68 ВИСКИ

Без понятия, почему я сказал половину из того, что вчера сказал Форду. Привязываться на всю жизнь? Я ни к кому не привязываюсь. Если есть то, в чём я преуспеваю, так это в бегство от всего, что напоминает человеческие отношения. Я не собирался выворачивать душу по поводу вины перед Кейдом. Но всё, что сказал Сайлас, ударило меня прямо в совесть. Я всё время внушал себе, что причина, по которой я вмешиваюсь в жизнь Кейда, это своего рода вторая попытка, шанс всё исправить. Эмоциональное покаяние за то, что я бросил младшего брата, сбежал и вступив в Армию, и не был рядом с ним, когда ему нужен. И в итоге сделал точно так же снова. Давая ему ровно столько самого себя, чтобы он стал зависеть от меня, а затем сваливая, отвлекаясь на своё собственное дерьмо. От этой мысли чёрная дыра самоотвращения угрожает поглотить меня. Но я достаточно предавался унынию эту неделю. Мне нужно выйти из этой спирали стыда, прежде чем она вонзит свои когти в меня ещё глубже. Кроме того, признание ошибок вслух Форду каким-то образом сделало их более управляемыми. То, что он услышал, как я произношу эти слова, и не побежал прочь с криком от отвращения, позитивный знак. Он сохранял тот же жёсткий, отстранённый язык тела, что и всегда рядом со мной, но его ледяные глаза были тёплыми. Я думал, что воспоминание об этом даст мне толчок, который мне нужен, чтобы поговорить с Кейдом сегодня и извиниться, но, конечно же, это должна быть первая за долгое время смена на полную катушку. -Мудак. Морщусь, когда Кейд прижимает только что вскрытый пакет со льдом к моему глазу чуть сильнее, чем необходимо. Он не сказал мне ничего, что не связано с работой, так что я до сих пор не знаю, в курсе ли он о том, что Сайлас вчера сражался за его честь или нет. Он менее болтлив, чем обычно, но это может моя паранойя. Это была моя любимая вещь в Армии. Чувства были не рекомендованы. Появись, выполняй приказы, просто добавь горячей воды, минимальный эмоциональный интеллект требуется. Ладно, это чрезмерное упрощение, но всё же. Мы были слишком заняты для идеальных и трогательных моментов, которые хочется запечатлеть на фото. С той секунды, как наша смена началась, это была одна длинная череда передозировок и барных драк, и последняя закончилась тем, что я поймал очень острым локтем по глазнице, к несчастью. Отсюда и пакет со льдом. Хрюкаю своё спасибо и прижимаю его к лицу, пытаясь позволить холоду прогнать боль, игнорируя при этом боль в остальном теле от часов беготни, вытаскивая фентаниловых наркоманов с грани смерти. -Я становлюсь слишком стар для этого дерьма, – бормочу я. Кейд фыркает рядом со мной. Мы уселись в задней части машины скорой помощи с распахнутыми дверями, переводя дух, прежде чем неизбежно поступит следующий вызов. Пытаясь выветрить запах мочи и блевотни, что была пролита здесь сегодня. Сейчас вечер, красный цвет лижет горизонт, а жара, кажется, устраивается на ночь. Так же, как и последние миллион летних ночей, дешёвая полиэстеровая форма прилипает ко мне в самых худших местах. Низкая пульсирующая боль обосновывается в моей скуле, отбивая такт вместе с моим пульсом. -Ты должен сообщить об этом, и пойти домой приложить лёд, вместо того чтобы делать ещё два часа это дерьмо, – говорит Кейд. Он смотрит на закат, и я уверен, что напряжение в его голосе я не воображаю. -Пфф, я не буду выполнять столько бумажной работы из-за синяка с претензией, – говорю я. - К тому же, Верн нормальный парень, когда он не пьяный в стельку. Ты же знаешь, как копы любят бросить книгу [прим: throw the book at – применить максимально строгое наказание] на любой инцидент с участием экстренных служб. Я знаю, что это несчастный случай. Я не должен был подходить так близко, пока они не закончили драться. Его бросят в камеру по сфабрикованному обвинению в уголовном нападении только чтобы удовлетворить желание какого-то копа помериться членами. Кейд ничего не говорит. Он просто смотрит на меня, хмурясь и со странным взглядом. -Что? – спрашиваю я, когда уже не могу выносить молчание. -Иногда я не могу сказать, мудак ли ты в костюме человека или человек в костюме мудака. Я уставился на Кейда, пытаясь отфильтровать, что, чёрт возьми, он имеет в виду. -Я прошу твоего грёбаного прощения? Кейд качает головой, прикусывая нижнюю губу отводя взгляд от меня, словно не