68 ВИСКИ

Сайлас весь день неплохо притворяется, что всё нормально, за что я ему благодарен. Но я не шокирован, когда Кейд заскакивает поработать над своим мотоциклом. Он тоже ведёт себя так, будто ничего необычного не происходит, но я вижу, что он не спускает глаз с меня, и с Сайласа, когда думает, что мы работаем. Это справедливо. Я не знаю деталей, но наслушался достаточно обрывков, чтобы понять, что у Сайласа довольно тёмное прошлое в плане его собственного психического здоровья. Если это включало в себя опасность для самого себя, логично, что Кейд будет его чрезмерно опекать, чтобы убедиться, что его не спровоцирует моё дерьмо. Это мило, правда. И у меня нет сил раздражаться из-за всей этой опеки. После вчерашнего я, наверное, лишился права злиться на дополнительный присмотр какое-то время. Я вроде как забыл, каково это быть окружённым людьми, которым не всё равно. Это не так плохо, как я думал. Сайлас делает большую часть работы, пока я разбираюсь с бумажками и всем остальным, что не слишком нагружает мою руку. Кейд плюхается рядом со своим мотоциклом посреди мастерской, мгновенно устраивая бардак и заполняя тишину ненужными непрерывными комментариями о том, чёрт возьми, что только придёт ему в голову. Не самый худший способ провести день, наверное. Умиротворённость всего этого погружает меня в спокойное состояние, и я могу подумать о дерьме из вчерашнего дня, но с некой защитной прослойкой между мной и эмоциями. Как будто угроза очередного экзистенциального срыва есть, но её держат на расстоянии шум и болтовня, которые сейчас наполняют мастерскую. Я не позволяю себе думать о Томми. Осознание того, что он на свободе, и я ничего не могу с этим поделать, и вероятно, всю оставшуюся жизнь я буду вздрагивать от теней из-за этого… Это отстой. Я не вижу выхода из этого. А вот то, что касается отца, вот что сбивает с толку. Вчера мне казалось, что основы жизни выбивают у меня из-под ног, потому что этот человек, которого я всегда боготворил за то, что он взялся за ум ради меня, продолжал быть преступником до самого дня своей смерти. Но что ещё так ужасно, единственной причиной, по которой он это делал, была забота обо мне? Эта мысль заставляет меня съёживаться, слишком много противоречивых эмоций теснится в моей голове. -Форд, ты в порядке, дружище? - голос Кейда разносится по помещению, хотя он притворяется, что всё ещё сосредоточен на замене масла, над которой возится уже как минимум два часа. Не позволяя себе переигрывать, я задаю ему вопрос, который во мне горит весь день. -Что ты думал о моём отце? Думал ли ты, что он хороший человек? - я жестикулирую ему, потому что провёл слишком много времени с Тристаном и отвык тянуться за телефоном. Кейд щурится, и я вижу, как он пытается понять. Они оба пытались выучить немного амслена, что, честно, чертовски мило, но Сайлас определённо схватывал быстрее, чем Кейд. Может, у него больше терпения. Сайлас понял меня, поэтому он помогает Кейду со словами, которых тот не уловил, и потом они оба смотрят на меня, пока Кейд пытается сформулировать ответ. -Я любил Ноя. То есть, он был психом, но именно поэтому мы его любили. Он всегда хорошо ко мне относился, и… - Кейд замолкает, и секунду смотрит на меня, словно оценивая, говорить ли то, что у него на уме. - В смысле, это всегда было очевидно, как сильно он тебя любил. Сколько ты знаешь людей, у которых отец не полный бездарь? Не много. Конечно, он был чокнутым. Но весь его грёбаный мир вращался вокруг тебя. Я всегда завидовал, если честно. Как думаешь, почему я так часто тут тусовался? -Потому что он с тебя мало брал, - жестикулирую я, заставляя Сайласа фыркнуть, прежде чем он переводит Кейду, что я сказал. Кейд улыбается и пожимает плечами. -Ага, потому что он был хорошим парнем. А чего спрашиваешь? Что случилось? Я не знаю, стоит ли им рассказывать. Часть меня хочет хранить секреты отца, а другая часть чувствует, что я так переполнен, что они отравляют, и если просто это вырву, то буду свободен. Когда я поднимаю обе руки, чтобы потереть лицо, я чувствую, как рукав оттягивается вниз, обнажая повязку. Я тут же опускаю руки, но уже поздно. Тепло разливается по моему лицу вплоть до кончиков ушей, и смущение сжимает мою грудь, как тисками. Я не