Его Король — Его Успокоитель

Он дошел до комнаты Вару. Дверь была закрыта. Он постучал, негромко, но уверенно. Дж: Вару. Это я. Открой. Внутри комнаты Вару вздрогнул. Он услышал грохот и крики внизу, и его сердце сжалось от страха и вины. Это он принес сюда этот хаос. М.В.: О нет, только не Джокер... Если он здесь, то сейчас все будет еще хуже... В: Джокер…? Ты что здесь забыл… Уйди! Я сказал — уйди! Дж: Я знаю, что ты не в порядке. Габриэль сказал. Мне плевать на них, Вару. Открой дверь. Я не уйду. Вару прикусил губу. Услышать имя Габриэля... Значит, этот ангел невинности действительно о нем позаботился. И Джокер приехал, несмотря на риск. Это была та забота, о которой он мечтал. Медленно, с трудом, он дополз до двери и повернул ключ. В: (Шепотом) Заходи... Джокер вошёл и сразу же тихонько закрыл дверь на замок, оглядывая темную, спертую комнату и бледное, измученное лицо своего младшего брата. Он увидел тусклый блеск лезвия на полу, которое Вару не успел идеально спрятать. И в тот момент все его внешнее напряжение рухнуло, сменившись пронзительной болью и нежностью. Дж: Вару... Он не стал кричать или ругать. Он просто подошел, присел перед Вару и, несмотря на его протестующий рык, крепко обнял. Дж: Ты не должен был это терпеть. Я здесь. Джокер нежно обнял Вару, но не стал удерживать его долго. Он отстранился, взял лицо брата в ладони и посмотрел ему прямо в глаза. Дж: Посмотри на меня. Ты... ты в порядке? Вару не ответил, лишь слегка покачал головой, и его губы задрожали. В этот момент взгляд Джокера упал на ляжку Вару. Несмотря на то, что Вару успел закатить штанину обратно и перемотать ногу, на светлом бинте проступило свежее, расплывчатое красное пятно, а рядом он заметил тусклый отблеск лезвия, которое Вару не успел идеально спрятать под кровать. Дж: Чёрт, Вару... Он опустился на колени и, игнорируя попытку брата отвернуться, осторожно потянул за край бинта. Вару зашипел, но не оттолкнул его. Джокер увидел свежие, обработанные йодом (или чем-то подобным) порезы. Дж: Ты сам... обработал. Молодец. Но это... не выход, братишка. Нельзя. Ты же помнишь, что сказали врачи? Дж: Я знаю, что ты помнишь. С недостатком крови не шутят. И эти... эти раны не помогают. Пожалуйста, пообещай мне, что больше не будешь. Я не могу быть здесь постоянно, но я всегда могу приехать. Ты знаешь, я всегда приеду, когда ты позвонишь. Вару отвернулся, пряча слезы. Он не хотел, чтобы Джокер видел его таким сломленным. В: Я... я не хочу, чтобы ты знал. Я не хочу тебя беспокоить. Тебе и без меня проблем хватает. Дж: Ничего ты меня не беспокоишь! И я хочу знать. Я твой старший брат. А ты... ты моя самая главная и единственная забота. Запомни это, Вару. Если бы не Габриэль... я бы даже не знал, что Пик тебя... – Джокер стиснул зубы. – Я с ним поговорю. И со всеми остальными. В: Нет! Не надо! Они... они сделают только хуже. Прошу, Джокер, просто... просто побудь здесь. Вару наконец-то, впервые за долгое время, уткнулся брату в плечо, и его тело затряслось от беззвучных рыданий. Джокер обнял его крепко-крепко, позволяя выплакаться. Дж: Хорошо. Я поговорю, когда придет время. А сейчас... сейчас ты успокоишься, поешь то, что принес Габриэль, и ляжешь спать. Тебе нужно отдохнуть. Я посижу с тобой, пока ты не уснешь. Спустя час Вару, измотанный физически и эмоционально, уже спал. Джокер осторожно поднялся, убедившись, что брат дышит ровно. Он подобрал лезвие и спрятал его в свой карман, потом поправил бинт на ноге Вару и тихо вышел из комнаты. Джокер спустился на первый этаж и сразу пошёл в гостиную, потому что знал что там все кроме Бубновых и Вару. Дж: а теперь давайте спокойно и тихо поговорим П: Нам? С тобой? Спокойной говорить? Долбоёб? Дж: Если не хочешь вольта