68 ВИСКИ

Бог-гребаное-дерьмо-чёрт-сперма-хер. [прим: God-fucking-shit-damn-jizz-cock - дословный перевод цепочки ненормативной лексики, используемой для выражения крайней степени боли, шока и раздражения] Похоже, я стал слишком беспечным в своей безопасной жизни здесь, в лесу, потому что я совершенно забыл, насколько гребаная больная вещь получить пулю. Мое сердце колотится так, будто пытается разболтать мою грудную клетку, пока та не развалится, и каждый мой вдох ощущается так, словно он разрывает мои легкие. Это просто говорит адреналин. Все в порядке. Возьми себя в руки. Мысленно я протягиваю руку внутрь себя, чтобы схватить ту дикую, инстинктивную часть меня, что впадает в панику, и сжать ее, подчинив. Глубокий вдох, задержка, глубокий выдох. Боль от раны в руке продолжает отдаваться во всем теле вместе с пульсом, но остальная часть меня быстро успокаивается, я напоминаю своим различным частям тела, что мы переживали и похуже. С стоном я поднимаюсь в сидячее положение с того места, куда я упал на пол, когда в меня попала пуля. Теплые, крупные руки хватают меня, помогая подняться, и когда я достаточно широко открываю глаза, чтобы сфокусироваться на внешнем мире, все мое поле зрения целиком заполняет Форд. Форд, который смотрит на меня широко раскрытыми глазами, его и без того бледная кожа выглядит бескровной, пока он помогает мне сесть. -Я в порядке, - говорю я, чтобы успокоить его, хотя мой голос звучит хрипло и напряженно. - Я в порядке. Руки Форда замерли над моей рукой, словно это бомба, которая вот-вот взорвется. Глянув вниз, я вижу, что она кровоточит вяло, так что, по крайней мере, я знаю, что артерия не задета, и я не в секундах от смерти. Это уже плюс. Кроме этого, я не могу нормально рассмотреть. Хотя я и взял под контроль первоначальный выброс адреналина, боль вызывает такую тошноту, что мне трудно перевести свое медицинское мышление на полную мощность. -Блядь, эм… Что мне нужно? Из всего дерьма, что случилось сегодня, я действительно не ожидал, что одним из них станет пулевое ранение. По крайней мере, беглый взгляд вокруг подтверждает, что те крестьяне-мафиози-выскочки ушли. Хотя дверь они оставили настежь открытой, так что горячий вечерний воздух вливается сюда, чтобы дальше душить из меня жизнь. -Принеси полотенце или что-то еще, чтобы придавить, - говорю я Форду. Его взгляд резко поднимается. В его глазах мутный взгляд, словно он не совсем в себе, и это заставляет меня на секунду пробиться сквозь туман собственной боли, чтобы побеспокоиться о том, что творится у него в голове. Но он встает, бежит на кухню, хватает полотенце, прежде чем снова посмотреть на меня с тем же потерянным выражением лица. Кровь и внутренности явно не его тема. -Хорошо, просто оберни вокруг и затяни достаточно туго, чтобы создать давление, но не так туго, чтобы перекрыть кровообращение. Мне все еще нужно шевелить пальцами. А потом позвони Кейду и скажи ему, чтобы схватил тайный запас медицинских припасов, про который мы оба делаем вид, что он не ворует их с работы, и чтобы он немедленно тащил сюда свою задницу. -А что насчет больницы? - жестикулирует Форд, его руки дрожат так сильно, что движения трудно разобрать. Я качаю головой. -Огнестрельные означают бумажную волокиту, что означает копов. Я не хочу давать этим мудакам еще один повод злиться на нас. Думаю, это всего лишь рана в мягкие ткани, без повреждения костей, так что давай по возможности останемся вне поля зрения. Форд кивает, но теперь все его тело трясется, пока он использует то, что должно быть приложением преобразование текста в речь, чтобы позвонить Кейду. Их разговор краток. Он только говорит Кейду приехать в дом со своей медицинской сумкой. Я полагаю, Кейд понимает, что это важно, раз Форд звонит ему внезапно, без предупреждения. Кажется таким несвойственным, чтобы этот огромный мужчина дрожал, как лист на ветру, но едва эта мысль проносится у меня в голове, как за ней следует мысль, что я мудак. Идея, что мускулы означают, что ты никогда не боишься, это говорит Армия, и именно в Армии я видел, как мужчины писались от ужаса не один раз. И вполне оправданно. Сделав еще один глубокий вдох, я пытаюсь вытряхнуть из себя токсичные мысли, преследующие мой внутренний монолог, и сосредоточиться на важном. Дыхание Форда быстрое и поверхностное, и сухожилия на его шее напряжены, словно поза, сидя на корточках передо мной привела его тело