Любовь сильнее гордости

если бы я знал, что эти разговоры станут только воспоминанием. я бы записывал их заранее. и учил наизусть. боже, скажи, пожалуйста, расписание чтобы я знал, когда прозвучит «не вернусь». ________________________________ На следующий день Ангелина уехала. Точнее, улетела, потому что билетов на поезд не осталось. Перелет был вполне комфортным и, что самое главное, недолгим. Поэтому примерно в девять часов вечера она уже ехала в такси до дома.  У нее была своя, отдельная квартира в Петербурге, но сейчас Ангелина решила поехать к сестре, которая, как и всегда, уже была в курсе всех событий.  Белые ночи – это что-то волшебное. Они всегда создают какую-то непередаваемую атмосферу свободы. Хочется гулять сутками и не спать вообще. Вид с Троицкого моста, по которому они проезжали, завораживал: большая, бескрайняя Нева, отражающая светлое, будто искрящееся небо. Ангелина опустила окно, чтобы вдохнуть свежий, слегка освежающий воздух.  Но умиротворение быстро закончилось. Заезжая во двор, около подъезда Ангелина увидела до боли знакомую фигуру. Мысли в ее голове закрутились в вихрь, сносящий все на своем пути. «Может, развернуть водителя и уехать?»Но было поздно. Максим уже увидел и машину, подъезжающую к подъезду, и Ангелину, сидящую в ней.  Не усмехнулся, как обычно, своей фирменной улыбкой, но продолжал курить, нервно постукивая ногой по земле.  Пытался подобрать нужные слова и не мог. Обычно смелый, уверенный в себе, сейчас при ней он робел. Чувствовал себя нашкодившим котенком.  Собрав всю волю в кулак, Ангелина вышла из такси, забирая сумки с багажника. От нее словно исходила эта энергия: «Не приближайся, укушу». Но Максу было плевать. Он не мог пустить эту ситуацию на самотек.  Не приближался к ней, но когда она подошла к двери, преградил путь. А Ангелина посмотрела ему в глаза – гордо, даже с ноткой презрения. От этого взгляда у него сердце начинало биться как сумасшедшее, а дыхание сбивалось. Оба молчали, как будто начать говорить было чем-то невозможным, очень трудным.  – Ангел… – тихо позвал Максим, мысленно готовясь ко всему: и к молчанию, и к крикам, и к тому, что она не сдержится и ударит его.  Готовился к любому исходу, но не верил до конца, что именно сейчас, сегодня, они могут разойтись. Не переступить через свою гордость.  Если они не смогут понять друг друга, то это конец. Но Макс знал, что сможет, докажет ей, что не виноват.  – Отойди, – холодно, железно. Этот ее тон, не терпящий возражений. Потому что по-другому сейчас никак. Если она даст слабину, то простит его. А она не хотела, не могла она простить предательство! – Выслушай меня, пожалуйста… – отбрасывая сигарету в сторону, он продолжал смотреть на нее пронизывающим взглядом, таким, который раздевает догола, обнажая все сомнения, страхи, мысли и чувства. — Дай мне пройти, – четко, резко, отчеканив каждое слово, Ангелина пытается протиснуться ко входу. Но Максим Николаевич же как танк: если встал, то с места не сдвинется. – Дай мне все объяснить, Ангелин… – он потянулся к ее руке, хотел повернуть к себе так, чтобы она смотрела на него. Но Ангелина отшатнулась, как от огня. Нет, она безумно хотела почувствовать его рядом, чтобы он касался ее. Но не меньше она хотела, чтобы Макс увидел, как стал ей противен. Хоть это и было совсем не так. – Я не хотел. Слышишь?! Не хотел целовать ее! – еще тише. Уже обессилевший, он отчаивался. Сначала медленно, потом с каждой секундой быстрее. Терял веру.  Он больше не видел в ее глазах той любви, которой они светились когда-то. Только презрение. И пустота. Ее взгляд был наполнен каким-то новым, неизвестным Максу холодом. Таким, от которого кровь в жилах стынет, а мозг отказывается работать. Ощущение, словно всю жизнь и весь свет выкачали, оставив непроглядную, безмолвную, до дрожи в пальцах ужасающую темноту. Которая, к сожалению, была жестокой реальностью. – Уходи. Я не поверю ни единому твоему слову. Просто оставь меня. Забудь. – Ангелина не собиралась отступать. Сжав кулаки, она отвечала, собрав в горсть остатки своего равнодушия.  