Его Король — Его Успокоитель

П: Если ты снова захочешь это сделать... Пик запнулся, глядя на бинт, который белел под краем штанины, когда Вару подтянул колени к груди. П: Если ты снова почувствуешь, что «краски» внутри тебя слишком много и её нужно выпустить... Не берись за лезвие. Вару горько усмехнулся, уткнувшись подбородком в колени. Его зеленые очки лежали на тумбочке — сейчас он не хотел прятаться за ними, да и сил не было. Его глаза, обычно скрытые, сейчас выглядели непривычно беззащитными. В: И что мне делать? Прийти к тебе? Чтобы ты посмеялся над тем, как «великий пранкер» режет себя из-за того, что ему грустно? Чтобы ты сказал, что я никчемен? П: Я не скажу этого. Раньше, может быть, и сказал бы. Но сейчас... когда я вижу, что ты дошел до этого... Я не хочу быть твоим палачом, Вару. Мы с тобой — масть Пик. Мы должны быть самыми сильными, самыми стойкими. Но стойкость не в том, чтобы убивать себя в одиночестве. В: Стойкость? Вару поднял на него взгляд, полный боли. В Пик, я ломаюсь. Понимаешь? Каждый день я просыпаюсь и думаю, какую гадость сделать, чтобы вы просто посмотрели в мою сторону. Чтобы ты разозлился, чтобы Куромаку читал нотации... Потому что, если я буду просто сидеть тихо, меня для вас нет. Я — пустое место. Тень в зеленом цвете. Вару судорожно вздохнул, его голос сорвался на шепот. В: А когда ты ударил меня... когда голова закружилась и я понял, что мне даже пожаловаться некому, кроме Джокера... я понял, что лучше вообще исчезнуть. Краски не хватает, крови не хватает... Знаешь, в больнице сказали, что у меня анемия? А я даже этого никому не сказал. Потому что «сильные» не болеют. Пик замер. Анемия. Недостаток крови. А он вчера... он вчера выплеснул на него всю свою ярость, не задумываясь о том, насколько хрупким на самом деле был его валет. П: Почему ты не сказал про больницу? Даже мне? В: А ты бы поверил? Вару вытер глаза рукавом толстовки. В: Ты бы сказал: «Опять врешь, чтобы отлынивать от уборки». Или: «Слабак, ешь больше мяса». Ты никогда не слушал меня, Пик. Никогда. Пик подошел еще на шаг и сел на стул, который стоял у стола, напротив кровати. Он не умел утешать, не умел обнимать так, как Джокер, но он мог дать то, что Вару ценил больше всего — признание. П: Я слушаю сейчас. Слушаю. И я вижу. Вару, ты не слабак. Притворяться тем, кем ты не являешься, годами — это требует огромных сил. Но эта игра тебя убивает. И если ты не остановишься, если не начнешь говорить правду... Джокер не всегда будет рядом, чтобы запереть дверь. В: Он единственный, кто меня любит. Просто так. Не за то, что я «хороший» или «удобный». Просто потому, что я его брат. Вару шмыгнул носом. В: А вы... вы все меня ненавидите. И ты больше всех. П: Я не ненавижу тебя. Пик произнес это так твердо, что Вару вздрогнул. П: Ты меня бесишь. Ты выводишь меня из себя. Ты — самая большая заноза в моей жизни. Но ты — мой валет. И если кто-то и имеет право тебя воспитывать, то это я, а не лезвие в твоих руках. Пик протянул руку, словно хотел коснуться плеча Вару, но в последний момент передумал и просто указал на тарелку. П: Ешь. Всё. До последней ложки. Тебе нужно восстанавливать силы. И... если голова будет кружиться — скажи. Я не буду смеяться. Я отведу тебя к Куромаку или найду лекарства. В: Куромаку меня не переваривает... П: Ему придется. Или он будет иметь дело со мной. Вару посмотрел на Пика. Тот выглядел серьезным и... непривычно спокойным. В его взгляде не было той испепеляющей ярости, которая обычно пугала Вару до дрожи. Была только тяжелая, «королевская» ответственность. В: Пик... а ты правда не расскажешь им? Про то, что я сделал с ногой? П: Не расскажу. Если ты пообещаешь мне, что это был последний раз. ​Пик смотрел на него прямо, не отводя взгляда. В этом взгляде не было жалости, которую Вару так презирал, но была какая-то новая, суровая честность. Вару долго молчал, всматриваясь в лицо Пика, пытаясь найти там хоть тень привычной издёвки. Но Пик был серьёзен как никогда. В его глазах отражалась какая-то мрачная решимость, и Вару, вопреки всей своей защитной логике, почувствовал, как внутри что-то потеплело. Маленький огонёк надежды, который он так долго пытался задушить. В: Обещаю... Едва слышно прошептал Вару, опуская голову. В: Только... не уходи пока. Мне страшно оставаться одному. Я боюсь, что если ты уйдёшь, всё это окажется просто галлюцинацией от удара. Пик ничего не ответил, но и не двинулся с места. Он просто кивнул и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что никуда не собирается. Прошло около получаса. Вару доел хлопья, чувствуя, как по телу медленно разливается слабая энергия. Пик забрал пустую миску. П: Отдыхай. Я буду здесь, пока ты не уснёшь. Вару послушно забрался под одеяло. Без очков мир казался размытым и слишком ярким, но присутствие Пика, его тяжёлая, уверенная аура, действовала лучше любого снотворного. Вскоре мерное дыхание валета сообщило Пику, что тот заснул. Пик вышел из комнаты только через час. В коридоре он столкнулся с Куромаку. Тот выглядел озабоченным и держал в руках какие-то бумаги — скорее всего, результаты своих ночных раздумий. К: Пик, мне необходимо обсудить с тобой генеалогическую аномалию, связанную с Джокером. На 99% это не имеет смысла, однако поведение субъекта Вару... П: Заткнись, Куромаку. Не сейчас. Вару спит. И если ты или кто-то другой рискнёт его разбудить своими «лекциями» или претензиями — будете иметь дело со мной. И это не угроза, это констатация факта на 100%. Куромаку замер с открытым ртом. Он никогда не видел Пика таким... защищающим по отношению к Вару. Обычно Пик был первым, кто требовал наказания для своего валета. П: И ещё Пик обернулся у лестницы. П: Подготовь список продуктов и витаминов для восстановления при анемии. И не спрашивай зачем. Просто сделай. В гостиной всё ещё чувствовалось напряжение. Зонтик испуганно посмотрел на Пика, когда тот спустился, Феликс хотел было что-то сказать про «добро и справедливость», но, встретившись с тяжёлым взглядом короля, предпочёл промолчать. Пик прошёл на кухню, налил себе кофе и сел за стол. Он понимал, что жизнь в доме уже никогда не будет прежней. Секрет Джокера и Вару висел над ними всеми, как дамоклов меч, но для Пика сейчас было важно только одно: чтобы в комнате за закрытой дверью его валет больше не смотрел на лезвие, пытаясь найти в боли спасение от одиночества. Он достал телефон и быстро напечатал Джокеру ответ: П: Он поел. Спит. Я слежу. Не лезь, пока я сам не разберусь. И... спасибо, что приехал. Я всё ещё тебя ненавижу. Отправив сообщение, Пик закрыл глаза. Ему предстояло ещё много работы, чтобы восстановить то, что он сам помогал разрушать годами. Но первый шаг был сделан. Хлопья с бананом были съедены, а лезвие лежало в кармане у Джокера. На сегодня этого было достаточно. Спустя несколько часов Джокер, сидевший в своей штаб-квартире, получил уведомление. Прочитав сообщение от Пика, он усмехнулся. Его план сработал даже лучше, чем он ожидал: «королевская» ответственность Пика наконец-то перевесила его гнев. Джокер сказал просто вслух, самому себе Дж: Ненавидь на