Любовь сильнее гордости

Самое сильное чувство – разочарование. Не обида, не ревность и даже не ненависть… после них остается хоть что-то в душе, после разочарования – пустота.

________________________________ Долгожданный перерыв на лето, отпуск. Целых три месяца в полном распоряжении Максима и Ангелины, чтобы они заново смогли узнать друг друга и влюбиться еще сильнее, окончательно и бесповоротно.  Раннее утро, что-то около пяти часов утра. Женщина курит на балконе, расположенном на 15 этаже отеля, в котором они поселились на неделю. Макс спит после вчерашних изматывающих съемок. И еще более изматывающего продолжения.  Смотря на восходящее солнце, она размышляет о жизни и вообще обо всем: о том, как хорошо стоять сейчас здесь и наслаждаться этим видом; о проекте, о коллегах и, конечно же, о своей любви.  «Проснулся», – думает она, когда слышит едва заметный шорох за стеклянной дверью, а после ощущает горячие ладони на своей талии и теплое дыхание около шеи.  – Чем займемся? – спрашивает Макс хриплым ото сна голосом, уткнувшись носом ей куда-то в районе уха и вдыхая аромат ее волос. – Может, вечером в бар? – не дождавшись ответа, предлагает он.  Ангелина любила громкую музыку. Макс – находиться среди людей и выпить. Поэтому раньше, иногда, на выходных они ходили в такие заведения и отрывались по полной.  Мотнув головой в знак согласия, она бросает сигарету и разворачивается к нему лицом, опираясь спиной о перегородку. Его карие глаза, цвета горького шоколада – завораживают. Ангелина смотрит на него, такого большого, сонного и помятого, и ее сердце затопляет волна нежности. Для всех грозный и злой, с ней он был самым заботливым и чутким.  *** День пролетел незаметно: они то лежали в кровати в объятиях друг друга, то пили чай, а после смотрели фильм, сидя под одним пледом.  Ближе к вечеру стали собираться. На Ангелине – длинное черное платье без выреза, который Максим обожал и ненавидел одновременно. А сам он облачился в обычные синие джинсы и футболку.  Неподалеку располагался бар «Руки Вверх» – в него и решили сходить. Сколько раз были в Москве, по отдельности и вместе, а в него еще ни разу не заглядывали.  Да и погода была располагающей для недолгой вечерней прогулки по городу.  Конечно, от любопытных глаз фанатов не укроется то, что Максим с Ангелиной гуляют за ручку, и на следующий день все телеграмм-каналы будут трубить о том, что они вместе.  Их еще и посватать-то толком не успели, а эти двое уже превзошли все ожидания зрителей.  Бар встретил их яркой подсветкой, светившейся всеми цветами радуги, и музыкой их студенчества. Даже в те времена, те далекие годы, они уже были знакомы. Пересекались.  Спустя полчаса Ангелина уже танцует среди толпы, в самом сердце бара, а Максим, сидя у барной стойки со стаканом коньяка в руках, любуется ею. Тем, как она обалденно двигается под музыку, чувствует ритм, словно он у нее записан где-то под кожей. Им нравится вот так: вроде по отдельности, но в то же время вместе.  – Приветик, чего грустный такой? – перекрикивая музыку, спрашивает какая-то блондинка в очень, очень коротком платье.  Максим аж дергается от неожиданности и не знает, что ответить. Он вроде и слышал, но при этом не понял суть вопроса.  Она смотрит на него весело, даже игриво, и повторяет то, что сказала секундой ранее. – Я не грустный, я отдыхаю, – спокойно отвечает он. Ему вроде и приятно общество девушки, но общаться сейчас не хочется. Хочется тупо пялиться на Ангела. – Давай я приукрашу твой отдых? – хитро сощурив глаза, она ведет своим ноготком по его руке, и Левину кажется, будто она смотрит ему в самую душу. Он взгляд от ее глаз оторвать не может, хотя они и не настолько красивые. «У Гели лучше», – думает он, а вот ответить не успевает. Блондинка внезапно оказывается слишком близко и целует его, легко и словно невзначай, но Максима точно парализовало. Он и пальцем пошевелить не может, не говоря уже о том, чтобы оттолкнуть ее. Головой понимает, что какая-то херня происходит и надо выбираться, а тело-то не слушается.  