знаю, что хуже: то, что они увидели повязку, хотя они знают, что случилось, или то, что они видят, как я из-за этого смущаюсь. Получился сплошной бутерброд из унижений. Разворачиваюсь так, чтобы они не видели моего пылающего лица, достаю телефон и сосредотачиваюсь, чтобы печатать. Это занимает минуту, потому что, как только я даю себе разрешение выложить всё, оно всё вываливается. Но уже то, что я это изложил, чувствуется немного лучше, и к тому времени, когда я поворачиваюсь и протягиваю им телефон, а они вдвоём сбиваются в кучку, чтобы прочитать сообщение, я чувствую себя немного легче. -Я знал, что папа раньше занимался каким-то тёмным, сомнительным дерьмом с мотоклубом или типа того, до того, как я переехал сюда, но я думал, что он завязал со всем этим и пошёл по закону ради меня. Вчера я узнал, что на самом деле он поддерживал это место на плаву, подрабатывая каким-то ужасным преступным дерьмом на стороне, работая на тех же ублюдков, что подстрелили Тристана. Я не знаю, что мне делать с этой информацией. Они молча читают это. Я держу телефон правой рукой, прижимая травмированную руку к груди. Как будто могу сделать так, чтобы её не существовало, если её спрятать. Сайлас и Кейд долго смотрят друг на друга через телефон, обмениваясь безмолвным сообщением. Наконец Кейд нарушает молчание. -Ну, ты пришёл в нужное место, если хочешь вступить в клуб 'папиных проблем', я полагаю. -Кейд, - одёргивает Сайлас. Не думая, я протягиваю руку, что не держит телефон, и легонько бью его по плечу хмурясь, с сердитым выражением. Кейд игнорирует нас. Он привык, что его ругают. -Погоди, пожалуйста, - говорит он, подняв в воздух один замасленный палец, прежде чем развернуться и направиться в туалет. Когда он возвращается, его руки более-менее чистые. Он хватает свой потрёпанный рюкзак с того места, куда швырнул его, когда только пришёл, потом тыкает в меня, я сажусь на табуретку у прилавка, который тянется вдоль края мастерской и соединяет её с офисом. Я мычу в знак протест], но он меня игнорирует. -Тшш, тебе нужно сменить повязку. Она уже грязная, и есть просачивание. Мы можем поговорить о нашей коллективной семейной травме, пока я этим занимаюсь. Сайлас, детка, хочешь начать? Твой отец - кусок дерьма, но ты не позволяешь мне убить его за тебя. Сайлас фыркает, но Кейд игнорирует его, достает перчатки и перевязочный материал, которые у него, как назло, сегодня оказались в рюкзаке. Я продолжаю пялиться на него, но он невозмутим. Когда он вытягивает мою руку и кладёт её на стойку, я вздрагиваю. Желание вырвать её из его рук и выбежать из комнаты непреодолимо. Но я знаю, что это ничего не изменит. Вместо этого я отказываюсь смотреть на неё, позволяя своему мозгу притворяться, что этого не происходит, и игнорируя это чрезмерно обнажённое чувство, будто мою грудную клетку скребут по раскалённым углям. Кейд тихо работает, снимая повязку, которую наложил Тристан, а потом очищает рану, которую я не хотел, чтобы кто-либо из людей когда-либо видел. Тем временем Сайлас начинает говорить, и у меня сразу возникает ощущение, что я попал в середину давно заезженного спора между ними двумя. -Мой отец не кусок дерьма. Он делал всё, что мог, с тем, что у него было; он просто не был готов хорошо растить ребёнка. Я рад, что он ушёл, потому что думаю, что нам было плохо друг с другом, но это не значит, что он меня ненавидел. Он никогда меня не бил. - Сайлас многозначительно смотрит на Кейда, но Кейд продолжает игнорировать его. - Он просто был дерьмовым отцом. Я позволяю этому улечься в голове. Может, я слишком остро отреагировал, восприняв как предательство то, что папа не исправился ради меня. Он всё ещё занимался незаконным дерьмом, но делал он это ради меня. Он пытался заботиться обо мне так, как умел. Кейд прерывает ход моих мыслей. -Ага, но какие чувства он у тебя вызывал? Твой отец заставлял тебя чувствовать себя дерьмом каждый день твоей жизни, только словами и своим безразличием. Мой отец заставлял меня чувствовать себя дерьмом, буквально избивая меня. Не вижу разницы. Их методы были разными, но результат одинаковым: никто из нас не чувствовал себя любимым, или типа того. Но я действительно считаю, что людям нужно давать поблажку за то, что они старались изо всех сил. Так что, думаю, тебе нужно спросить себя, Форд: какие чувства у тебя вызывал Ной? Думаешь, он пытался заботиться о тебе? Потому что именно так это всегда выглядело со стороны. Когда я решаюсь рискнуть и взглянуть назад, на моей руке уже свежая повязка, прикрывающая уродливую рану. Я быстро натягиваю рукав обратно и забираю руку, тянусь к телефону. -Да. В этом есть смысл. Я никогда не сомневался, что он любит меня. В смысле, он, блин, выучил язык жестов ради меня. Он был единственным, кто сказал мне, что мне не нужно снова учиться говорить, если я не хочу. Он был единственным, кто не вёл себя так, будто я какой-то сломанный, ебнутый ребёнок, хотя я таким и был. Я делаю глубокий вдох, потому что за глазами давит, грозя выдать моё обычно спокойное выражение лица. Никогда не предполагалось, что все эти глубокие, тёмные части меня будут выставлены на обозрение другим людям. Кейд и Сайлас оба пристально смотрят на меня. В их взглядах много сострадания, но я только что раскрыл о себе больше за последние двадцать секунд, чем за всё время, что я их знаю. Это как пиньята, которая лопнула. Желание затолкать всё обратно присутствует, но это бесполезно. Контейнер уничтожен и трепещет на ветру, а внутренности моей грёбаной жизни разбросаны по полу, и они их видят. Горло сжимается. Я на острие ножа паники, ожидая, что дуновение ветра толкнёт меня в ту или иную сторону. Но я спасён от необходимости подбирать следующие слова, потому что Тристан выбирает этот момент, чтобы войти в дверь. Он выглядит преступно уставшим, но над ним всё равно сияет тот самый грёбаный ореол, который бывает только у безумно, невероятно красивых людей. Словно он всегда ходит с собственным светом. Как только он видит меня, улыбается, и я против своей воли, улыбаюсь в ответ. В груди вспыхивает тепло, и это первая не стрессовая эмоция, которую я испытываю за несколько часов. Но я вижу момент, когда он замечает медицинские принадлежности, и его выражение лица мгновенно меняется. -Что случилось? - он перемещается, его длинные ноги быстро сокращают расстояние между дверью и тем местом, где мы сидим. - Что произошло? - Тристан хватается за мою руку, когда говорит это, но я обхватываю своей здоровой рукой его бицепс и ободряюще сжимаю. Поскольку я, видимо, уже перенасыщен смущением, я даже не задумываюсь о том, что Кейд и Сайлас смотрят, как я наклоняюсь к нему, подношу рот прямо к его уху и шикаю на него так нежно, как только могу. Кейд наблюдает за нами с едва сдерживаемым ликованием, но у него хватает такта помочь мне сменить тему. -Всё в порядке, чувак, повязку нужно было поменять. Всё выглядит хорошо. Твоя работа по перевязке держится отлично. И Сайлас не давал ему ничего поднимать, честное скаутское. Тристан фыркает. -Ни за что не поверю, что ты был бойскаутом. -Ладно, тогда честь среди воров или типа того, - говорит Кейд, смеясь. -Клянусь. В общем, мы говорили о дерьмовых отцах. Ты похож на того, кто кое-что смыслит в папиных проблемах. - Он даже не скрывает, как оглядывает меня с ног до головы, полностью игнорируя негодующий взгляд, который я ему бросаю. -Расскажи нам, Тристан, что за кусок дерьма был твой отец? Тристан тоже хмурится, словно решая, стоит ли связываться с Кейдом из-за того, что тот ведёт себя как мелкий засранец. Но, кажется, он решает, что не стоит, потому что всё, что он говорит, это: -Никакого, вообще-то. У меня нет отца. Никогда не было. Брови Кейда взлетают, но ещё один мой взгляд заставляет его заткнуться, прежде чем он успевает задать уточняющий вопрос. То, что мы делимся чувствами, не значит, что открыт сезон охоты на травму каждого. Я сам не осознаю, как обхватываю Тристана рукой за талию, мои пальцы дразнят край его рубашки, а он слегка прислоняется ко мне всем весом. Это не очень заметно, но и не скрытно. Мы не обсуждали, что мы делаем со всем этим на публике, так что это кажется важным шагом, но если я это упомяну, то лопнет пузырь и отправит одного или обоих из нас в штопор паники от близости. -Итак, дети. Как у всех прошёл день? - спрашивает Тристан. Я издаю утвердительный звук, затем двигаю пальцами, чтобы прочерчивать маленькие линии на тёплой коже, которую нахожу чуть выше его пояса, отчего он ещё немного погружается в