68 ВИСКИ

Эта голубая «уродина» сидит посреди моего рабочего пространства и уставилась на меня. У старых автомобилей есть свойство быть выразительными. Даже такие уродливые как эта. Она похожа на одну из тех собак, что лежат на могиле хозяина, потому что не понимают, что он никогда не вернется домой. Тристан должен был забрать эту штуку несколько часов назад, и он не отвечает на телефон. Я не волнуюсь за него, но это подтверждает мое первое впечатление, что он самодовольный, эгоцентричный. Я: Эй, есть шанс, что ты знаешь, где Тристан? Он должен был забрать сегодня утром и не появился. С: Я писал ему и Кейду, но ответа нет. Я жду ответа, уставившись в экран. Есть другая работа, на которой мне следует сосредоточиться, но это как зуд в затылке, который я не могу почесать. Я: Парень - мудак, но если я что-то о нем и знаю, так это то, что он любит этот дурацкий кусок металла. Он платит мне так много, чтобы она оставалась на ходу, что ему выгоднее получить лучшую реставрацию. И цвет, который не выглядит как пасхальное яйцо. С: Странно. Кейд только что сказал, что он должен был быть на работе два часа назад, но он не позвонил и не появился и им тоже не отвечает. Кейд из-за этого взбешен. Я:Думаешь, с ним все в порядке? С: Ну, ты же с ним встречался. Если кто и может о себе позаботиться, так это Тристан. Я уверен, он в порядке. Наверное, проспал свой будильник или что-то в этом роде. Кейд не счастлив, если некому кудахтать как наседка. Он объявится, в конце концов. Он пережил вооруженный конфликт. Он не собирается исчезать в лесах. Я понимаю, что Сайлас пытается сказать, но это заставляет чувствовать себя еще более неуверенно. Ветераны могут быть предсказуемо непредсказуемыми. Мой отец был самым сильным, самым собранным человеком, которого я когда-либо встречал. Он всегда был тем, кого ты хотел бы видеть на своей стороне во время зомби-апокалипсиса. Я видел, как он разводил огонь и строил укрытие практически из «из ничего» и веток. Но я также видел его настолько отключенным от кошмаров и флешбэков, он не мог отличить реальность от воспоминания. Я видел, как он строил укрытие на нашем заднем дворе, потому что думал, что должен, потому что он временно утратил понимание, где и когда он находится. Насколько я могу судить, независимо от того, сколько времени прошло с тех пор, как ты служил, эти переключатели в твоем мозге никогда не деактивируются полностью. Провожу еще пару минут, заканчивая замену масла, над которой работал, говоря себе, что я не несу ответственность за человека, которого едва знаю и встречал всего два раза. И который мне чертовски не нравится. Я не вмешиваюсь в драмы других людей. Это мое правило номер один. У меня было достаточно драм на одну жизнь. Но картины того, где он и что может происходить, вставляют себя в мое мысленное око безжалостными волнами, и я чувствую себя обязанным человеческой порядочностью продолжить это. Я: Ты собираешься проверить, все ли с ним в порядке? Это моя последняя отчаянная попытка сделать так, чтобы это не стало моей проблемой. С: Не могу. У меня Скай на весь день. У нее грипп, а Крис и Кейд работают. Кейд, вероятно, заскочит в конце своей смены, если никто не услышит о нем. Я: Это часов через десять. Уже ругая себя за мягкосердечного идиота, я направляюсь в офис, чтобы найти адрес этого чертова дурака из его счета.