здоровье, рогатый. Главное, что ты открыл глаза. Тем временем в доме клонов атмосфера напоминала затишье перед бурей. Куромаку, несмотря на грубость Пика, всё же выполнил поручение. Будучи прагматиком, он понял: если Пик проявляет такую инициативу, значит, ситуация с Вару действительно критическая. К вечеру Вару проснулся. Голова болела уже не так сильно, но во рту было сухо. Он осторожно сел на кровати, прислушиваясь. В доме было необычно тихо — ни криков, ни звука работающего телевизора. Он натянул свои зеленые очки, которые лежали на тумбочке. С ними он чувствовал себя в безопасности, словно за броней. Сделав глубокий вдох, Вару решился выйти из комнаты. На лестнице он едва не столкнулся с Феликсом. Тот нес стопку выстиранного белья. Феликс замер, увидев Вару. Он привычно набрал в грудь воздуха, чтобы выдать какую-нибудь тираду о том, что пора бы уже извиниться перед Зонтиком, но, взглянув на Вару, осекся. Зелёные очки всё ещё скрывали глаза пятого клона, но его фигура казалась какой-то сдувшейся, а кожа болезненно-прозрачной. Ф: Ты... ты вышел? Голос Феликса прозвучал непривычно тихо, без его обычного энтузиазма. Ф: Ты как? Вару замер, на мгновение захотев огрызнуться, привычно выплюнуть что-то едкое про «оптимизм, который лезет из всех щелей», но слова застряли в горле. Он просто поправил дужку очков и отвел взгляд в сторону. В: Нормально. Жить буду, хоть вы этого и не хотите. Он попытался пройти мимо, но Феликс, проявив неожиданную для него деликатность, не преградил путь, а лишь немного отодвинулся. Ф: Вару, постой... Феликс замялся, перехватывая стопку белья поудобнее. Ф: Там на кухне Куромаку и Данте. Куромаку составил какой-то... ну, график питания. И Пик там. Он... он сказал нам всем, чтобы мы тебя не трогали. Вару горько усмехнулся. В: Ого, «великий вождь» выдал мне охранную грамоту? Как мило. Теперь я как редкий вид дегенерата в зоопарке, да? Смотреть можно, кормить по расписанию, но руками не трогать — кусается? Феликс вздохнул, но на этот раз не вспыхнул от привычного раздражения. Он просто посмотрел на Вару с какой-то странной, печальной улыбкой. Ф: Нет, Вару. Просто... мы не знали, что тебе так плохо. И Пик... он действительно за тебя переживает, хоть и показывает это по-своему. Иди на кухню. Данте заварил какой-то специальный чай, говорит, «для ясности ума и крепости духа». Оба вальта замолчали, настала мёртвая тишина. Наконец поняв что продолжение разговора не будет, Феликс рассмотрел его с ног до головы, как будто оценивая его состояние. После краткого осмотра тот молча ушёл. Вару заметил как его рассматривают, в прямом смысле, и кинул ему недовольный взгляд. После инцидента с Феликсом, Вару направился к кухне, как велел червовый клон. За столом он увидел Данте и Куромаку, один пил чай паралельно болтая с рядом находящимся человеком, он был спокойный и равнодушный В. м.: это у него там точно чай? Другой же, был максимально серьезен, он не отводя взгляд искал глазами что-то на длинном листке, лишь из редка, отвеча собеседнику. После входа вальта в комнату обое посмотрели на него оборвавши свои дела. Вару же, как ни в чём не бывало, пошёл набирать воду, для того чтобы проснуться и освежиться. Тот взял в руки хрупкий стакан небольшого размера, и прислонил его к струе воды из крана, стакан начал постепенно набирать воду, вещество красиво прислонялось к стеклянным стенкам стакана колеблясь. После этого Вару прислонил стакан к своим губам и начал хлебтать воду, утоляя жажду, вода немного истекала с его подбородка, тот вытер ёе рукавом толстовки