потерять, прейдётся Его голос был низким и ровным, лишенным той агрессии, которую он демонстрировал ранее. Эта внезапная сдержанность была даже более угрожающей. К: О каком разговоре может идти речь? Вы нарушили все мыслимые и немыслимые правила. Ваше присутствие здесь недопустимо. Дж: Недопустимо — это то, как вы все относитесь к Вару. А точнее, как ты, Пик, сегодня к нему отнесся. Я не буду говорить, что он не провоцирует. Он делает это, потому что вы ему не оставляете другого выбора. Ф: Что за чушь! Он — задира! Он ненавидит нас всех и получает удовольствие от наших страданий! Он сам выбирает быть плохим! Дж: Ты, Феликс. Ты всегда говоришь о любви и доброте. А где твоя доброта, когда кто-то явно в беде? Где твоя "любовь" к тому, кто отличается от тебя? Он не "плохой". Он несчастный. Зонтик тихонько всхлипнул и спрятался за Куромаку. П: Несчастный? Он разрисовал мою комнату, он залил Зонтика краской с пауками! Это не "несчастье", это чистая, беспримесная злоба! Дж: Злоба, Пик, или крик о помощи? Ты ударил его об стену. Настолько сильно, что он едва держится на ногах. У него и так проблемы, о которых вы не знаете и не хотите знать. И твоя реакция — не защита, это чистая, беспримесная жестокость. Куромаку поправил очки, стараясь сохранить объективность. К: Джокер, мы понимаем ваше... личное участие, но мы не можем допустить, чтобы Вару использовал свое предполагаемое "несчастье" как оправдание для террора. Я не осведомлен о его "проблемах", но его поведение абсолютно деструктивно. Дж: А ты, Куромаку, просто не хочешь быть "неосведомленным". Ты предпочитаешь игнорировать всё, что не вписывается в твою идеальную статистику. Его проблемы — это самоповреждение и... Он осекся. В последний момент он вспомнил, как Вару просил его не говорить. Он должен был защитить тайну брата. Дж: ...и глубокая депрессия, которую вы, своей травлей, только усугубляете. Вы загнали его в угол. И самое печальное, Пик... это то, что именно ты, его, по идее, "старший", сделал это в первую очередь. На крики пришёл сонный Вару В: Хватит... Его слабый, осипший голос, лишённый привычного сарказма, заставил всех замолчать и резко обернуться. Вару стоял в дверном проёме, бледный, как призрак Дж: Вару, ты должен был спать! Зачем ты вышел? В: Ты… ты уйдёшь, если я не остановлю это. Он посмотрел на Джокера, а затем перевёл взгляд на остальных. В: Это не его дело. Это моё. Я… я сам виноват. Эти слова стали для всех полной неожиданностью. Никакого сарказма, никакой защиты, только болезненное признание вины. Феликс, у которого уже готовы были новые упреки, не смог произнести ни слова. К: Вару, ты можешь вернуться в комнату. Этот разговор тебя не касается. Куромаку, хотя и был удивлён, пытался сохранить порядок. В: Касается. Вару оторвался от Джокера и встал, пошатываясь, но твёрдо. В: Я не хотел, чтобы ты знал, Джокер. Не надо… не надо им ничего говорить. Они… они правы. Я всё порчу. Его взгляд на мгновение задержался на Пике, и в нём не было ни ненависти, ни злости, только бесконечная усталость. П: Что за бред ты несёшь, Вару? Какого чёрта ты его покрываешь? Пик чувствовал себя сбитым с толку и разозлённым этим спектаклем. Дж: Он не покрывает, он защищает тебя, идиота! Он боится, что ты сделаешь ему ещё хуже, если я раскрою его тайну! Джокер не выдержал и сделал шаг к Пику, но Вару, еле стоя, схватил его за рукав. В: Нет, Джокер, не надо! Джокер остановился, чувствуя, как дрожит рука брата. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он понял, что Вару, даже в таком состоянии, пытается сохранить контроль над ситуацией и защитить их секрет. Дж: Хорошо. Он вернулся к Вару и крепко приобнял его за плечи, чтобы тот не упал. Дж: Вару сказал, что это его дело. Пусть будет так. Но вот что я вам скажу. Джокер обвёл взглядом всех присутствующих, его голос стал твёрдым, как сталь. Дж: Вару не будет никого трогать, пока вы не тронете его. Вы оставляете его в покое — он оставляет в покое вас. Если я ещё хоть раз услышу, что кто-то из вас, особенно ты, Пик, поднял на него руку или довёл его до слёз, я не буду звонить. Я приеду и сломаю тебе все кости. Это ясно? Он говорил не как посторонний, а как человек, имеющий полное право на угрозу, и это приводило клонов в замешательство. Ф: Это... это шантаж! Дж: Называй как хочешь, Феликс. А я называю это защитой семьи. А теперь мы уходим. Он решительно повернулся и повёл Вару обратно в коридор. К: Семьи? Что вы имеете в виду под "защитой семьи"? Куромаку сузил глаза, пытаясь проанализировать неожиданно резкое изменение в поведении Джокера. Джокер остановился у входа в коридор, не оборачиваясь, и его ответ был таким тихим, что услышали его только те, кто был рядом. Дж: Под защитой брата. Он не дал им времени на реакцию и быстро скрылся с Вару в комнате. Дверь закрылась, и все услышали лязг закрывающегося замка. В гостиной воцарилась гробовая тишина. П: Брата? Что он, чёрт возьми, сказал? К: Он сказал, что Вару — его... брат. Это... это невозможно. Федор создал нас парами. Это не укладывается в логическую модель. Ф: Но... но почему он раньше не говорил? И почему Вару его так слушается? И почему… почему он сказал, что сам виноват? Пик подошёл к тому месту, где стоял Вару. Его обычно непроницаемое лицо было искажено смесью замешательства и растущего чувства вины. Он вспомнил, как сильно ударил Вару, и как тот даже не сопротивлялся, а лишь пытался не заплакать. Он вспомнил бледность Вару. П: Он... он действительно был очень бледный. И он сказал, что просто устал. К: Необходимо проверить эту информацию. Если они действительно родственники, это меняет всю динамику, и мы должны... П: Что мы должны? Ещё раз ударить его, чтобы он не посмел плакать? – В голосе Пика прозвучало что-то, чего раньше не было: не гнев, а самобичевание. – Чёрт. Я... я не знал, что он… Феликс подошёл к Пику и положил руку ему на плечо. Ф: Мы все не знали. Мы... мы его ненавидели, а он просто был несчастен. Может быть, Джокер прав. Может быть, мы сами загнали его в угол. Пик оттолкнул его руку и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, но остановился перед дверью Вару. Он прислушался. Из-за двери не доносилось ни звука. Он не решился постучать. Габриэль, который тихо сидел в кухне, услышав, как всё затихло, вышел в коридор. Он увидел Пика, стоящего у двери Вару. Г: Ты... ты хочешь спросить, всё ли с ним в порядке? П: Я... я не знаю. Г: Он не ел. Я оставил печенье. Это... это хорошо, что Джокер здесь. Может, он его накормит. П: Ты... почему ты не сказал нам, что он не ел? Г: Я говорил. Куромаку сказал, что он манипулятор. А я не понял. Он... он выглядел грустным. И бледным. Пик сжал кулаки. Манипулятор... Он сам был загнан в ловушку своих предубеждений. П: Ладно. Уходи, Габриэль. Габриэль послушно ушёл. Пик ещё долго стоял у закрытой двери. Он не хотел признавать этого, но впервые за долгое время его беспокоила не злость, а тревога. Его, казалось бы, нерушимый враг, оказался всего лишь младшим братом, который плакал в объятиях старшего. Он знал, что должн поговорить с Вару, но не сейчас. Сейчас Вару нужна была только тишина и защита Джокера. Пик медленно отошёл от двери и направился к себе в комнату, оставив гостиную в гнетущей тишине и нарушенном "порядке". Напряжение в доме не ушло, оно просто сменило свою форму — от открытой агрессии к тяжелому осознанию вины и замешательства. ___________________________________________________ Нужен соавтор, я устала сама писать (6 страниц, 1834 слов)