел достать телефон, чтобы посмотреть, сколько вообще времени. А Сону вдруг совсем расклеился. — Я не помню, как пахнет море… — испуганно произнёс он, будто это озарение только-только его постигло. Его глаза распахнулись в ошарашенном ужасе, к ним даже подступили слёзы. Рики хохотнул, листая ленту соцсети. — Мне бы такие проблемы. — Правда не помню! — Сону не унимался. Похоже, для него сейчас любая подобная мелочь была серьёзной. Даже страшнее отчисления, отношений и работы. Он копался в своей спутанной памяти и мог припомнить все стыдные ситуации с Чонвоном, даже некоторые формулы для анализа. Но в этой бесполезной ерунде ускользало главное. А Рики был похож на море. Сону смотрел на осветлённые кончики его волос и представлял, что на самом деле они обесцветились от солёной воды. Он читал где-то, что у тех, кто часто плавает в море, выцветают и чуть завиваются пряди. Но не это в нём так манило. Рики, очевидно, многое повидал. То, как он совершенно не цеплялся за близкие отношения и смотрел с отстраненностью во взгляде, говорило само за себя. Сону не мог знать, что он пережил. Но хотел. Он заворожённо смотрел на Рики, как ребёнок рассматривает незнакомца, создавая новые убеждения о красоте. Тот, смотря в экран, очевидно чувствовал на себе прицел полуприкрытых глаз. — Сону, знаешь, что? — Что? — Я пахну морем, — Сону в ответ на это закатил глаза. Подумал, что Рики каким-то образом прочитал мысли и теперь издевается. Но тот посерьёзнел. — Нет, правда. У меня парфюм с нотками бриза. Можешь проверить сам, — он демонстративно вздёрнул голову, обнажая шею и кокетливо улыбнулся.

***

— Не-а, не прёт. Как компотик. Чонвон безучастно допил очередной бокал этой смертельной жидкости, заставившей Сону ползать по полу в поисках спасения. Шёл уже третий час ночи. Закуски разлетелись, на столе остались лишь крошки и грязная посуда. Все гости были в очень разном состоянии. Кто-то уже валялся под столом, оставив попытки прийти в себя. Все болтливые стали тише воды, а самые тихие укатывались со смеху от ерунды. Только Джей и Чонвон, выпив приличное количество этой самогонки, остались в плюс-минус здравом рассудке. Они веселились вместе со всеми, играли в «я никогда не…» и «правду или выпивку», пока участники могли членораздельно говорить. Теперь же, когда всех жёстко рубануло, Чонвон с умиротворением во взгляде наблюдал за действиями какого-то ромкома по телеку. Очередной шлак, который может зайти только в новогоднем угаре. Пульт сам отыскался, Чонвон щёлкал кнопки, в надежде поставить хоть что-то адекватное на фон. Вдруг среди всего навоза попалась роза — музыкальный канал. Кнопка увеличения громкости была нажата кучу раз подряд и комнату заполнила песня «Polaroid Love». Сказать, что Чонвон не равнодушен к этому треку — промолчать. Сону обычно хотел зарыться в мусорку, когда его друг пятисотый раз за час включал на фон «Polaroid Love» и протягивал вслух её слова. Вот и сейчас он мягким, чуть охрипшим от выпитого голосом пел строчки песни, устраивая пьяным зомби персональный концерт. — Экономисты петь умеют? — улыбнулся Джей во время проигрыша, пододвигая свой стул к Чонвону. В его глазах танцевали игривые искорки, он любовался раскрепощённым певцом. — Я и не такое умею, — многозначительно кинул Чонвон, не теряясь перед таким очевидным и глупым флиртом. На вопросительный взгляд он ответил просто. — На трезвую голову тебя удивить не смогу. От такого компота совсем не весело! — Это спиртяга почти в чистом виде. Немного разбавленная соджу и ликёром, — Джей смотрел ошарашенно, шокированный тем, что эта ересь, к которой он не один год привыкал, не взяла Чонвона. Тот лишь мастерски сдержал удивление, фыркнул, мол: «Даже первокурсники пьют что-то покрепче» и продолжил мелодично мурлыкать слова песни. — …when you ca-a-a-all my na-a-a-ame… Чонвон допел так всю песню. Несколько минут он словно находился в своём отдельном мире, где не было смущения или неловкости, где он забил на то, как выглядит в глазах остальных. А выглядел он так, что Джей не мог сдерживаться. Когда последняя нота песни растворилась в воздухе, сменяясь другим, незнакомым треком, он положил голову Чонвону на плечо. Тот не отодвинулся, лишь тихо выдохнул и с нескрываемой довольной улыбкой осушил ещё один бокал. Хоть его и не развезло в сопли, но он немного соврал, сказав, что совсем не чувствует градуса. Похоже, Джей был в таком же состоянии. — Чонвон-а… — А-а? — Будет глупо, если я прямо сейчас скажу, что ты мне очень симпатичен? — протянул Джей, и в его голосе прозвучала робкая нотка откровения. Чонвон аж закрыл глаза на секунду от