68 ВИСКИ

Было уже позже 11 вечера, когда я услышал стук в дверь. Для коллекторов слишком поздно, а грёбаных друзей у меня нет, так что я не представляю, кто это мог быть. Завтра я открываю мастерскую рано, и уже в постели, но любопытство заставляет меня ответить. Хватаю джинсы из корзины для белья и натягиваю их поверх боксеров. Душная вечерняя жара висит в воздухе, как саван, так что я не удосуживаюсь надеть рубашку. Но я не люблю, когда кто-либо видит мои шрамы, даже если это незнакомцы. Натягиваю первую же фланелевку, что нашёл в комоде, пока бреду к передней части дома. Заглядываю в глазок и это даёт мне больше вопросов, чем ответов, но по крайней мере это не ребята по изъятию машин. -Какого хуя тебе нужно, Тристан? – жестикулирую я, как только открываю дверь. -Чёрт, – говорит он с сладострастной усмешкой. - Я надеялся застать тебя в пижаме. Но мне и это нравится. Он протягивает руку, чтобы провести пальцами по моим волосам, которые я не удосужился завязать назад, как обычно, я стряхиваю его руку. -Т-Р-И-С-Т-А-Н, – я снова показываю его имя по буквам, позволяя своему раздражению проявляться в каждом движении. -У меня есть имя-жест, знаешь, если бы ты был вежлив, чтобы спросить. Он демонстрирует, делая жест для «высокий» – открытая ладонь обращена боком, а его правая рука скользит вверх по ней, но вместо того, чтобы указывать вверх указательным пальцем, как обычно, его большой палец зажат между двумя пальцами для буквы «Т». -Потому что моё имя начинается с Т, и я высокий, – говорит он, пожимая плечами, и дарит мне то самодовольное выражение лица, что, кажется, навсегда выгравировано на его лице. -На самом деле нет, – прерываю я. Он высокий, но я выше, и искушение подразнить его чертовски слишком сильное, чтобы сопротивляться. Когда он смотрит на меня с удивлённым видом, количество удовлетворения, которое я от этого получаю, неоправданно. Если он собирается вкладывать столько энергии в создание этой слишком-крутой-чтобы-волноваться персоны, я не могу не наслаждаться тем, что время от времени сбиваю его на ступеньку ниже. Мне приходится прикусывать внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. -Хрень, я не высокий. Ты просто… – он размахивает на меня руками, – непотребный. Никому не нужно столько. Если только ты не пытаешься дотянуться до верхней полки в открытом космосе. Кроме того, моему брату было четыре, когда он это придумал, ему казались высокими. Он смягчается при упоминании своего брата, и у меня больше нет сил дразнить его. Я не успел хорошо разобраться в деталях, но то, как он говорит о нём в тех редких случаях, когда это всплывает, заставляет меня думать, что его брата больше нет рядом. Или, по крайней мере, Тристан не может его видеть. В любом случае, это не похоже на историю со счастливым концом. Копирую движения его жеста имени, пока не забыл, и это заставляет улыбку соскользнуть с его лица. Он обычно такой оживлённый, но на этот раз на него опускается неподвижная грусть. Когда он замечает, что я смотрю на него с беспокойством, он отряхивается. -Прости, – говорит он. – Я просто не видел этого давно. В любом случае, не в этом суть. Надень какую-нибудь обувь. И есть у тебя какая-нибудь одежда, что немного поскрытнее? Я смотрю на его наряд чёрные штаны, заправленные в чёрные ботинки, сверху облегающая чёрная хэндли, которая, кажется, намеренно куплена на размер меньше, потому что его мышцы выпирают из неё. Он выглядит так, будто только что сошёл со съёмочной площадки боевика. Я немедленно иррационально взбешён, что ублюдок каким-то образом достигает цели и выглядит чертовски элегантно, а не смехотворно. -Я не буду помогать тебе грабить банк, – жестикулирую я, высокомерно приподнимая бровь. – Плюс, примерно час езды до ближайшего банка. Тристан игнорирует меня и продолжает трепаться с лихорадочным возбуждением, как обычно. -У меня для тебя сюрприз. Это будет приключение, и если я прав, ты можешь получить что-то потрясающее в конце. Он делает паузу, я продолжаю смотреть на него, не утруждая себя скрывать своё недовольство. Тристан делает полшага ко мне. Вторгаясь в моё пространство. Его лицо занимает больше моего поля зрения, чем разумно, и от хитрой улыбки, что на нём, трудно отказать. -Пожалуйста? Просто доверься мне? Вопреки всякому здравому смыслу, любопытство побеждает. С коротким фырканьем я поворачиваюсь, чтобы убрать его дурацкое лицо из поля зрения. -Жди здесь, – быстро показываю я ему, и ухожу переодеваться во что угодно, что может сойти за незаметное. К тому же, я готов отказаться садиться в его лодку для этой нелепой вылазки. Но её нет там. Вместо неё там во всей красе стоит его красивый, обтекаемый Triumph. Тристан передаёт мне шлем, но я