68 ВИСКИ

-Блядь, наконец-то! Я бью кулаком по воздуху теплым вечером, хотя это все еще вызывает у меня прострел в плече. Возможно, я немного смудрил на медосмотре, чтобы вернуться к работе поскорее, но я настаиваю, что это правильный выбор. Для моего ментального здоровья критически важно делать что-то еще, кроме как валяться на диване или околачиваться вокруг мастерской Форда целыми днями. К тому же, чем дольше я там провожу время, тем чаще я ловлю на себе его взгляд с этим непостижимым выражением. Я не могу решить, я ли уже перестал быть желанным гостем, и он вот-вот вышвырнет меня из своей жизни, или он тайно в меня влюбляется. Я не могу понять, что из этого хуже, и это, блядь, до смерти пугает. Итак, моя рука в порядке, поддерживающая повязка снята, и все без исключения неуместные чувства, которые я уж точно не испытываю к тому громиле-молчуну, можно затолкать обратно в ящик в моей голове, где им и место, чтобы никогда больше их не доставать и не разглядывать. Он может и дальше трахать меня, как дверь от комаров во время урагана, не глядя мне в глаза, и ничего никогда не изменится. Это идеально. Кейд смотрит на меня Этим Взглядом, но я не понимаю, с чего бы, ведь нет ничего плохого в том, чтобы немного отпраздновать кровь и кишки в субботний вечер. Мы только что закончили передавать нашу последнюю жертву перестрелки в отделение скорой помощи. Мы добрались туда быстро, так что у него хорошие шансы выжить, а по моим меркам это успешный вечер. -Ты, похоже, чертовски бодр, - говорит он, и я даже не пытаюсь скрыть улыбку, поворачиваясь к нему, хватая за руки своими двумя работоспособными и встряхивая. -Я, блядь, свободен, Кейд. Свободен! Я снова могу функционировать как человек в этом мире. Ты хоть представляешь, насколько бесполезным я себя чувствовал, пока мне был запрещен доступ к работе? Боже. Нельзя отбирать работу у трудоголика. Это краеугольный камень моей личности. Вся эта психологическая карточная башня рушится без нее. Я жестом показываю на свою голову. Я вроде как подшучиваю над собой, но в этом есть зерно истины. Ладно, возможно, не зерно, а побольше. Если я не могу спасать жизни, то в этом мире я буквально ни на что больше не гожусь, и откуда же, блядь, мне тогда брать самоуважение? Помимо моей внешности, само собой. Но на ней далеко не уедешь. Кейд посмеивается надо мной и игриво бьет меня по руке. -А я-то думал, ты так счастлив, потому что тебя трахают. Он говорит это легко, но в голосе напряженность, и мое хорошее настроение мгновенно портится. Я надеялся, что нам удастся никогда, слышишь, никогда об этом не говорить. -Черт, ты слышал это? - спрашиваю я, изображая радиопомехи ртом, будто в эфире сообщение. - Похоже, весь город только что взорвался. Нам лучше ехать. Это, уж наверняка, займет нас всю ночь. Я запрыгиваю на место водителя в машину скорой помощи. Сегодня за рулем был он, пока я разбирался с бумажной работой, но сейчас мне нужно отвлечься. Или, по крайней мере, предлог, чтобы не смотреть ему в глаза. Кейд следует за мной в кабину, явно не оценив то, что я считал довольно забавной отговоркой. -Да ладно, мы что, правда никогда не поговорим об этом? Из-за тебя и Сайласа у меня ощущение, что я, блядь, схожу с ума, и мне все это приснилось. Но я это не выдумал. Ты был в нижнем белье… с огнестрельным ранением… на полу у Форда. Форда, который, как я думал, ты встречал один раз, минуты полторы, во время работы. Не может быть, чтобы мы всю оставшуюся жизнь прожили без объяснения с твоей стороны. Наступает долгая пауза, пока я подбираю слова. Почему никто никогда не умирает, когда в этом есть нужда? Я полный ноль в таких вещах. -Я думал, мы друзья, - наконец говорит Кейд тихим голосом, и, блядь, вот же он, пошел туда. Я уже собирался выезжать из больницы, но притормаживаю и отъезжаю к обочине, чтобы ничему не мешать. Перевожу машину на парковку со вздохом и поворачиваюсь к нему. -Хорошо. Ты можешь задать мне три вопроса. Я буду отвечать «да» или «нет», и потом мы никогда больше не будем говорить об этом. Поехали. Выражение лица Кейда говорит мне, что он определенно ожидал встретить стену непонимания, от чего я чувствую новый приступ вины. Он минутку беззвучно шевелит ртом, как рыба, соображая, что хочет сказать. -Вы с