может решить, стоит ли говорить. Я даю ему секунду, и в конце концов он нарушает молчание. -Ну… Большую часть времени ты ведёшь себя так, словно тебе глубоко плевать на остальное человечество. Затем ты выдаешь такие вещи, которые глубоко внимательны, или заставляют думать, что ты действительно заботишься о людях, и я не могу сказать, который из них настоящий ты, а который иллюзия. Кейд делает паузу. Вижу напряжение, когда он сжимает челюсть, и это доходит до самого сердца, как сильно я провалился в том, чтобы держаться подальше от эмоциональных связей с окружающими меня людьми, что бы себе ни внушал. -Слушай, пацан, – я вижу, как его плечи поднимаются, но я упорно продолжаю, прежде чем у него появится шанс защититься. – Мне жаль, что я был резок с тобой. У меня паршивая неделя, и ты всегда тот, кто оказывается рядом, чтобы принять на себя основной удар, когда я в плохом настроении. Это нечестно. Мне жаль. Это самое большое извинение, которое я произносил вслух за долгое время. Надеюсь, сработает, потому что не знаю других способов сказать это, кроме как признать, что я эмоционально недоразвитый мудак, миллион раз. - Сайлас что-то тебе сказал? – спрашивает Кейд, всё ещё глядя прямо перед собой. -Слова «самовлюблённый мудак», возможно, всплыли. Кейд фыркает и напряжение немного спадает, когда мы улыбаемся этому образу. -Честно, я не думаю, что слышал, чтобы он говорил так много слов в одном разговор», – продолжаю я. Толкнув плечо Кейда своим, я позволяю голосу стать серьёзным всего на секунду. - Он действительно любит тебя. Вы, ребята, хорошо справляетесь. Я горжусь тобой. Кейд моргает слишком быстро. Я не хотел, чтобы это стало таким тяжёлым, но, возможно, нам это было нужно. Чёрт, я точно знаю, каково это – расти в вакууме похвалы. В тот момент я принимаю конкретное решение отложить своё дерьмо в сторону и делать свою работу с Кейдом лучше. И с Сайласом. И, возможно, с Тобиасом. Если я собираюсь давать себе произвольные побочные квесты эмоционального искупления, мне нужно действительно посвятить себя. Конор заслуживает этого. Кейд выдыхает и меняет тему, прежде чем нам нужно выражать больше эмоций, чем необходимо. -Это странно, если я признаю, что чувствую себя расслабленным сейчас? Типа тот супер-жёсткий вызов снял напряжение? Эта мысль заставляет меня усмехнуться, хотя я знаю, что он не это имеет в виду. -Ты имеешь в виду, что наблюдение за тем, как я получаю синяк под глазом, заставило тебя почувствовать себя лучше, потому что ты злился на меня? Кейд громко смеётся, и качает головой. -Нет, не это. Я имею в виду… Это хорошо иногда выводить избыточную энергию или адреналин. Как будто я провёл всю жизнь в состоянии повышенной готовности, функционируя на кофеине и адреналине. Теперь я живу с Сайласом, и всё спокойно. Он превратил меня в какую-то изнеженную домашнюю кошку. Он заставляет меня есть грёбаный салат, клянусь Богом. Нечего бояться, и не с чем бороться, и это заставляет моё тело постоянно чувствовать, будто оно вот-вот замкнёт. -Верь или нет, я точно понимаю, что ты имеешь в виду. У меня часто так бывает здесь. С тех пор как я оставил всё, – я машу рукой расплывчато, – позади. Кейд смотрит на меня широко раскрытыми глазами. -Как ты с этим справляешься? -Не очень хорошо, я уверен. Трах и драки – это освящённые веками традиции, конечно. Ввязываться в опасные ситуации, в которые не следует. - Я указываю в направлении хаоса, который мы только что оставили позади. - У тебя же есть мотокросс, да? Разве это не сжигает часть этой потребности? Кейд проводит рукой по лицу. -Раньше сжигало, но я не ездил много, особенно не на соревнованиях. Сайлас думает, что я получу травму. Его тревога иногда становится такой сильной, затем я начинаю беспокоиться о нём, и тогда всё это превращается в какую-то замкнутый круг тревоги, который делает всё хуже. Я смотрю на него какое-то время. Обычно я бы попытался раздать здесь какую-нибудь мудрость, но с пульсирующим глазом и телом, всё ещё хранящим призрак похмелья со среды, я не чувствую себя особенно мудрым прямо сейчас. Просто старым и усталым. Это заставляет меня подумать о Форде и о том безмятежном виде, с которым он смотрел на меня, пока я, по сути, закатывал истерику на его кухне без причины. В кризисе я самый устойчивый из окружающих. Когда дерьмо становится