68 ВИСКИ

Весь обратный путь трудно понять, что есть вибрация двигателя «Триумфа», а что неистовая, вибрирующая энергия, что нарастает прямо сейчас между мной и Тристаном. Я боролся с этим. Я избегал сближаться с кем то в этом городе с тех пор, как окончил школу. Я не завожу отношений и не сближаюсь с людьми. Гораздо проще время от времени ездить в город, чтобы почесать зуд с помощью Grindr, и сохранять свою личную жизнь в тайне от этой фабрики сплетен. Так я всегда и поступал. Иногда, видя, как Кейд и Сайлас строят свои отношения, не получая и десятой доли того дерьма, задумываюсь, не излишне я осторожен. Но затем я представляю, что папе, придется проводить еще больше времени, защищая меня, думаю, что сделал правильный выбор. Так проще для всех. Спокойнее. Я не планировал, что Тристан вломится в стены моих тщательно выстроенных защитных сооружений. Он дерзкий, вредный, испорченный и бормочет грязь мне на ухо, как порнозвезда, и у этой штуки есть предел, сколько раз она бросится на тебя, прежде чем ты сдашься. Это не значит, что он мне нравится. Он все еще самодовольный мудак. Мне просто нужно избавиться от навязчивого желания, удовлетворив его. Мне нужно знать, каковы на ощупь эти губы, обхватившие мой член, всего один раз. Он был застигнут врасплох, когда я взял на себя инициативу, и видеть, как он разваливается на части подо мной, чертовски приятно. Это заставляет меня хотеть разорвать его на куски. Я хочу вывернуть его наизнанку от того, что я с ним делаю, пока единственное, что он может видеть, слышать или вдыхать, это я. Только на одну ночь. Прижимаясь к нему, я слежу, чтобы он был окружен мной. Я держу одну руку вокруг его груди, прижимая его к себе, в то время как другая тянется вниз, чтобы сохранять твердый, собственнический захват на его члене. Я на секунду задумываюсь подрочить ему, на улице темно, и я уже чувствую, как его тело превращается в жидкость в моих объятиях. Я не хочу разбиться и умереть, прежде чем у меня появится шанс вытрахать из него эту дерзость. Он подъезжает к моему дому и ставит мотоцикл между гаражом и домом. Мы двигаемся быстро, сдержанно, поддерживая иллюзию, что мы не мчимся в нетерпении, но уже давно миновав необходимость в дурацких светских разговорах. Как только мы внутри, все договоренности отменены. Он принимает боевую стойку прямо в прихожей, и энергия, сверкающая, между нами, электризует. То, что он почти такого же размера, как я, делает ситуацию более волнующей, и я вижу вызов в его глазах. Я протягиваю руку, чтобы снова швырнуть его о стену, прежде чем заставить его растаять для меня. На этот раз он останавливает меня, хотя и с глупой, самодовольной ухмылкой, от которой мне хочется отмудохать его задницу до розового цвета, пока он не кончит так сильно, что заплачет. -Знаешь, я обычно топ. Только потому, что ты чуть-чуть, крошечку повыше, ты думаешь, я автоматически перегнусь для тебя? Он оказывает сопротивление, но эта тупая усмешка делает слова пустой формальностью. Я отступаю, убирая руки с него полностью. Он качается в мою сторону, словно уже скучает по моему прикосновению, и я понимаю, что он податливый пластилин для меня. -Ты можешь уйти в любой момент, если передумал, - я показываю жестами, сохраняя выражение лица нейтральным, а тело расслабленным. - Но мы знаем, что быть топом не имеет ничего общего с твоим размером. С того места, где я стою, ты выглядишь как переросший твинк, который играет в переодевания. Вредный боттом, отчаянно жаждущий, чтобы его поставили на место. Я вижу дырку, стоящую в моей прихожей. Итак, ты уйдешь или встанешь для меня на колени, дырка? Я вижу отсюда, как он дрожит. Наступает момент, когда он борется с самим собой, и я наблюдаю, как он пытается решить, насколько сильно ему следует сопротивляться. Когда он опускается на колени, но все еще с вызовом в глазах, я не могу не улыбнуться. Он прилагает дополнительные усилия и стаскивает футболку через голову, и большое количество загорелых мышц и темных татуировок заставляют мой рот наполняться слюной. Я хочу сожрать его заживо. -Хорошая дырка, - показываю я жестами, и сделаю шаг ближе и обхватив пальцами его череп. Воодушевленный голодным выражением на его лице, я подношу свободную руку к его рту и просовываю два пальца между его губ. Я давлю медленно, но с неослабевающим