в состояние повышенной готовности. -Эй, - говорю я тихо. Я использую пальцы здоровой руки, чтобы приподнять его подбородок, пока он не посмотрит мне в глаза. Сначала он вздрагивает, но не отстраняется. Поддерживать зрительный контакт, в то время как оба наших пульса учащенно бьются, а я капаю кровью на его пол, почему-то ощущается более интимно, чем то, как он вколачивал меня в свой матрас двадцать минут назад. Часть меня хочет извиться и уйти. Я не делаю такого ни с девушками, ни с парнями. Но мысль быстро подавляется, я понимаю, что Форд сейчас настолько напуган, что едва может перевести дух. Это гребаная невыносимость. Это нужно немедленно исправить. -Смотри на меня, - бормочу я, все еще держа его подбородок двумя пальцами. Его борода мягче, чем я представлял, и я вжимаю пальцы в его плоть чуть сильнее, чтобы он почувствовал, что я здесь. - Я в порядке. Мы в порядке. Все будет хорошо. Те мудаки сделали свое заявление, и меня залатают, прежде чем ты опомнишься. И ты сможешь вернуться к тому, чтобы делать вид, что ненавидишь меня. А я вернусь к тому, чтобы делать вид, что верю тебе. Я выдаю ему самую сексуальную ухмылку, какую только могу изобразить в данных обстоятельствах, хотя это не вызывает улыбки, я вижу, как небольшая часть напряжения спадает. Он кивает и делает глубокий, хоть и дрожащий вдох, и я считаю это победой. Я ожидал, что он отсядет назад, но вместо этого он зависает рядом. Его взгляд скользит по моему лицу, как луч прожектора, а я остаюсь неподвижным, пока удивительная интимность от предыдущего продолжает капать на нас, как теплый мед. -Мы в порядке, - снова шепчу я, хотя я не уверен, успокаиваю ли я его или себя в этот момент. Его рука дрожит, но когда он поднимает ее, чтобы прикоснуться к моей щеке, и проводит большим пальцем по влажной коже, она немного замирает. Боже, даже его пальцы, блядь, огромные. Как меня может возбуждать прямо сейчас? На секунду мне кажется, что он может поцеловать меня, и мои губы без разрешения размыкаются, как у девственницы на выпускном балу. Но он этого не делает. Вместо этого он прижимает свой лоб к моему, перемещая большую руку, чтобы придержать мой затылок. Моя здоровая рука находит переднюю часть его рубашки и цепляется за нее, потому что у меня внезапная, непреодолимая потребность в том, чтобы это не заканчивалось. У меня было много интенсивных, маскулинных братских объятий, включая те, где вы стукаетесь лбами, как придурки. И несколько интимных ласк с любовниками, хотя в основном с девушками, и очень давно. Это самая странная комбинация того и другого, и она наполняет меня ощущением, от которого сводит живот и покалывает пальцы ног, сильно, что притупляет боль в руке на секунду. Пока большое тело Форда запирает мое, а лицо прижато к моему, я чувствую себя в безопасности. Мы остаемся неподвижными, снова и снова наполняя легкие общим кислородом и позволяя стрессу и страху последних нескольких минут медленно фильтроваться из нас, пока мы служим якорем друг для друга. Я не уверен, как долго мы сидим так, но этого достаточно, чтобы взять под контроль дрожь Форда и превратить мою боль в тупую, истощающую пульсацию вместо острого жжения, как раньше. Этого также достаточно, чтобы Кейд добрался сюда вместе с Сайласом, потому что их дом отсюда минут десять. И поскольку входная дверь все еще широко открыта, у нас нет никакого предупреждения, кроме топота ног, несущихся через дверной проем, прежде чем они резко остановились при виде того, что увидели внутри. Форд резко отстраняется от меня. У меня такое чувство, что он не скрывается, но он определенно очень непубличный. Я уверен, что быть уязвимым при любых обстоятельствах ему не понравится. Он поднимается с пола, его движения скованные и резкие, в то время как Кейд и Сайлас смотрят на нас, как глазастые оленята. -Что. За. Хрень. - Кейд первый нарушает молчание. Форд выдыхает, звук похож на быка, который вот-вот бросится в атаку, прежде чем повернуться и, тяжело ступая, уйти обратно на кухню. -Принеси воды! - кричу я ему вслед. -И еще полотенец! И немного гребаного виски! Потому что этот день стал слишком обременительным, чтобы встречать его трезвым. Кейд и Сайлас смотрят друг на друга, делая то, что делают пары, когда у них происходит безмолвный разговор. Я могу догадаться, о чем они думают, и я не хочу этого слышать. -Вы здесь, чтобы помочь, или здесь, чтобы сплетничать? Я очень не хочу истечь