такого признания и расплылся в смущённой улыбке. — Да, — нарочно согласился он. — Очень глупо. — Ну вот, позор мне! — театрально расстроился Джей, всё ещё лёжа головой на хрупком плече и корча гримасу отчаяния. Он будто и не нуждался во взаимности, пусть даже шутливой. Просто наслаждался моментом ускользающей близости. Чонвон весело захихикал и, чуть погодя, добавил с азартом во взгляде. — Хочешь, я тебя опозорю ещё больше? Прямо перед всеми, — Чонвон обвёл взглядом народ, что был где-то между преисподней и будущим похмельем. Он сказал это так воодушевлённо и невинно, что отказаться было невозможно. — Хочу, но им вряд ли есть до нас де… — он не успел договорить. Чонвон повернул его лицо к себе, отрывая от своего плеча и целуя первым. Это не было похоже ни на вопрос, ни на сомнение. Он не думал и не колебался. Сминал мягкие губы своими, держа в ладонях чужое лицо. Кожа под пальцами была неожиданно горячей и мягкой. Джей ответил незамедлительно, будто всю жизнь был готов к такому повороту событий. Его губы были податливые, с привкусом спирта, они опьяняли сильнее любого алкоголя. Чонвон случайно издал тихий, сдавленный звук, похожий не на стон, а на вздох облегчения. Никто не услышал: телек и бубнёж пьяных заглушали развязные звуки поцелуя. Они сидели на видном месте, но никому не было дело до этой парочки. Пальцы Чонвона запутались в его тёмных, вьющихся волосах. Джей отвечал, притянув его ближе за воротник рубашки. Увлечённый и расслабленный Чонвон соскользнул со своего стула, потеряв на миг точку опоры, и его тело неловко подалось вперёд, прямо в чужие объятия. Быстрый вдох удивления был тут же пойман губами Джея, растворяясь в пространстве между ними (которого не осталось вообще). Щёки залил такой багряный румянец, что даже самый лютый мороз не смог бы посоревноваться. Джей мягко, но уверенно усадил его к себе на колени. Бедро Чонвона плотно прижалось к твердоватому прессу под футболкой. Это было так развязно и пошло. Особенно учитывая то, что Джей, очевидно, старше. Чонвон понятия не имел сколько ему лет, но мог предположить, что явно к тридцати годам. Они парили где-то меж двух вселенных. Чонвон никогда себя ещё так не чувствовал: настолько правильно в чьих-то сильных руках. Все его речи про независимость и про то, что все мужики вокруг конченные, канули в лету вместе со стеснением. Джей тоже был далеко от реальности: его ладони скользили по изящной фигуре Чонвона, ласкали и изучали. Под мешковатой одеждой скрывались такие божественные формы, что её хотелось содрать прямо сейчас. Они замерли, наконец отлепившись друг от друга. Чонвон распахнутыми глазами смотрел сверху вниз на Джея — такой ракурс сбивал с толку. Тот лишь ухмыльнулся и провёл большими пальцами по рёбрам под рубашкой, располагая руки на стройной талии. Чонвон вздрогнул и выгнулся навстречу. Поцелуй возобновился, ещё более долгий и многообещающий. Чонвон тоже полностью отдался головокружению и обвил руками шею, забитую татуировками, не желая никакой другой опоры, кроме этих коленей и губ. Он сам не заметил, как место, на котором он сидел, становилось всё твёрже с каждым новым вздохом. — Извращенцы… — протянул Чонвон, награждая таким почётным званием сразу обоих. Однако Джей, похоже, не был согласен. Он не убрал рук, стал гладить по спине. — Почему это? У нас всё обоюдно, я же тоже тебе понравился. — Но ты меня старше! — вспыхнул Чонвон и заёрзал на его бёдрах, провоцируя нежелательное сейчас трение. Джей шумно выдохнул и прикусил губу. — Так говоришь, будто мне сорок пять лет. — Я откуда знаю! Может, тебе уже полтос. — За такие слова… — он угрожающе сощурился, сдерживая улыбку. — Я выгляжу на восемнадцать, но, не поверишь, мне уже двадцать седьмой год пошёл! Чонвон закатил глаза. Промолчал, но его лицо было с субтитрами: «На какие восемнадцать, дядя!». — Пять лет разницы… ужас. — Ну, если тебе так принципиально, можешь звать меня хёном. Чонсон-хён. Нравится? Чонвон удивился, какое красивое имя скрывалось под простым прозвищем «Джей», но вида не подал. Съязвил снова что-то саркастическое, вновь получая в ответ такой же шутливый взгляд-выговор. Сону в этом плане сильно повлиял на личность друга: подружившись, они будто разделили свои лучшие качества на двоих. От Чонвона он забрал себе капельки уверенности и задатки самоуважения, которые активно взращивал, восхищаясь прямолинейностью товарища. А Сону поделился привычкой вечно закатывать глаза, язвительно шутить и театрально ныть. Не сказать, что лучшие качества, но Чонвону в друге это нравилось. Сону… Он вдруг внезапно вспомнил о товарище, которого среди пьяни