меня. -Всё нормально. Я поработал, Форд поработал, Кейд притворялся, что работает над своим мотоциклом, пока задавал всем неуместно личные вопросы, - невозмутимо констатирует Сайлас. -Эй, я не начинал этот разговор! -И всё же ты сделал так, что никто другой не захотел его продолжать. Но Сайлас улыбается, в его голосе слышно явное поддразнивание, он наклоняется, чтобы поцеловать Кейда, с большим количеством языка, чем мне хотелось при той близости, на которой мы все сейчас сидим. Я прочищаю горло, и их внимание моментально возвращается ко мне и Тристану. -Итак… - говорит Кейд, поднимаясь с табуретки и смотря на нас с ожиданием. -Итак, что? - спрашивает Тристан. Сайлас очень незаметно толкает его локтем, но это не остаётся незаметным, когда Кейд вздрагивает и хмурится на своего парня. -Нет! Ты сказал, что я не могу ничего говорить, пока они притворяются, что они не вместе. Они больше не притворяются. - Он размахивает руками в нашу сторону, где мы прислонились к стойке, плечом к плечу, но в остальном не касаясь друг друга. - Это хрень собачья. Я был терпеливым. Мне нужны сплетни! Он практически подпрыгивает на носках, прикусив язык и широко раскрыв глаза в ожидании нашего ответа. Тристан хмуро смотрит на него, но он явно перестарался с этим, потому что это даже не делает вмятины в энтузиазме Кейда. -Ладно. Мы вместе, или типа того. -Да! Я так и знал. - Кейд запрыгивает на нас, обхватывая своими длинными руками в неловком объятии, перед которым мне приходится нагибаться. Это странно, но он желает добра, так что я не могу слишком сильно злиться. Тристан, однако, выглядит так, будто пытается прожечь дыру в голове Кейда своим взглядом. - Вам следует поцеловаться, - неустрашимо говорит Кейд, когда наконец отпускает нас. -Это не peep-шоу, пацан. Иди сделай что-нибудь полезное и прибери бардак, который ты устроил, - говорит он, указывая на мотоцикл Кейда и груду деталей и инструментов, разбросанных вокруг. В голосе Тристана не остаётся места для возражений, и Кейд немного надувается, но не колеблется сделать, как ему сказано. Я поворачиваюсь к Тристану, поднимаю руки и жестикулирую: -Ты же знаешь, что это моя мастерская, да? Тут не ты начальник. Он смотрит на меня с дьявольским блеском в глазах и отвечает жестами, так что Кейд не слышит: -Ага, но я над ним начальник. Это сила привычки. Прежде чем начать убираться, Кейд наклоняется к Сайласу и шепчет: -Что такое peep-шоу? - и, клянусь, Тристан почти срывается. Сайлас просто качает головой, словно он устал от всех нас. -Ты должен быть рад, что я отговорил его закидать тебя блёстками. Виш какое-то время назад познакомила его с Drag Race, и это стало совершенно неуправляемым. Не знаю почему, но из всего идиотского дерьма, что случилось за последние две минуты, или даже за последние две недели, именно это становится последней каплей, которая заставляет меня смеяться. Я не издаю много шума, когда смеюсь, но этого достаточно, чтобы привлечь внимание людей, и это одна из причин, по которой я давно отучился это делать. Но сейчас мне уже давно всё равно. Сайлас на секунду выглядит шокированным, но затем расплывается в улыбке, а Тристан ухмыляется на меня шире. Когда я немного перевожу дух, он хватает меня за затылок. Я думаю, что он всё-таки притянет меня к себе для поцелуя, но происходит не это. Он притягивает нас друг к другу и затем мягко стукается лбом о мой, всё время глядя на меня со смехом в глазах. Это кажется странно интимным. Как глубокое, неотъемлемое доказательство того, что он прямо здесь, со мной. Но, прежде чем я успеваю закончить эту мысль, кто-то входит через открытую роллетную дверь и прочищает горло. Я поднимаю взгляд, ожидая увидеть знакомого клиента. Это кто-то, кого я не знаю. Она моложава, может, ровесница Тристана, и выглядит слишком ухоженно, чтобы быть из этих мест. Она выглядит так, будто никогда в жизни не видела внутри Walmart, и явно не на своём месте в моей мастерской. Она смотрит прямо на нас с ненужной интенсивностью. Мне требуется всего секунда, чтобы понять, что происходит. Никто из нас четверых не занимался откровенными ласками, но мы и были не осторожны в своих физических проявлениях чувств. Именно такого отношения мне удавалось избегать, держа свои дела при