кровью. Это возвращает их внимание ко мне, и Кейд движется вперед, опускается на пол и открывает свою сумку неотложной помощи. Он надевает пару перчаток, осматривая мою руку, но я все еще вижу, как он оглядывает почти голую остальную часть меня, пока шестеренки в его голове продолжают крутиться. -Так это было типа несчастный случай на фетиш-вечеринке, или–ау! Кейд резко подается вперед, чуть не уронив упаковку с марлей, которую он открывал, когда Сайлас ударил его коленом сзади, глядя вниз со строгим выражением лица. -Что? Мой начальник истекает кровью и полуголый в доме твоего начальника ночью, и нам просто не позволено признать, что это, блядь, странно? Тон Кейда обидчивый, но Сайласу удается заткнуть его одним поднятием брови. Я немного впечатлен. Я не знал, что он на это способен, если честно, но я все больше и больше понимаю, почему они сошлись. -Это не наше дело, - говорит он, глядя вверх, когда Форд возвращается в комнату с охапкой припасов и грозным выражением лица. Кейд закатывает глаза, а у меня заканчивается терпение на то, что он превращает это в шутку, пока я все еще истекаю кровью. Сайлас хмурится своим озабоченным взглядом на Форда, а Форд старательно не смотрит в глаза никому, я ловлю проблеск чего-то еще на лице Кейда, когда он смотрит на меня. Что-то, что выглядит гораздо более похожим на обиду. Ах, черт. Может быть, я действительно должен извиниться. Я думал, что достаточно поддерживал его во всем этом бисексуальном пробуждении, не раскрывая свою собственную сексуальную ориентацию, но, возможно, я ошибался. Я касаюсь его руки своей здоровой рукой, чтобы привлечь его внимание, прежде чем он развяжет окровавленное полотенце. -Слушай, я объясню позже. Можешь сначала проверить, есть ли выходное отверстие? Это огнестрельное ранение. Его брови взлетают, и он смотрит то на меня, то на Форда. -Кто, блядь, в тебя стрелял? Я вздыхаю. -Помнишь, как мы выбили информацию у Тобиаса? Ну, похоже, он связан больше, чем я думал, и мы разозлили кучу людей, которые хотели ясно дать понять, что мне нужно держаться подальше от их дел. Форд хрюкает, выставляя большой палец и мизинец на одной руке, используя его, чтобы указать, между нами, двумя с многозначительным выражением. -Извини, "мы". Нам нужно держаться подальше от их дел. Я надеялся смягчить его чувство вины в этом, поскольку он уже напуган ситуацией. Похоже, он не снимает с себя ответственности за те проделки, в которые я втянул его. Кейд все еще выглядит ошеломленным этой информацией. Когда он говорит, единственное слово, которое выходит из него, это: -Упс. Я смеюсь. -Да, упс. Итак, как оно выглядит? -Дерьмо, - он возвращается к моей руке, про которую забыл уже в тысячный раз, как приехал. Он медленно развязывает полотенце и передает окровавленную тряпку Сайласу, который морщится и отбрасывает ее куда-то. Когда Кейд прижимает комок марли к ране, возникает ощущение, будто он бьет меня по горлу, и все мое тело напрягается, но я продолжаю дышать. -Сайлас, можешь передать мне эту штуку? - спрашивает Кейд, указывая на свою сумку. Сайлас выглядит озадаченным. -Эм, типа, перекись водорода? Кейд открывает рот, чтобы ответить, но я обрываю его. -Нет, потому что это не гребаные 80-е. Перекись водорода уничтожает твои здоровые клетки вместе с бактериями. Ее следует запретить во всех аптечках. Ради Бога, Кейд, о чем вы двое говорите после того, как он закончит шлепать тебя до покорности ночью? Ты ничему его не научил? Сайлас имеет совесть выглядеть виноватым, в то время как Кейд только хмуро смотрит на меня. Он решает поменяться с ним местами, вместо того чтобы просить и рисковать снова навлечь на себя мой гнев. Это не моя вина. Дети как-то должны учиться, а перекись водорода - это угроза общественному здоровью. Направляя Сайласа надеть перчатки и прижать рану, Кейд начинает пропитывать марлю физраствором, чтобы очистить область вокруг нее и получше рассмотреть. -Форд, это уже второй раз, когда мне приходится исправлять твои попытки оказать первую помощь, и ты должен прекратить заматывать вещи грязными полотенцами. Пожалуйста, купи аптечку. Я умоляю тебя. Форд хмуро отвечает, я вижу, как его грудь поднимается и опускается быстрее, чем должна. Он хорошо это скрывает, но он все еще в панике. Я ловлю его взгляд и медленно вдыхаю. Желание протянуть руку и прикоснуться к нему застает меня врасплох. Понятия не имею, откуда оно взялось, но оно