невероятно реальным, всё внутри меня успокаивается. Но я не могу представить себе такую стабильность вне ситуации, когда у тебя есть необходимость быть между жизнью и смертью. Ещё раз мой ум возвращается к тому, как сильно я привязался к Форду за такое короткое время. Я до сих пор не знаю, злит ли его мой флирт или ему это тайно нравится, потому что он отказывается дать мне хотя бы намёк на то, что творится у него в голове. Но на данный момент я чувствую, что он сделал для меня несколько одолжений подряд. Ему не нужно было приходить в мой дом и собирать осколки моего срыва, когда я не появился в среду. И ему определённо не нужно разговаривать со мной о моём дерьме вчера после того, как мы с Сайласом, по сути, устроили сцену посреди его бизнеса. Я приношу ему драму с тех пор, как мы встретились. У меня сложилось впечатление, что у Форда аллергия на драму. Кажется, он прилагает особые усилия помогая мне, признает он это или нет. Самое меньшее, что я могу сделать, – это найти способ помочь ему в ответ. И если он не травмирует себя, у меня нет легальных востребованных навыков, с которыми можно работать. Но я чертовски хорош в том, чтобы совать свой нос, куда не следует. Не могу выкинуть из головы образ того, как разбито он выглядел, когда рассказывал о машине отца. Это неправильно. Машина настолько уникальная? В таком маленьком городе? Я сомневаюсь, что её пустили на запчасти. Она стоит слишком много целиком. Есть шанс, что она валяется где-то на неучтённой свалке, в ожидании подходящего нелегального покупателя, который появится и заплатит то, что она действительно стоит. Если я смогу найти нужные локти, чтобы крутануть, смогу её выследить. Возможно, вовлечение Кейда тоже будет оливковой ветвью. Похоже, он жаждет немного больше хаоса в своей жизни. -Эй, когда смена закончится, есть шанс, что ты захочешь помочь мне с проектом? Это может включать, а может и не включать выбивание информации из людей. Кейд выглядит смущённым на секунду, но затем он улыбается, выглядя лишь слегка психопатично. -Конечно. Звучит забавно.

***

Первый час расспросов оказался неудовлетворительным. Маленький город все тесно связаны, и любой, кто имеет даже косвенное знание о работе по отмыванию машин, что нужно держать рот на замке. Но чем позже становилось, тем пьянее становились люди, и постепенно языки начали развязываться. Должен же быть кто-то, кто управляет мелкой преступностью здесь. Метамфетамин не продаёт себя сам. Всё, что нам нужно, одно или два имени, из кого мы потенциально можем выудить информацию, чтобы двигаться по цепочке и выяснить, куда могла деться машина после того, как её умыкнули. За пределами этого у меня нет реального плана по её возвращению. Но это проблема на потом. Прямо сейчас мне просто нужно имя. И после утомительного количества трепа с пьяными местными, пара имён начала всплывать повторно как связанные с местной преступной группировкой. Большинство из них незнакомы, но одно из них на удивление знакомо и доступно. Тобиас. Я просто по взгляду понял, что пацан замешан в каком-то тёмном дерьме, так что это не большой сюрприз. Но это позор. Его бабушка милая женщина, и он кажется хрупким пацаном, чтобы шляться с бандами. По виду татуировки, которую я мельком увидел он уже погряз по уши. Я знаю, как тяжело вытащить себя из таких организаций, если он заботится о бабушке и не может сбежать из штата, как это сделал я, он, по сути, в жопе. В любом случае, он наша первая остановка для информации. Кейд и я маршируем к трейлеру Аники, только на этот раз мы в уличной одежде и имеем гораздо менее почётную миссию. Насколько я знаю, Аника всё ещё в больнице, так что мы можем спросить Тобиаса открыто о том, во что, чёрт возьми, он ввязался. Всего несколько часов назад я задавался вопросом, стоит ли сделать какое-то усилие, чтобы присматривать за этим пацаном тоже, и теперь он, по сути, подброшен мне на колени. Это похоже судьба. Дверь открывается на щелочку, когда мы стучим. Ожидал, что он удивится, увидев нас, но удивление быстро превращается в страх. Голый, нефильтрованный ужас. Тобиас бледнеет, захлопывает дверь прямо перед нашими носами, и всё, что я слышу, это звук шагов, бегущих на другую сторону трейлера, словно копы вот-вот ворвутся. Кейд и я смотрим друг на друга, в равной степени озадаченные. Есть только один способ выяснить, что происходит, я полагаю, и когда Кейд пожимает плечами на меня, я могу сказать, что мы на одной волне. Разделившись, мы бежим в противоположных направлениях, чтобы окружить трейлер. Перепрыгиваю через низкий забор, глаза уже привыкли к темноте, и добираюсь до задней части и вижу, что внук моей любимой пациентки вылезает из грёбаного окна ванной, словно собирается пуститься в бега. Он стройный, но не маленький, чтобы пролезть через это маленькое окно без борьбы. Когда он видит, что я приближаюсь, паникует и удваивает свои усилия. Он бьётся, как животное, попавшее в ловушку, и я начинаю волноваться, что он поранит себя. Как только я достигаю его, я хватаю за толстовку и использую её как рычаг, чтобы вытащить его из окна. Кейд поспевает вовремя, помогая, вскоре мы держим его стоящим, между нами, невредимым, но выглядящим так, будто он в полной борьбе-или-бегстве. Поднимаю руки и отступаю на шаг. Как бы я не хотел выбить информацию, я имел в виду мудака-преступника, а не испуганного пацана. Мы просто собирались поговорить, и его мгновенная реакция задала мне ещё больше вопросов. -Ты успокоишься нахер, – говорю я, стараясь не повышать голос. – Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Ты выглядел так, будто вот-вот потеряешь конечность, швыряясь из этого окна. Какого чёрта? Взгляд Тобиаса мечется между мной и Кейдом, белки его глаз ярко блестят в темноте. Когда он наконец отвечает, он обращается к Кейду, а не ко мне. -Слушай, мне жаль насчёт твоего парня. Это не должно было так произойти, клянусь. Он выглядит отчаявшимся, его тело трясётся так же сильно, как и его голос. Проходит несколько секунд, пока слова доходят, и затем энергия вокруг нас сдвигается. Выражение Кейда меняется с озадаченного на убийственное, и следующее, что я вижу, он прижимает Тобиаса к стене трейлера, рука давит на его горло и поднимает его высоко, пальцы Тобиаса едва касаются земли. Из Тобиаса выскальзывают задыхающиеся звуки.  Кейд спрашивает его: -Что насчёт моего парня? Но я думаю, мы сложили кусочки пазла. -Ты был одним из воров, – говорю я, потому что Кейд слишком сильно давит на горло Тобиаса, чтобы он мог ответить. Он кивает, всё ещё широко раскрыв глаза от ужаса, как кролик в силках. - Ты пырнул его? На этот раз он яростно качает головой. Кейд ослабляет хватку всего на долю. Я кладу руку на плечо Кейда. -Опусти его. Ты причиняешь боль пацану. Давай. Переведи дух. Кейд смотрит на меня. В его глазах всё ещё убийство, но я держу его взгляд, и после долгого, напряжённого момента он уступает. Ноги Тобиаса ударяются о землю, и он делает грубый, задыхающийся вздох. Кейд говорит, пока Тобиас хрипит. -Ты знал, кто я всё это время? Тобиас закатывает глаза, и я вижу в нём гораздо больше огня, чем подозревал. -Пожалуйста. Я, может, только переехал обратно, но каждый в трёхштатном районе знает о профессиональном спортсмене, который бросил свою карьеру, чтобы сосать хуй из трейлерного парка. В мгновение ока Кейд снова швыряет его к стене трейлера, и он снова задыхается. -Я бы следил за своим грёбаным языком, – говорит он тихим, смертоносным голосом, его рот прямо у уха Тобиаса, в то время как лицо мальчика начинает становиться фиолетовым. Тобиас пытается говорить сквозь хрипы. -Слушай, мне жаль. Это не должно было случиться. Мастерская должна быть пустой. Я даже не знаю тех парней. Я просто делал то, что мне сказали. Никто не должен был пострадать. Брови ползут вверх по лбу, когда ещё одна лавина вопросов обрушивается в мой мозг. На кого работает Тобиас? Форд был целью или они просто грабят бизнесы наугад? Я думал, что преступность здесь – это мелкое дерьмо банд и мотоциклетных клубов, но это оказалось более организованно, чем я предполагал? Образ пострадавшего от огнестрельного ранения, которого я доставил в отделение скорой помощи на днях, всплывает в сознании. Тот, что кричал о бандитской казни. Я не готов выбивать информацию из этого пацана, но становится очевидным, что он более вовлечён в преступное подбрюшье этого города, чем предполагал. И я хочу несколько ответов. Дёргаю за плечо Кейда, пока он не ослабил хватку, чтобы Тобиас мог перевести дух. Выпрямляясь в полный рост, я наклоняюсь в пространство Тобиаса и говорю низким, угрожающим голосом. -Ты расскажешь нам всё. Начиная с того, на кого, блядь, ты работаешь.