себе, но если у неё есть проблемы с тем, с кем я трахаюсь, я без проблем могу сказать ей, чтобы засунула свои дела в задницу. Мы все уставились. Я наклоняюсь к Сайласу и толкаю его локтем, чтобы он что-то сказал и разрядил эту неловкую тишину, что возвращает его к действительности. -Я могу вам помочь, мэм? - говорит он своим голосом в стиле «ой, да ладно» деревенского парня, обслуживающего клиентов, который он так хорошо освоил. -Я везде тебя искала, мудак. Я не ожидал от неё таких слов, и мне кажется, что мой мозг пытается догнать, я оглядываю комнату, пытаясь понять, к кому из нас она обращается. Когда мой взгляд падает на Тристана, я понимаю. У меня сердце падает, хотя я не уверен, почему. Он немного побледнел, и усталость, тут же охватила его. Он качает головой в её сторону и сжимает челюсть, прежде чем заговорить. -Ты не можешь просто появляться вот так, Кейтлин. Какого хуя? Тристан всегда звучал для меня так, будто у него бостонский акцент. Это заметнее, когда он пьян или зол. Но присутствие этой женщины в комнате, кажется, уже сразу выкрутило регулятор на максимум, и от этого у меня ощущение, что я так далёк от него и от этой ситуации, ион стал незнакомцем. -Могу, если ты отказываешься отвечать на телефон. Откуда мне было знать, что тебя не сожрал волк или типа того? Она оглядывается, словно лес вот-вот породит что-то угрожающее в любую минуту. Тристан глубоко вздыхает, затем смотрит на меня. -Можешь дать мне минутку? Мне нужно разобраться с ней. Я сейчас вернусь. Кажется, я киваю. Возможно, я слишком ошеломлён, чтобы кивать. Тристан не целует меня, я все еще не уверен, кем приходится ему эта случайная привлекательная женщина и целуемся ли мы при людях, но он инстинктивно, непреднамеренно протягивает руку, чтобы коснуться моей талии, прежде чем повернуться и уйти. Подойдя к Кейтлин, он не обращается с ней мягко. Она чуть ли не вдвое меньше его, но это не мешает ему крепко взять ее за руку и выпроводить из кофейни. Он не причинял ей боль, но решительно. Ее это совершенно не тревожит, она фыркает и закатывает глаза, будто это он ведет себя драматично. Как только они скрываются из виду, мы с Кейдом и Сайласом остаемся смотреть друг на друга с одинаково оглушенными выражениями. -Какого хуя? - спрашивает комнату Кейд. -Ага. Ты знаешь, кто это была? - добавляет Сайлас. Я качаю головой. Тристан, по всей видимости, остается такой же загадкой, как и всегда. -Она злая. Но вроде как до сумасшествия горячая. Сайлас бросает на Кейда укоризненный взгляд, едва эти слова срываются с губ его бойфренда, но Кейд игнорирует его. -Что? Я просто говорю то, о чем мы все думаем. Горячие цыпочки из Бостона не падают к нам с неба просто так. Я не знаю, кто она, но думаю, тебе стоит пойти и застолбить свои права, чувак. Теперь моя очередь закатывать глаза. Я жестикулирую им медленно и четко, чтобы они поняли: -Мы не в средней школе. -Я согласен с Фордом. Нужно доверять человеку, если хочешь быть с ним. Она может быть кем угодно. У него может быть сестра, о которой мы никогда не слышали. Она может быть его злобным близнецом. Это же Тристан, кто, блядь, его знает. Сайлас замолкает, и над нами повисает тишина. Я постукиваю пальцами по стойке, прислушиваясь к деревянному эху и пытаясь не дать воображению взять верх над мной. Возможно, у меня никогда и не было настоящих отношений, но Сайлас прав. Я доверяю Тристану. Но я не доверяю этой женщине, вдруг она его донимает. Искушение выйти туда и посмотреть, что происходит, непреодолимо, хотя дело тут не в «застолбить право» а убедиться, что с ним все в порядке. И, возможно, самую малость в «застолбить права». -Чтобы мы друг друга поняли, у меня нет злобного близнеца, - заявляет Кейд Сайласу, потому что он не способен молчать дольше двенадцати секунд. Сайлас фыркает. -Скай твой злобный близнец. Вас просто родили с разницей в тринадцать лет. -Ммм, да, пожалуй, это правда. Это бесит. Я ненавижу чувствовать себя бесполезным. Но он бы попросил меня о помощи, если она ему будет нужна, так ведь? Тристан О’Брайен, большой мастер просить о помощи, быть уязвимым и полагаться на других. Но я прикусываю язык. Я могу быть взрослым. Мне не нужно бросаться сломя голову. По крайней мере, до тех пор, пока я не слышу крики.