Фордом встречаетесь? - осторожно спрашивает он. Нюанс этого вопроса заставляет мой желудок сжаться. -Блядь, нет, - вот и все, что я говорю. -Но у вас был секс? -Да. Наступает долгая пауза, пока он обдумывает свой следующий вопрос. -Ты квир? Я делаю долгий вдох через нос и беру секунду, чтобы собраться с мыслями. Очевидный ответ здесь «да», но мне кажется, он заслуживает немного большего. -Полагаю, я никогда не думал об этом в таком ключе. Если честно, я никогда ни с кем не встречался, просто спал с кем мог. И я всегда жил в таких ситуациях, где многие парни не прочь переспать друг с другом, но об этом никогда не говорили. И никто не считал себя геем. Это было скорее… по обстоятельствам. Я никогда не планировал делать что-то большее, так что решил, что не стоит об этом и думать. - Я пожимаю плечами и смотрю ему в глаза. - Я не знаю. Честно. И мне абсолютно все равно. Прости, что не сказал тебе раньше, но я клянусь, я не утаивал это от тебя специально. Мне просто нечего сказать по этому поводу. Он минуту думает, покусывая губу и глядя в пол. Потом, кажется, принимает это, и напряжение между нами спадает. Я уже собираюсь сменить тему, как вдруг замечаю знакомую фигуру, идущую по парковке. -Погоди, это что? У меня нет времени закончить ни фразу, ни мысль. Я выскакиваю из машины и подбегаю к этому самодовольному засранцу, чтобы выяснить, что он здесь делает. Мне требуется всего несколько секунд, чтобы пересечь парковку бегом, и Кейд не отстает, преследуя меня по пятам. Когда я нагоняю Имона, тот медленно поворачивается, почти как будто ждал меня. Даже в вечерних сумерках его волосы слишком белокурые. Все в нем кажется слегка неправильным, будто он создан, чтобы вызывать беспокойство. Мне не нравится этот тип. Вибрации не, тревожные. -Вижу, ты пережил свое ранение. Поздравляю, - говорит он сухо. -Уморительно. Какого хуя ты здесь делаешь? -Навещаю друга. Один из моих парней влип в неприятности. Я здесь, чтобы проведать его. Его тон серьезнее, чем я ожидал. Могу лишь предположить, что он имеет в виду того пострадавшего от перестрелки, которого мы только что доставили, потому кто еще мог быть впутан в дела этого мудака? Я обдумываю следующие слова, потому что не хочу ввязываться в ситуацию глубже, чем необходимо, но учащение случаев насильственных преступлений стало заметным, мягко говоря. -Если ты ищешь того, о ком я подумал, с ним все в порядке. Я знаю, ты говорил мне не лезть в твои дела, и я не лезу, но трупы, похоже, продолжают падать мне на колени, так что я, вопреки здравому смыслу, задам тебе один вопрос. Это начало или конец? Улыбка, которую дарит мне Имон, хищная. И не в том сексуальном смысле, как у Форда, перед тем как швырнуть меня обо что-нибудь. А в холодном, бездушном смысле, который заставляет подозревать, что он провел свое детство, поджигая что-то и мучая мелких животных. -Полагаю, мы это выясним, не так ли? Не говоря ни чего больше, он поворачивается и уходит внутрь, оставив меня с большим количеством вопросов, чем ответов. Я не должен ввязываться. Мне нужно только лечить этих людей постфактум. Но вся эта ситуация заставляет меня нервничать. На мастерскую Форда уже нападали один раз, и Сайласа из-за этого пырнули ножом. Учитывая это и ту загадочную хрень, что Имон сказал про то, что знает отца Форда… Это маленький городок. Такое чувство, что люди, о которых я забочусь, уже слишком близко к этому, чтобы избежать невредимыми любого дерьмового представления организованной преступности, которое вот-вот обрушится на нас. Мысль с визгом тормозит в мозгу, когда я осознаю, как это сформулировал. Люди, о которых я забочусь. Кейд. Сайлас. Форд. Выходит, я сблизился с людьми, хотел я того или нет. Эта мысль ужасает. А то, что она не заставляет меня бежать без оглядки, еще более тревожно. Но уж Форду-то я точно не могу проболтаться. Все его задумчивые взгляды в сторону, я почти уверен, если он заподозрит, что во мне глубоко похоронено какое-то чувство, он вышвырнет меня на обочину. -Блядь! - кричу я, не обращаясь ни к кому конкретно. Кейд смотрит на меня широко раскрытыми глазами. -Что происходит? -Честно? - я наклоняюсь и на секунду опираюсь руками о колени, переводя дух, хотя я ничего не делал, чтобы запыхаться. - Понятия не имею, пацан.