не было. На всякий заглянул под стол, но кроме какого-то парня с выкрашенным блондом там никого не валялось. Чонвон бы сильно не волновался, если бы перед глазами маячил Рики. Но этого «двуличного идиота» поблизости не было. В голове рождались нехорошие мысли. Вряд ли он стал бы как-то вредить Сону в своём же салоне, но… Чонвон никому не признавался, что имел предубеждения в отношении к японцам. Особенно с дырками на лице. Особенно к тем, из-за кого его лучший друг приезжал посреди ночи расстроенный. Чонвон тактично объяснил Джею, прерывая ласки, что было бы неплохо немного прийти в себя и найти Сону. Он не стал говорить ничего плохого про Рики, понимая, что для него это коллега и наверняка друг. Джей без проблем прояснел, и вдвоём они направились на поиски Сону, предварительно обойдя всю комнату отдыха — мало ли тот лежит где-то за стеллажами. Тревога прорастала в груди Чонвона, когда они обошли почти весь салон, но не смогли найти ни одного, ни второго. Где валяется Рики, ему чистосердечно было без разницы. Хоть в унитазе головой пусть плавает. Но если он с Сону, то быть беде. Чонвон чувствовал себя плохим другом, ощущал груз вины за то, что вообще забыл про своего самого близкого товарища. С другой стороны, ему тоже хотелось устраивать свою личную жизнь и веселиться. Из неосмотренного остались только санузел. Чонвон с надеждой отворил дверь, но его встретила пустота и запах освежителя. Он с встревоженным лицом повернулся к Джею, негласно вопрошая, что же делать. Тот на мгновение растерялся, даже не зная, что можно предпринять, но вдруг просиял. — Около кабинета Рики есть каморка! Может, его туда занесло… Они свернули налево, ещё раз завернули за угол и встретились с неброской дверью, почти сливавшейся цветом со стеной. Джей стоял впереди, потому первым открыл дверь, заглядывая внутрь. Интересная картина открылась им обоим. Сону почти сидел на коленях у Рики, опираясь на его плечи, и утыкался лицом в его шею. Они оба были на полу и не сразу заметили тихо открывшуюся дверь позади. Рики успел ткнуться своим носом в основание шеи пьяного Сону, вызывая заветный хохот, когда тот заметил вошедших. — Чонвон-а?.. — впоросительно уставился Сону на того, кто стоял за спиной Джея. Рики застыл, отстраняясь и тоже поднимая глаза. Чонвон ахнул, а взгляд Джея стал суровым. Он помог Сону встать и передал его другу, они направились к выходу. Рики тоже стал подниматься с пола и впервые увидел коллегу таким недоброжелательным. Его осуждающий взгляд впился прямо в ещё румяное от недавнего смеха лицо. — Ладно, он — но ты-то не пил… — Джей покачал головой и пошёл вслед за Чонвоном, тащащим Сону. Рики опешил, не нашёлся с ответом. Не успел ни оправдаться, ни въехать, что вообще происходит. Но смутное понимание, что Джей сделал собственные выводы становилось всё яснее, вонзаясь иглой в сердце. Что ещё можно подумать, когда два парня сидят на полу и трогают друг друга, чуть ли не в дёсна лобызаясь. Объяснять, что Рики над ним подшутил, и они смеялись с того, что парфюмом оказался освежитель воздуха, было бы ещё более нелепо. Он стоял в проходе, смотря вслед ребятам, уносившим засыпающего Сону. Вряд ли тот понимал, что произошло. Вероятно, даже не вспомнит этого, проснувшись утром. Рики закрыл дверь и решил, что оно и к лучшему. Если до партнёра Сону каким-то образом дойдёт, что его возлюбленный обжимался с другим парнем — можно выбирать место на кладбище. Ему ещё повезло, что Чонвон был занят состоянием друга и решил не убивать никого на месте. В каморке вдруг стало очень пусто. Рики посмотрел на пол, туда, где ещё недавно распластался пьяный знакомый. Он и не думал о Сону в таком ключе. Не понимал, почему взгляд и интонация Джея были настолько категоричными. Но кожа ладоней теперь казалась особенно ледяной, сохранив смутные воспоминания о разгорячённой изящной шее, пахнущей сладостями. Рики, на удивление, не нервничал. Он знал, что, придя на обучение, даже если они пересекутся, Сону очень вряд ли вспомнит это. А Джей поворчит и забудет, перед ним не сильно стыдно. Рики уткнулся в телефон, пообещав себе поехать домой через часик-другой. Делать тут больше было решительно нечего. Ещё раз успокоил себя, что всё это десять раз забудется. Такси уносило Сону домой. Он грезил о том, как скорее ляжет в кровать и утром встретится с Сонхуном. Тот, наверное, подарит подарок ближе к обеду — любит растянуть удовольствие предвкушения. Сону улыбнулся своим мыслям, даже не подозревая, что тоже успел кое-что приготовить своему парню. Например, красные следы от чужих пальцев на тонкой, чувствительной коже своей шеи…