И тут он слышит знакомый, родной голос: – Макс? – еле как отрывается от девушки и поворачивает голову в сторону. Туда, где стоит Ангелина.  В ее голосе слышится неверие, и даже в тусклом свете он видит, как дрожат ее руки. Понимает, что она видела, и забывает как дышать.  Встает, хочет подойти, обнять и успокоить, объяснить, что это не то, о чем она подумала, но Ангелина уже развернулась. Ушла – уверенно, гордо. Когда Максим потерял ее из виду, бросился догонять. Кровь прилила к голове, и до него дошло, что он только что сделал. Он целовался с какой-то бабой.  Выскочил на улицу – темную и не менее шумную, а Ангелина уже бежала, далеко и не оборачиваясь.  Судорожно выдохнул и, присев на ступеньку, бросил в суматоху ночного города: – Блять, какой же я идиот. Схватился руками за голову и сидел. Долго настолько, что количество машин на проспекте заметно уменьшилось.  Это было какое-то наваждение, ведь Максим не хотел целоваться с этой блондинкой, будь она проклята. Она же даже не в его вкусе, блядь! И вообще, после того, как в его жизни появилась Ангелина, он ни о ком другом и не думал! Но идти сейчас объясняться перед Ангелом было бесполезно. Она слушать его не станет, ни секунды. Если пошлет – это еще ладно, а может и с кулаками на него броситься. Сейчас ей надо выдохнуть, успокоиться.  Хотя как можно успокоиться, когда твой любимый обжимается с другой? Он же только вернулся, он же, сука, клялся в любви. Он не мог так поступить.  *** Хлопнула дверью. Соседи точно проснулись. Ну и хуй с ними.  Жгучие слезы катятся по щекам, обжигая. Пытаюсь их смахнуть, но они не останавливаются. Плевать.  Он целовался с другой – зачем? У нас же только все наладилось. Я ему поверила. Во второй раз душу открыла, а он вот так.  Быстро смотрю расписание поездов, на час ночи есть с Ленинградского вокзала. Отлично. Покупаю билет онлайн и трясущимися руками кидаю вещи в чемодан. Стараюсь ничего не забыть, но не могу найти зарядку от телефона. Окей, куплю новую.  Главное – убраться отсюда поскорей, до его прихода. Хотя он вроде умный мальчик, должен знать, что ко мне сейчас лучше не приближаться.  Головой понимаю, что это пиздец, и я его не прощу. Но какая-то тварь на ухо шепчет, что он не виноват. Блять, ну не я же его целоваться с другой заставила.  Переодеваюсь в спортивный костюм, к черту это платье, и выхожу из номера. Сдаю ключ на ресепшен, а администраторша таращится на меня взглядом типа: «У вас же еще не закончилась бронь, что-то случилось? Почему уезжаете?».  – У вас все хорошо? – спрашивает она и убирает прядь волос за ухо. Обеспокоенно так смотрит, как будто ей реально есть до меня дело. – Да, планы поменялись, надо срочно уехать. До свидания, – говорю я и только потом понимаю, что тушь от слез потекла и сейчас я выгляжу как панда. Ну и ладно, умоюсь в поезде.  Выхожу на улицу и тащусь в сторону вокзала, благо, тут минут десять ходьбы, так что такси вызывать не надо. Юродивого по дороге не встречаю, на том спасибо.  Сажусь в поезд, быстро умываюсь и ложусь спать. В душе пусто как никогда. А в голове тихо так, что становится не по себе.  Если не усну сейчас, начну думать: как, что, почему. Не хочу. Не хочу поедать себя этими мыслями.  Спасибо, Максим Николаевич, за это прекрасное время, проведенное вместе, но дальше каждый сам по себе. Ты сделал свой выбор.  Это единственное, о чем я успеваю подумать, прежде чем провалиться в сон. Глубокий, но неспокойный.