***

Что ж, это помойка. Его дом еще большая куча дерьма, чем его машина. Он в задрипанной глухомани, и это о многом говорит по меркам Поссум Холлоу. Это маленький досчатый домишко, разваливающийся, стоящий на участке земли за городом и такой заросший, будто лес поглотит его обратно. Как дом, требующий реставрации, у которого срок ремонта истек двадцать лет назад. Единственный признак, что здесь кто-то живет, это «Триумф» 68-го года, стоящий на подъездной дорожке, который выглядит совершенно неуместно, потому что он в безупречном состоянии и явно единственная вещь, принадлежащая Тристану, которую не собираются осуждать на слом. Другой знак, что здесь кто-то живет, это музыка, пульсирующая изнутри дома. Я не большой любитель музыки, но она звучит знакомо. Что-то хаотичное и сюрреалистичное из семидесятых или, может, восьмидесятых, играющее на максимальной громкости, вибрирующее сквозь стены дома так сильно, что я удивлен, что он не рухнул. Подходя, я вижу, что входная дверь открыта, а сетчатая дверь приоткрыта. Он живет слишком далеко от города, чтобы беспокоиться о преступности, но в этих лесах миллион тварей, которых ты не хочешь пускать в свой дом. Даже кто-то из города усвоил бы это, в первый раз найдя подвязочную змею у изголовья своей кровати, и научился бы держать свое дерьмо закрытой. Жара обрушивается на мою спину, я медленно двигаюсь к двери. К тому времени, когда я открываю ее и заглядываю в дом, музыка становится настолько громкой, что я едва слышу собственные мысли. Впервые я пожалел, что не могу крикнуть, чтобы объявить о своем прибытии. Но не уверен, что он услышал бы меня сквозь этот грохот. Внутри нет движения. Внутри он выглядит таким же обшарпанным, как и снаружи, узкая полоска гостиной, которую я могу видеть из дверного проема, посылает через меня волну беспокойства. Там старый диван, который был перевернут, и еще несколько вещей разбросаны по пространству. У меня пронеслось в памяти, как моя мастерская выглядела после того, как те парни перевернули ее во время ограбления, и сердце сжалось от страха. В панике я отпускаю свое колебание и делаю несколько больших шагов в дом, разыскивая Тристана. Может, преступность и здесь проблема, в конце концов. Звук взведенного курка близок, я услышал его поверх музыки. Это останавливает меня на месте. -Не двигайся. Руки, где я могу их видеть, медленно поворачивайся и говори мне, какого черта ты делаешь в моем доме. Следуя его инструкциям, я держу руки расставленными в стороны и поворачиваюсь, пока он не увидит мое лицо. Тристан в нескольких футах, держит охотничью винтовку с камуфляжной окраской с легкой уверенностью человека, использующего мышечную память. Он без рубашки и босиком, на нем ничего, кроме спортивных шорт, все в нем приковывает внимание. Вся эта рельефная мускулатура, о которой я подозревал, полностью на виду, он более мускулистый, чем я предполагал. Его стойка уверенная, и я не сомневаюсь, что он готов и способен застрелить меня на месте, при наличии должной мотивации. Затем он пошатывается. Все его тело смещается, будто мир дергается у него под ногами. Это, в сочетании с помутнением обычно ярких зеленых глаз, говорит мне, что он под кайфом, пьяный в стельку или и то, и другое. Он щурится, глядя на мое лицо, и я вижу, как шестеренки в голове крутятся медленнее обычного, напоминая ему кто я. Или, чтобы сфокусироваться на мне. -Форд? Я поднимаю брови и многозначительно смотрю на ружье, которое он все еще на меня нацелил. -О, - говорит он, отпуская приклад, качнувшись по свободной дуге, пока не прислоняет его к стене, стволом вверх и от нас. Как-то это движение умудряется быть невероятно грациозным, вразрез с тем, как остальное его тело выглядит на грани пьяного коллапса. -Упс. Прости. Я купил эту чертову штуку только на случай, если здесь водятся медведи, но это, - он жестом указывает на меня, - не тот вид, о котором я беспокоился. Господи Иисусе, он пьяный. Он улыбается мне, более неопрятная версия очаровательной ухмыляющейся улыбки, что он подарил мне на днях, а затем пытается подмигнуть, но у него не совсем получается. Ему каким-то образом удалось обойти сзади, не замеченным, прежде чем он приказал мне не двигаться, но теперь, когда напряжение в комнате спало, он проходит мимо меня спотыкающейся походкой пьяного. Тристан неверно рассчитывает расстояние, и его голая грудь касается меня, когда он проходит в гостиную. Его кожа излучает тепло, и я чувствую запах, он уже потеет водкой. Тем не менее, ощущение его твердого тела отвлекает меня на минуту. Я виню в этом мой недостаток человеческого контакта. Обычно мне не нравится, когда люди прикасаются ко мне, но есть что-то в глубинно-беззаботном