***

После смены Кейду нужно забрать Сайласа, а я слишком возбужден, чтобы идти домой, и мы направляемся в гараж. Когда заходим внутрь, Кейд замирает, и я тут же оглядываюсь в поисках источника опасности. Пока не понимаю, что он уставился на Сайласа так, будто хочет его съесть. -Детка, почему я сразу же хочу на тебя запрыгнуть? Он даже не пытается скрыть хрипоту в голосе несмотря на то, что они совсем не одни в комнате. Гребаные дети. Сайлас только самодовольно ухмыляется и продолжает заниматься своим делом, даже не отрывая взгляда от двигателя, над которым работает. -Потому что я в кепке дальнобойщика, а у тебя фетиш на рабочих, псих. -Ах да, точно. Комбинация кепки дальнобойщика и комбинезона мой криптонит. - Кейд прикусывает нижнюю губу, продолжая наслаждаться видом, пока я не шлепаю его по затылку. - Эй! -У вас же есть дом, где вы можете этим заниматься, - говорю я, пристально глядя на него. Форд подходит и кивает мне в знак приветствия. -Они уже осквернили пол мастерской. Меньше, чем через месяц после того, как Сайласа наняли, и я вынужден был застать их за тем, как они дрочили друг другу над своими гребаными мотоциклами, как животные, - жестикулирует он мне. Я не смог бы сдержать свой хохот, даже если бы захотел. Наблюдать за тем, как Форд изображает мастурбацию с совершенно невозмутимым выражением лица, это одна из самых смешных вещей, которые я видел. Особенно учитывая, что Сайлас краснеет, я боюсь, как бы он не воспламенился, а Кейд переводит взгляд, между нами, троими с открытым ртом, пытаясь понять, что происходит. -Просто забери своего парня домой, пацан, - говорю я, все еще посмеиваясь и подталкивая его к Сайласу. Похоже, для Кейда этого достаточно. Он подмигивает мне, потому что он мелкий засранец, затем закрывает несколько футов между ними и бросается на Сайласа. Это заставляет того поймать Кейда, тот обвивает длинными ногами его талию, как паук-обезьяна. Я вздрагиваю, потому что с момента травмы Сайласа прошло не так уж много времени, даже если она была несерьезной. Но я иногда забываю, насколько ты можешь быть выносливым в этом возрасте. Сайлас кажется совершенно невозмутимым, завороженным шестифутовым парнем, который запрыгнул ему в объятия. Кейд откидывает кепку дальнобойщика назад и целует Сайласа с гораздо большим энтузиазмом, чем мне хотелось бы видеть, но по крайней мере это отвлекает Сайласа от того, чтобы умереть от стыда из-за истории Форда. -Покаааааа, - говорю я, потому что у меня чешутся пальцы, как сильно мне нужно прикоснуться к Форду. Но я не собираюсь делать это при них, потому что у меня еще осталась крупица самоуважения. Они машут, все еще поглощенные друг другом, и затем Сайлас наконец уносит задницу Кейда за дверь. Когда я поворачиваюсь, Форд смотрит на меня с умиротворенной улыбкой. Это застает меня врасплох, и на секунду мне кажется, будто весь воздух высосали из комнаты. Не думаю, что когда-либо видел его умиротворенным. Стойким, да. Спокойным. Пустым. Но не счастливым. А то, как сияют его глаза, говорит мне, что это все для меня. Это пробуждает дикий голод в груди. Такой, что говорит: возможно, этот мужчина мой, готовы мы принять это или нет. Я могу потом устроить еще одну истерику по этому поводу. А пока он выглядит слишком аппетитно, чтобы отвлекаться. Я двигаюсь к нему, как хищный кот на охоте, не в силах убрать улыбку с собственного лица. Сначала Форд поднимает «тот самый чертовый вопрос бровью», но потом, кажется, догадывается, что я собираюсь сделать. -Только посмей запрыгнуть на меня, Ти, - жестикулирует он, выглядя серьезным. - Мы не возбужденные 22-летние, и ты весишь 200 фунтов. Не делай этого. Но он не может скрыть, что призрак улыбки все еще там, подергивая уголок его рта. Когда я запрыгиваю на него, он ловит меня с кряхтением, но не пошатывается. Эта глыба, этот мужчина, словно гигантский дуб. Его руки скользят под задницу, чтобы удержать меня, а я плотно обвиваю бедрами его торс. Если я буду сжимать сильно, он никогда не опустит меня на землю, а все остальное дерьмо в моей голове может отправиться к черту. Верно?