оглядываю его с ног до головы, используя всё своё самообладание, чтобы не позволить моему рту открыться, как у идиота. -Что? Это тише, чем моя машина или твой грузовик. Как я сказал, название игры – скрытность. Запрыгивай. -Ты правда думаешь, что мы поместимся на этой штуке? Теперь он выпускает полноразмерную, сладострастную усмешку, которую я напоминаю себе ненавидеть, наклоняется ближе, чтобы ответить. Воздух вокруг нас уже горячий, чувствую тепло, исходящее от его кожи, когда он останавливается в дюйме от меня. В животе напряжение, которое не могу объяснить, и замираю. -Полагаю, тогда тебе придётся сидеть близко. И держаться покрепче, потому пирую ехать медленно. Давай, мы тратим идеальный покров ночи. Не в первый раз удивляюсь, почему позволяю продолжать Тристану засасывать меня. Внушаю себе, что это любопытство насчёт его игры, но это не совсем правда. Ясно, он привык использовать свою внешность, чтобы получать то, что хочет, и флиртовать в каждой ситуации – его вторая натура. Такие как он, никогда не флиртуют с кем-то вроде меня просто так. Он не может на самом деле интересоваться мужчинами. Он слишком… армейски выглядит. Вся эта история имеет привкус сложной шутки. И этот вопрос всё ещё сидит, беспокойный, в моей душе… Что Тристан хочет от меня? И что во мне заставляет его думать, что я лёгкая добыча? Эта мысль беспокоит меня. Я провёл всю жизнь, оттачивая свою скрытую жизнь и бесстрастное лицо. Мысль, что этот странный, безграничный мужчина может споткнуться об меня и начать вчитываться, не говоря уже о том, чтобы манипулировать мной в направлении какой-то неизвестной цели, вызывает беспокойство. Это ужасная идея. Мало того, что я чувствую себя нелепым, сидя «дамочкой», к его очевидному удовольствию, но я убеждён, что мы перевернёмся на первом же крутом повороте. Но это прекрасный мотоцикл. Рокот двигателя всегда успокаивал мои нервы. Из всех моих сенсорных якорей, это один из первых десяти. Так что быть окружённым и наполненным тем, что обычно меня успокаивает, в то время прижиматься к мужчине, который, кажется, сделал своей личной миссией выводить меня из равновесия на каждом шагу, заставляет желудок сжиматься, а мозг делать странную эмоциональную алгебру, в попытках понять, что происходит прямо сейчас. Полагаю, я участвую в этой поездке. Провожу половину пути, гадая, не ведёт ли меня Тристан в лес, чтобы убить, а другую половину думая, что это какая-то сложная шутка. К тому времени, как мы проехали мили за город, спрятали мотоцикл с дороги в густой роще, чтобы никто не увидел, а затем прошли пешком ещё полмили, всё ещё без объяснений с его стороны, мне уже всё равно, убьёт ли он меня. Темно, всё ещё жарко и так душно, я чувствую, будто задыхаюсь, а Тристан пробирается через подлесок, словно мы в сцене из «Апокалипсис сегодня». Он двигается с грацией, словно рождён для этого, и это заставляет чувствовать себя неуклюжим и слишком большим. В конце концов, я не выдерживаю. Хватаю его за плечо, поворачиваю к себе. Он немедленно шикает, но я убираю руку от его рта, потому что это глупо, делать с тому, кто не разговаривает. -Какого хуя мы здесь делаем? – жестикулирую я, фыркая от раздражения. Вместо того чтобы ответить мне, он дарит мне ещё одну из своих диких ухмылок, от которых его глаза загораются, зеленее, чем деревья вокруг нас, и засасывают меня, несмотря на все усилия избежать этого. Ради тишины, он отвечает мне жестами вместо речи. Это странно видеть, обычно я жестикулирую ему, а он просто отвечает мне устно, ради быстроты. Его длинные пальцы двигаются с элегантностью, которой я не ожидал, даже если у него нет беглости носителя языка. Он изящен. Я так увлекаюсь удивлением от того, какие… нежные, изящные у него руки, несмотря на их очевидную силу, что почти пропускаю то, что он говорит. -Ты не забавен. Просто подожди. Обещаю, это будет стоить твоего времени, если мы найдём то, что, я думаю, мы найдём. Всё ещё ухмыляясь, он протягивает руку, чтобы взъерошить мои волосы. Отшлёпываю его руку уже, в миллионный раз за те недели, что знаю его, но он остаётся непреклонным. После ещё десяти минут ходьбы, ну, Тристан крадётся как лесной кот, а я спотыкаюсь как слон, мы находим то, что он ищет. Это амбар, по-видимому. Огромный амбар на участке, что расположен в миле от дороги и окружён густым лесом. -Что это? – спрашиваю я Тристана, когда мы останавливаемся. -Это, – он наклоняется ближе, чем нужно, и шепчет мне на ухо, его горячее дыхание скользит по моей потной шее и оставляет мурашки, – это местная штаб-квартира ирландской мафиозной семьи под названием Банна. Ты не знал, что это сидит прямо за городом, да? Мои глаза расширяются, потому что я определённо, блядь, не знал. Как