непреодолимое. Но как только моя рука оказывается в воздухе, часть меня впадает в панику. Я не делаю этого. Я не занимаюсь случайной интимностью в моменты стресса. Это не из разряда связей без обязательств. Так что я сворачиваю, протягивая руку к почти полной бутылке виски, которую он поставил на пол рядом со мной. Форд качает головой, словно я веду себя нелепо, но все равно открывает ее для меня. Я делаю глоток. Первый обжигает, второй почти душит меня, но третий ударяет в мой желудок, как вода. Спустя пару минут я чувствую, как боль в руке притупляется, а сбивающие с толку мысли о Форде становятся более отдаленными. Спасибо, наверное, тому, что я не ел сегодня. Мы все сидим в напряженном молчании, пока я пью, а Кейд тыкает и прощупывает мою руку. -Ты же понимаешь, что ты просто разжижаешь свою кровь, выпивая это, верно? Разве ты не должен подавать хороший пример? -Это один из тех сценариев "делай, как я говорю", - говорю я, и в моих словах уже проскальзывает намек на шепелявость, поскольку виски сразу бьет в голову. Я немного пошатываюсь, чувствуя головокружение, от алкоголя это или от потери крови, я сказать не могу. - Плюс, это заставляет меня гораздо меньше волноваться о том, умру я или нет. На этот раз, когда я пошатываюсь, чья-то рука останавливает меня. Ладонь Форда на моей спине, удерживает меня и излучает тепло в мою кожу. Вспышки воспоминаний, как его руки ощущались на мне до этого, и его отпечатки пальцев, вероятно, все еще повсюду на моих бедрах и заднице, проносятся в моем мозгу, и у меня не хватает энергии смущаться из-за них. Я переношу свой вес на его руку, желая проверить, будет ли он продолжать меня поддерживать. Это странное ощущение, и я наслаждаюсь в моем размытом, смягченном алкоголем состоянии. Должно быть, я наклонился слишком сильно, потому что он убирает свою руку. Разочарование пронзает мой желудок, и я почти опрокидываюсь назад, но тогда что-то большее, чем рука, ловит меня. Форд устроил свое большое тело, сев на пол позади меня, и притянув меня к своей груди. Это менее интимно, но что-то в этом все равно ощущается непохожим ни на что. Слишком много интимности за один день. Я правда пришел только ради секса и колкостей. И не настроен эмоционально справляться с этим. Но я напиваюсь, и позволяю себе расслабиться и побеспокоиться о завтра. Веки смыкаются, когда кто-то вырывает бутылку виски из моей руки. Я пытаюсь схватить ее, но это без особого энтузиазма. -Боже, он правда выпил так много и так быстро? Никто не следил? - голос Кейда прорезает туман моих мыслей, и я снова открываю глаза. На моей руке повязка, так что, полагаю, мы закончили. -Все хорошо? Кейд смотрит на меня серьезным взглядом, который он обычно приберегает для пациентов. -Извини, но ты едешь в скорую, хочешь ты того или нет. Я знаю, ты хотел, чтобы это было неофициально, но тебе придется что-то придумать. Несчастный случай на охоте или… блядь, сколько мы видим людей, которые стреляют в себя при чистке оружия? Что угодно. Выходное отверстие есть, но повреждений тоже много. У тебя снижены рефлексы в четвертом и пятом пальцах, и кровотечение не полностью под контролем. Я его тампонировал, но это временное решение. Тебе нужен взрослый. - Когда я не двигаюсь и ничего не говорю, он размахивает руками передо мной. - Сейчас! Давай. Без вариантов, поехали. -Ладно, ладно, - ворчу я. Я пытаюсь поджать ноги под себя, но кто-то, кажется, заменил их желе, пока я сидел, моя голова кружится хуже, чем прежде. -Будет чертовски неловко говорить людям, что я туп, и чистил заряженное оружие. -Более неловко, чем говорить людям, что ты туп, чтобы пытаться украсть у Банны? - говорит Сайлас, пристально глядя на меня. -Эй! - я указываю на него, но затем замолкаю. - Ладно, это справедливо. Это было довольно глупо. - Я делаю еще один глубокий вдох и пытаюсь встать, но мое тело все еще не слушается. - Я чувствую себя, блядь, очень дурно, Куджо. Возможно, тебе придется нести меня. Форд обхватывает руками мой торс и поднимает меня, словно я намного легче, чем есть на самом деле, что само по себе вызывает головокружение. Но я не пропускаю то, как Кейд и Сайлас поворачиваются друг к другу, Кейд беззвучно произносит слово «Куджо?», и они снова обмениваются взглядами. Неважно. Я могу побеспокоиться об этом завтра. Прямо сейчас Форд теплый и устойчивый, он перебрасывает мою здоровую руку через свои широкие плечи и ведет меня к машине.