Уже хотелось просто упасть – от переизбытка чувств. А он, гад, так и не отступал. Встал, как баран на новые ворота, и стоит.  И он отступил. Не хотел, но больше не смог настаивать. Увидел, что все. Ангелина всегда была сложным человеком, но сейчас она была категорична.  И Макс понял, что лучше уступить. Подождать еще немного. Это была не последняя попытка. Он будет пытаться столько, сколько нужно. Пока она не услышит. Пока не поймет. Пока не простит.  Он ни за что на свете не оставит ее. Он будет пробовать каждый день.  Завтра. Послезавтра. Через неделю.  И так, пока она не простит. Но он обязательно проломит эту гранитную стену, которую она возвела в считанные минуты.  Она просто прошла мимо, ключом открыла дверь и скрылась в подъезде. Не сказав ни слова, даже не посмотрев на него. Просто ушла. Макс не мог понять: она что, так легко может отказаться от чувств? Забыть все то, что между ними было? Ну не может же быть такого, что она за какие-то двое суток его разлюбила. Это невозможно. Тогда зачем она так поступает? Почему даже не пытается понять?  Макс, конечно, знал, что натворил дел, но все же. Если бы она так сделала, он бы сначала постарался понять. Узнать причину такого поступка. Ангелина же просто наплевала на все. На него и на его чувства.  Больно? Да. Непонятно? Да. Тяжело? Да. Но Максим все выдержит ради нее. Ради ее взгляда. Он готов терпеть все, только бы еще раз увидеть ее глаза. Ее бездонные, невероятные, а самое главное, родные зеленые глаза, которыми Ангелина его приворожила. Он видел их во снах. Он видел их всегда. Они его спасали, а если надо, указывали путь.  Но сейчас он отступил, чтобы еще раз подумать. Дать больше времени Ангелине. Держалась, пока не дошла до квартиры, переступив порог – судорожно выдохнула. Без слез. Но встречи с ним забирали всю ее энергию. Особенно такие, где ей нужно надевать маску, держать лицо, где она не может быть собой. Это странно, ведь совсем недавно он был единственным человеком, с которым она была настоящей.  Хотя нет, еще есть Катя. Все-таки Ангелина осталась не одна. Сестра уже ждала ее с горячим чаем, готовая снова слушать все «от» и «до». Пройдя на кухню, такую уютную, Ангелина поняла, что у нее всегда есть место, куда вернуться.  Особенно, когда вокруг пиздец.  Тут ее поддержат, выслушают, примут любой. Раньше она приходила сюда к маме, когда было совсем тяжело, невыносимо. Потому что по пустякам Ангелина не привыкла плакаться. Но теперь ее тоже нет, осталась только Катя.  Они разговаривали долго, словно не виделись тысячу лет. Обсуждали все на свете. Сначала Левина, но быстро прикрыли эту тему. Не хотелось ворошить больное. Потом и мать вспомнили, и детство. И поплакали вместе, и посмеялись.  Как пролетело время, не заметили. Очнулись только тогда, когда за окном стало еще светлее. На часах четыре часа утра, а сна ни в одном глазу. – Пошли покурим? – у Ангелины уже язык устал оттого, сколько она говорила. – Ты же знаешь, я бросила, после… – Катя чуть замялась. Не хотелось ей портить такой хороший момент плохими воспоминаниями. – Не продолжай. Ну пойдем, хоть постоишь со мной, – Ангелина улыбается, как всегда так, как умеет только она. Ее глаза светятся от умиротворения. Выдыхая дым, она запрокидывает голову назад, закрывая глаза. Выдохнула так, будто отпустила все. Прошлое и то, что тяготило ее душу, как груз лежало на плечах.  