напором. Я не осознанно хотел проверить, насколько послушным он будет для меня, и волна удовольствия разворачивается внутри меня, когда он не оказывает никакого сопротивления. Руки Тристана поднимаются, чтобы ухватиться за меня, его пальцы впиваются в плоть моих бедер. Он цепляется за меня, пока я продолжаю исследовать его рот. Его язык мягкий и теплый, он облизывает кончики пальцев, и от этого моя кровь приливает от отчаянного возбуждения. К счастью, он, кажется, заинтересован только в том, чтобы цепляться за меня, и у него нет сил пытаться стянуть с меня рубашку. Потому что этого не произойдет, и отсутствие необходимости отвечать на тупые, бесцеремонные вопросы по этому поводу еще одна причина, по которой я обычно придерживаюсь анонимных связей. Мне нужно отвлечь его, прежде чем у него появятся идеи зайти дальше, чем это. Когда я вытаскиваю пальцы из его рта, он практически преследует их. Они блестят от его слюны, и все, чего я хочу, это увидеть свой член между этими красивыми губами. Я на секунду отпускаю его голову, расстегиваю ширинку и вытаскиваю свой член. Он прямо перед его лицом, его глаза сфокусированы на нем, он выглядит таким же отчаянным, как и все во мне сейчас. Когда я перемещаю руки в его поле зрения, на секунду ловлю взгляд Тристана, чтобы быстро показать жестами: -Я наконец-то придумал, как заткнуть тебя. Я не даю ему ни секунды на ответ, тут же хватая свой член и вкладывая его ему в рот. Моя другая рука снова находит затылок, охватывая его, чтобы я мог держать его именно там, где я хочу. Тристан делает один глубокий вдох через нос, и это все время, что я даю ему, чтобы приноровиться. Если я и знаю что-то об этом мужчине, так это то, что он не отступает перед вызовом. И его нужно поставить на место. Мой член длинный, толстый и необрезанный. Я хочу видеть, как он подавится им. Мои бедра двигаются, начиная мягко, вскоре набирая темп. Звуки, которые изливаются из него, интенсивны: захлебывающиеся и булькающие. Влажные, хриплые звуки, смешанные с резким сипом его дыхания, вырывающимся через нос. Когда я вхожу в тугой жар его глотки и чувствую, как он судорожно сглатывает вокруг меня, я почти срываюсь. Прежде чем потерять контроль, я выхожу из его рта. Лицо Тристана уже расслаблено, в его глазах мутный взгляд удовольствия. Когда я наклоняюсь, чтобы поднять его на ноги, он легко поддается, но он почти такой же неустойчивый, как в тот день, когда я нашел его пьяным дома. Мой член все еще снаружи, я игнорирую пульсацию собственного возбуждения, чтобы сосредоточиться на том, чтобы удерживать бесхребетного Тристана в вертикальном положении и одновременно расстегивать его брюки. Он вот-вот проломит ширинку, и когда я освобождаю его член, он вздыхает и еще тяжелее оседает в моих объятиях. Он, блядь, тяжелый, и это непросто, но ощущение его, прижатого ко мне с головы до ног, утешительно, я никогда не такого испытывал прежде. Когда я обхватываю его член рукой и делаю неторопливое движение, он вздыхает. Его пальцы впиваются мне в плечи, сжимая. Я прислоняю свой лоб к его, у нас не хватает координации, чтобы целоваться, так что мы довольствуемся общим дыханием, наши губы изредка соприкасаются, когда мы входим в личное пространство друг друга. Жаль, что у меня нет ничего, чтобы смазать руку, пока я работаю с ним, но мой член капает его слюной. Мне в голову приходит идея, которую я никогда раньше не пробовал, но всегда думал о ней. Я наконец втягиваю Тристана в поцелуй, положив одну руку ему на затылок. Это грязно и неуклюже, но что-то в этом моменте кажется слишком интенсивным, чтобы продолжать без физического соединения. Как будто моему телу нужно доказательство, что это на самом деле происходит. Мой язык жадно вдавливается в его рот, и он широко открывается для меня, словно так и должно быть. Мне приходится подавлять чувство, поднимающееся в моей груди, которое уже просит у меня большего. Это случится только один раз. Лучше бы мне не облажаться. Разрываю поцелуй, снова прислоняю лоб к его, беру его в одну руку, а себя в другую. Его тело мягкое и податливое для меня, хотя его член болезненно твердый, и он завороженно смотрит, как я оттягиваю свою крайнюю плоть, обнажая опухшую головку. Мы умоляем о разрядке, и у меня заканчивается терпение это затягивать. Даже если это больше никогда не повторится. Мне