отношении Тристана ко всему, что делает его каким-то... более мягким, чем другие люди. Не нежным, но как будто прикасаться к нему менее оскорбительно для моих чувств. Та же самая песня начинается заново, и я уверен, что она играет на повторе с тех пор, как я здесь появился. -Чем я могу помочь вам в этот великолепный летний день? - спрашивает он, пока роется в своей разрушенной гостиной, что-то ища. Он не утруждает себя повернуться и посмотреть на меня для ответа, так что мне приходится щелкнуть пальцами, чтобы привлечь его внимание. -Ага! Он продолжает игнорировать меня, потому что нашел то, что искал, что, по-видимому, представляет собой грязную стеклянную банку, наполненную какой-то жидкостью тошнотворно-радиоактивного зеленого оттенка. -Попался, - говорит он, улыбаясь самому себе, и делает глоток. Я несколько раз щелкаю пальцами, он соображает, поворачивается, и смотрит на меня. Когда я сверлю его взглядом, кусочки складываются в картинку, и он качает головой, будто пытаясь сфокусироваться на мне. -Дерьмо, прости. Продолжай, - говорит он, на самом деле глядя на меня, чтобы я мог говорить с ним жестами. -Ты не пришел забрать свой кусок дерьма сегодня утром. И ты не появился на работе. Кейд сходит с ума. Тебя ограбили? Я жестом указываю на катастрофу, которой является его гостиная, но он просто пожимает плечами, как будто это не имеет большого значения. -У меня плохой день. Я предупредил, что не выйду, разве эти мудаки не проверяют свои текстовые сообщения? Он роется в беспорядке, пока не находит свой телефон, и держит его под достаточно странным углом, так что я почти уверен, что он видит его в двойном экземпляре. Прокручивая экран большим пальцем, он в конце концов находит то, что искал, и смеется. -О, черт, похоже, оно так и не отправилось. Связь здесь дерьмовая. Моя вина, моя оплошность. Я не знаю, что делать, кроме как качать головой и вздыхать. Тристан смеется сам над собой, по-видимому, эта ситуация кажется ему забавной, но в этом есть подтекст тьмы, который усиливает мое беспокойство. Я не знаю этого парня, и он мне определенно не нравится, но я провел достаточно времени рядом с непредсказуемыми, опасными типами, чтобы беспокоиться. Он снова отхлебывает из своей отвратительной бутылки, и поднимает на меня брови. -Хочешь реднекский грязный мартини? Мои кулаки сжимаются, я сдерживаю раздражение, начинающее нарастать во мне. -Что, какого черта, такое "реднекский грязный мартини"? - я жестикулирую ему, пока он продолжает ухмыляться, проводя одной рукой по своим темным волосам и торчащим во всех направлениях. -Я изобрел его, когда переехал сюда. Это водка и рассол от соленых огурцов, и я даю ему пять звезд. - Господи, блядь. -Можешь, пожалуйста, выключить бесконечный повтор Rolling Stones, чтобы я мог думать? - я жестикулирую, как только привлекаю его внимание. Происходит двадцатисекундная задержка, пока его заторможенный мозг обрабатывает, что я говорю, но затем я вознагражден еще одним мелодраматическим вздохом. -Это The Pixies, ты гребаный кретин. Сколько тебе вообще лет? Когда я не удостаиваю это ответом, он продолжает перемещаться по пространству, швыряя вещи без видимой причины. Становится более понятно, почему выглядит так, будто его ограбили. Вместе с книгами и бумагами, разбросанными повсюду, на журнальном столике лежит любимый складной нож Gerber и еще два универсальных ножа, которые я могу легко разглядеть, что е делает меня нервным. Начинает казаться, что хаос дома и разума Тристана заползает под мою кожу, заставляя меня чесаться. Я наблюдаю за ним некоторое время. Он похож на немецкую овчарку, которую оставили одну на весь день, и она начала кромсать диванные подушки просто так, ради самого занятия. Он ведет себя непринужденно, но во всем этом есть оттенок неправильности, очевидный для любого трезвого. Я не знаю, что происходит, но я вижу, как он заводит себя до чего-то худшего. Это что, ацетиленовая горелка под его журнальным столиком? О, абсолютно, нахер да. НЕТ смерти, и случайного сожжения сегодня. Когда я хватаю его за плечо, чтобы остановить движение, взгляд, который он бросает на меня, смертоносен. Это тот же парень, что минуту назад нацелил на меня винтовку, хотя едва может стоять, а не тот елейный, вроде как флиртующий парень, которого я видел все разы. -Что не так? - я двигаю руками медленно, глядя ему в глаза, пока делаю это. На его лице вспыхивает улыбка, и напряжение снова покидает его тело, но оно кажется фальшивым. -Я в порядке, здоровяк. Я взрослый, и если я хочу напиться дома одним днем, это мое чертово дело. Так что, если ты здесь, не чтобы выпить со мной или показать мне остальные свои татуировки, то ты можешь уходить. Его