Открыла глаза и будто впервые увидела, как прекрасен окружающий мир. Восходящее солнце ласкало ее лицо нежными лучами тепла. Легкий ветерок с реки освежал. Окрылял. Ей вдруг захотелось стать птицей, научиться летать. Ведь это свобода. Когда ты летишь, и тебя ничегошеньки не держит.  Это утро, наступившее после ночи без сна, словно означало новый этап в жизни Ангелины. Захватывающий, интересный, а самое главное, без лишнего, мешающего мусора. А Макс еле добрался до дома. После того как она ушла, сел в машину. И все. Не хватало сил тупо завести ее. Тело отказывалось работать, а мозг функционировать. Он думал только о ней.  Но, в основном, о том, какой он дурак. В глазах все плыло, и когда ее не было рядом, становилось тяжело дышать.  Он сам не знал, как выжил тот год, что сидел за решеткой. Но он помнит, как ему было хуево. Это было просто существование – проснулся, умылся, поел, и так каждый божий день. Без нее Максим не жил. Да без Ангелины это был и не он вовсе, а какая-то оболочка. Он чуть ли на стену не лез, выл каждую ночь от тоски. Он понимал, что это зависимость. Но ему было ок. Он ждал этого дня, как Судного. Когда его отпустят. Ему нахер не нужна была никакая свобода и прочее. Ему нужна была Ангелина рядом. И все.  Сейчас Макс отпустил ее и не мог поверить, что реально сделал это.  Говорите, мужики не плачут? Что ж, еще как плачут. Когда видят, что причиняют боль любимой, но никак не могут на это повлиять. Плачут от разлуки, от тоски. Сука, от беспомощности. Потому что тогда, в баре, это был не Макс. Ну не целовался он с другой. Не он это был. Его словно загипнотизировали. Но он не мог ничего исправить. Потому что знал, что Ангел такое не простит. Да, она любит, он видел, как ей тяжело уходить. Но она не переступит через свою гордость. Она уйдет, несмотря на то, что ее сердце разрывается на части.  Макс сидел в пустой и такой холодной без нее машине, и из его глаз текли слезы. Скупые, но горькие и жгучие мужские слезы. Ангелина для него была всем: его светом, солнцем – жизнью. Она уходит, а он… Он просто не знает, что делать. Почему, блять, нет справочника для таких ситуаций?  Он просто не может ее потерять. Иначе его жизнь превратится в ад. Или он вообще не захочет больше жить. Без нее нет смысла.  Максим просидел так всю ночь, пытаясь что-то придумать. Как объяснить все Ангелине, чтобы она точно поверила.  Не заметил, как на улице стало значительно светлее, да и ему было плевать. На солнце, на долгожданное лето, на все.  Глаза были красными, налились кровью и ужасно болели. Руки и ноги дрожали. «Это начало входить в привычку», – подумал Макс, пока еле-еле выползал из машины на свежий питерский воздух. Еще и город этот. Он буквально был отражением Ангелины. Тут все напоминало о ней: деревья, улицы, дома – все абсолютно. Особенно места, в которых они когда-то бывали вместе.  Тут даже запах везде был такой, как от его Ангелины. Он просто сводил с ума, напрочь.  Он простоял под ее окном всю ночь. Даже домой не смог уехать. Был рядом хоть так.  Пытался размять косточки, когда услышал звук открывающейся, а затем закрывающейся двери, а следом и тихие женские голоса. Поднял взгляд наверх, а на балконе стоит она. Прекрасная, легкая, воздушная, в ней одновременно умещались и тепло, и холод; и свет, и тьма.  Для него она была невообразима всегда. Да, невозможная, злопамятная, жестокая, холодная, но его. Неважно какая. Хоть самый плохой человек в мире, пусть даже все от нее отвернутся, но Макс будет любить ее всегда, что бы ни случилось.  Ангелина его не заметила, он стоял под деревом, вне досягаемости для ее глаз: она о чем-то говорила с Катей, а потом они и вовсе резко замолчали, как будто затронули неприятную тему.  И увидев ее, у Максима наконец-то хватило сил уехать. Взять паузу.  Это не точка. Это запятая, после которой будет продолжение. И Макс уверен, что счастливое.