нужно видеть, как он выглядит, когда кончает, больше, чем дышать прямо сейчас. Мой член блестит от слюны и преэякулята, и даже одно трение, когда я прижимаю головку члена Тристана к своей, заставляет меня шипеть. Медленно, наслаждаясь каждым моментом и каждым пробегающим ощущением, я скатываю свою крайнюю плоть вниз, пока его член не оказывается поглощен ею так же, как и мой. Такое чувство, что нас схватили крепко, держат вместе, и мое тело отказывается отпускать его. Дыхание Тристана учащается. Он тяжело опирается на меня, его лоб упирается в мой, и он смотрит вниз, на то место, где соединены наши тела. Я вижу, как его грудь вздымается и заливается румянцем возбуждения, пока я обхватываю рукой нас обоих и вожу мягкой кожей, скользящей над нами под давлением моей ладони. -О, блядь, - шепчет он, звуча совершенно разбито. Я поднимаю свободную руку, хватаю его за шею и заставляю смотреть на меня. В сантиметрах друг от друга я держу его взгляд, мы дрожим и тяжело дышим. Оба на грани того, чтобы быть сокрушенными, держась за взгляд друг друга, как за спасательный круг. -Блядь, Форд, - снова шепчет он. -Блядь, блядь. Его нижняя губа дрожит, и я понимаю, что он пытается сказать. Я сильно сжимаю его затылок и киваю. Я хочу, чтобы он кончил для меня. Пока я обхватываю его. Едва моя рука сжимает его член чуть туже, его дыхание срывается. Это хрупкий звук, и он должен выглядеть комично, исходящим от настолько мужественного, но в пылу момента это одна из самых сексуальных вещей, которые я слышал. Со стоном его мышцы сжимаются, и я чувствую, как его член пульсирует, изливая свое семя на мой. Место, где мы соединены, становится более мокрым и грязным. Возбуждение сжимает мои внутренности железной хваткой, я ускоряю движение руки, дергая нас сильно и быстро, с силой выдавливая из него последнее, отчего Тристан всхлипывает, и это отправляет меня лететь к финишу за ним. -Блядь, - говорит он еще раз, все еще запыхавшийся, приходя в себя после оргазма. Я не могу не фыркнуть беззвучный смешок. Все думают, что неспособность говорить - это такая трагедия, но они используют свой дар речи, чтобы не говорить ничего, кроме тупого дерьма, снова и снова, и снова. -Ты в порядке? - показываю я жестами, поднося руку между нашими лицами. Оказавшись там, я не осознаю, что делаю, пока не провожу большим пальцем по его щеке, пытаясь унять легкую дрожь, которую все еще вижу там. Он кивает, все еще выглядя немного ошеломленным. Я целую его еще один раз. Это мягко, просто губы смыкаются в ленивом скольжении, но в этом есть невысказанная интенсивность. Такое чувство, что тикают часы, прежде чем мне придется оттолкнуть его и снова поставить пространство, между нами, и впервые я не хочу этого. Однако, как только мысль становится конкретной в голове, шип страха пронзает меня. Я всегда хочу уйти. Будь то порно или случайная связь, как только я кончаю, я хочу, чтобы все это стало как можно дальше от меня, и чтобы я мог вернуться к своей жизни. Люди - это проблемы. Всегда. Я никогда в жизни не гладил ничью щеку. Но видеть, как этот сильный, самодовольный парень опущен на колени для меня, как в прямом, так и в переносном смысле, сводит меня с ума. Он выглядит как произведение искусства, набросанное прямо здесь, передо мной. Желание притянуть его к себе все еще здесь, пульсирует внутри моего тела, но оно кажется опасным. Я делаю преднамеренный шаг назад. Воздух холодный, и я наполняю им легкие глубоким вдохом, чтобы прийти в себя. Тристан наблюдает за мной, его красные, распухшие от поцелуев губы все еще разомкнуты. Я практически вижу момент, когда он прячет за ставнями всю уязвимость, что только что неожиданно излилась из него. Его глаза устремляются на пол. Та самая его самодовольная ухмылка, к которой я привык, появляется на его лице. Она кажется вынужденной, но я не стану его в этом упрекать. Нам нужно немного вернуть себя к реальности. -Спасибо, Куджо. Я вижу, что он пытается звучать небрежно, но хрипота в его голосе разрушает иллюзию. Пока холод продолжает все глубже проникать в меня, Тристан поправляет одежду, бросает мне полуулыбку и поворачивается уходить. Я сожалею, что не сказал ничего другого, еще до того, как дверь закрылась за ним. Но так лучше. Не то чтобы я мог предложить ему что-то еще, кроме того, что мы только что сделали.