кончик пальца касается манжеты комбинезона, который я ношу, и он наклоняет голову, как будто пытаясь заглянуть мне в рукав. Это вызывает у меня небольшую вспышку паники, поэтому я отбиваю его руку по инстинкту. Возможно, сильнее, чем нужно, но он застал меня врасплох. Что меня удивляет, он яростно надувается из-за этого. Его нижняя губа выпячивается, и все такое. Это не мило. Я твердо говорю это себе. Даже будучи пьяным в стельку, этот парень умудряется нажимать на все мои кнопки для раздражения. Кто-то должен поставить его на место прежде, чем он причинит вред себе или другим. -Люди беспокоятся о тебе, - жестикулирую я. - Кейд беспокоится о тебе прямо сейчас, ты его друг. Либо что-то не так, либо ты просто эгоистичный кусок дерьма. Что из этого? -Что-то не так. - Его глаза темнеют, и гнев омрачает его лицо, резко стирая надутость. - Что не так, так это то, что в моем доме сейчас находится незнакомец, который гонит на меня за то, что я хочу делать со своим днем. Кейд мне не гребаный босс. Ты мне не гребаный босс. Я прошу один день в году, когда мне позволено быть эгоистичным мудаком и развалиться на части, чтобы никто не гнал на меня, и я, черт возьми, заслужил этот день. Так что ты и твои осуждения можете сопроводить себя с территории или достану свою винтовку и сделаю это за тебя, Куджо. Он в ярости, и от этого он кажется еще более неустойчивым на ногах, но не хочу испытывать его характер. Даже я могу его одолеть, ничего хорошего из этого не выйдет. Я не думаю, что он понимает, сколько информации он только что выдал мне в этой маленькой тираде. -Что сегодня за день? - жестикулирую я. - Почему сегодня? Это был вопрос высокого риска и высокой награды, и он определенно вызывает реакцию. -Убирайся! - Тристан тянется к стопке учебников по медицине поблизости и швыряет их на пол, чтобы подчеркнуть свое возмущение. -Убирайся к черту! На этот раз он бросается на меня, его руки поднимаются и сильно толкают меня в грудь. Он сильный. Но я сильнее, и я трезв, так что это отодвигает меня назад всего на несколько дюймов. -Люди беспокоятся, - повторяю я, пристально глядя на него. -Ты не выглядишь в порядке. -Убирайся! - еще один толчок. -Убирайся! - еще хлам разлетается по полу. -Убирайся! Уровень сырой агонии на его лице прямо сейчас не то, чего я ожидал, когда приехал сюда. Не знаю, чего я ожидал, но не этого. Не знаю, что сегодня за день для него, но ясно, что он на пределе и его механизм преодоления, это залезть на дно бутылки, пока он не отключится в куче мусора и разнообразного оружия. Он снова пытается толкнуть меня, но на этот раз пошатывается и падает на меня вместо этого. Хватаю его за локти, чтобы удержать в вертикальном положении, и он отдергивается от меня, но без особой убежденности. Его дыхание прерывистое, и чувствую, как его грудь вздымается, он обмякает, перенося свой вес на меня. Его веки трепещут, и на секунду думаю, что он вот-вот потеряет сознание. Вся эта ярость рассеивается так быстро, что оставляет после себя опустошенную оболочку. Попытки заставить его стоять на собственных ногах бесплодное упражнение. Он стонет, поднося одну руку к голове. Я здесь уже пятнадцать минут, и он так резко метнулся от яростного к флиртующему, к жестокому, что, кажется, запустил свое похмелье с толчка. -К черту мою жизнь. Я не хочу тащить этого парня к себе домой, но я не останусь посреди леса и не позволю мастерскую снова ограбить. Я также не могу оставить его, чтобы он подавился собственной рвотой и разбил хрупкое маленькое сердце Кейда. Кроме того, все оружие, которое он разбросал вокруг, заставляет мою кожу покалывать. Решение уже принято, даже если мой мозг хочет минуту протестовать против него. Я неловко перемещаю его здоровое тело, он закидывает одну руку мне на плечи, находясь в полубессознательном состоянии, но поддерживает часть своего веса опираясь на меня. -Куда мы идем? - бормочет он мне на ухо, когда я направляю нас к двери. Мои руки заняты, думаю, что он уже отключен, чтобы понимать меня на этом этапе, в любом случае. Вместо этого я поворачиваю голову и пытаюсь поймать его взгляд. Наши лица в дюймах друг от друга, и я вижу, насколько его глаза налиты кровью и разбиты. У меня возникает побуждение заговорить с ним вслух, чего со мной не случалось очень давно. Может, потому что он все равно не вспомнит, или потому, что это Тристан, и он, кажется, не заботится ни о чем, так что ему будет все равно, если мой голос подведет меня. Это имеет значение. Он угасает слишком быстро, прямо на моих глазах. Я откидываю голову в жесте «пошли», и он обмякает на мне еще немного. Это близко к «да». И за все мои благородные усилия, тащить его к моей машине - моя награда.