это возможно? Все маленьких городах любят сплетничать, и с населением 2000 человек, убежище мафии, в тридцати милях от городской черты, кажется довольно трудным для сокрытия. -Я знаю. Я тоже удивился. Это новая разработка, – шепчет Тристан. – Очевидно, идёт бандитская война между ними и Арийской Нацией в Оклахоме, и кучка их отступает на спутниковые локации и усиливает их. В любом случае, вся эта история длится месяцами, но до этого собственность принадлежала мотоциклетному клубу, который покупает наркотики у Банны. Они использовали его как отмывочную локацию для любого незаконного дерьма, которым занимались. Что означает, что он вполне может содержать украденные товары, которые они не переместили. Особенно, скажем, модные восстановленные классические автомобили, что стоят больше целиком, чем разобранные и распиленные на запчасти. Разеваю рот на Тристана. Слишком много информации, чтобы осознать, мой мозг будто пытается читать компьютерный код. -Мы ищем машину папы? – жестикулирую я наконец, рот всё ещё открыт как у идиота. Тристан кивает, и его улыбка становится меньше, но теплее. Что-то сидит в его глазах, когда он смотрит на меня, но я не могу понять. Он на самом деле смотрит на меня, вместо того чтобы его глаза быстро скользили мимо, как делают большинство людей. Как будто видит меня. Эта мысль слишком тревожна, и я отбрасываю её. -Если только ты не хочешь? – он приподнимает бровь на меня, и снова выглядит несправедливо красивым, отвлекая. Я завидую. Некоторым людям повезло при рождении, и я не имею понятия, каково это. И это тот самый мужчина, который взял мимоходом брошенный комментарий о украденной машине отца, сумел сделать вывод, как много она для меня значит, а затем появился посреди ночи сварганив непродуманную схему, чтобы вернуть её. Для меня. Парня, с которым он познакомился всего две недели назад, который был безразличным к нему. Я раньше подозревал мотивы Тристана. Не могу понять, почему он так агрессивно преследует эту флиртующую дружбу или что он хочет от меня за это. Это делает его ещё более невозможным, чтобы понять. Почему Тристан сделал всё это для меня? Заставляю себя сосредоточиться. Я могу размышлять позже. Мастерская может быть катастрофой и грозить провалиться сквозь, но если я смогу вернуть машину отца, у меня был бы кусок его, который нельзя отнять. Вместо ответа, я иду к амбару, слыша, как тихий смех Тристана плывёт позади меня. Чувствую себя нелепо, подкрадываясь к этому месту. Знание, что это собственность мафии, доходит до меня в течение нескольких минут, и я понимаю, что это колоссально глупая идея. Но уже слишком поздно. Сердце колотится в горле, а ладони влажны от пота, и вот мы стоим у боковой двери амбара, Тристан достаёт то, что выглядит как настоящий набор отмычек, из одного из его миллионов карманов. Он раскрывает его и принимается за дело, выбирая два инструмента и вставляя их в замочную скважину. Я частично сосредоточен на том, чтобы гадать, как, чёрт возьми, он умеет это делать, в другая половина меня отвлечена тем, как умопомрачительно горячо это выглядит. В полностью чёрном, присев на корточки и умело взламывая замок, он выглядит как вор-домушник. Я боролся со своим интересом к Тристану. Это нормально замечать, когда кто-то объективно сногсшибательно-чертовски-великолепно красив. Особенно когда это всё время суют тебе в лицо. Это нормально, когда ты втайне завидуешь этому, и быть рядом с ним заставляет чувствовать себя немного неуклюжим. Но прямо сейчас, это не просто наблюдение, что он горяч. Я поглощён. Тем, как он кусает свою пухлую нижнюю губу в концентрации, пока его пальцы работают, заставляет возбуждение пузыриться в животе, и всё моё наводится на него, как ракета. Мозг всё ещё думает, что он самодовольный мудак, но по напряжению в штанах ясно, что мой член это не волнует. Когда замок наконец открывается с щелчком, Тристан улыбается мне с колен, его нижняя губа всё ещё зажата между зубов, и волна возбуждения накатывает на меня. Побуждение испачкать это идеальное лицо кинозвезды почти неконтролируемо. -Кто ты, блядь, такой? – спрашиваю я вместо этого. – Как ты умеешь это делать? Я почти уверен, что Армия учит тебя взрывать двери, а не взламывать замки. Он просто пожимает плечами, с раздражающим блеском в глазах. -Некоторые мамы учат своих детей печь или шить или типа того. У моей мамы был другой набор навыков. Приподнимаю бровь на него, но он не даёт мне ничего. Возможно, сейчас не время, но мне нужно узнать больше. В нём слишком много того, что не имеет смысла. Это как корка на ране. Не могу сопротивляться побуждению ковырять её и ковырять, пока в конце концов она не сойдёт, и все его секреты, наконец, не раскроются.