Леди Джаз среди зомби

Всё началось с самого примитивного чувства на свете… Жажды. В кромешной тьме, разъедаемых пустотой улиц, шла одинокая фигура. Она, непримечательная с первого взгляда, но вполне выразительная на фоне грязи и пустых стен, делала неуверенные короткие шаги. Ей уже ничего не казалось, ничего не чудилось. Клэр знала. Знала, чувствовала кожей и, хоть не видела, но была уверена: за ней смотрит пара глаз, всё ближе и ближе стучит рядом чужое сердце человека. Если эта тень — человек. Красный шарф погряз на кончиках пальцев, пытаясь спутать в своей шерсти её нервные движения. Она поправляла его снова и снова, скрывая лицо и поспешно перебирая ногами. Но что-то мешало сегодня. Каблук вставал неровно, голени дрожали, так мучительно не хватало воздуха, а холодный ветер обжигал лёгкие. Как загнанная в переулок жертва — уже не спастись. И только эта мысль проскользнула в голове, как девичьи глаза увидели тёмный силуэт впереди. Две стены — и мужчина. Она остановилась, неловко пошатнувшись. До предела натянутые нервы дали о себе знать. Не сдержав вскрик испуга, Клэр повернулась обратно. Она хотела бежать, даже если бы это был просто прохожий. Сегодня ей не следовало выходить на улицы. Она шагала быстро, твёрдо, в направлении дома. Не оборачиваясь, уже не поправляя шарф. А сзади слышались шаги, и были это шаги или звук собственного сердца — неизвестно. Ей захотелось посмотреть, обернуться, позвать на помощь. Но голос окаменел, связки затянулись жгутом паники. Онемение, что так цепко накрыло её, добралось к рукам, к ногам, ко всему существу, что таилось внутри. Дойти до поворота из квартала, до ближайшего фонаря, до машин, до людей. Хоть что-то цепляло взгляд вдалеке, но улица была пуста. И с каждым новым шагом становилось всё труднее и труднее держаться. И тут случилось самое страшное — то, что заставило буквально умереть на месте. Клэр оступилась. Она упала на колени, руки врезались в острую брусчатку. Всхлип, волна боли и страх — всё вырвалось наружу. Её преследователь на секунду замер, но потом… Не теряя времени, спотыкаясь, Клэр поднялась и побежала. Хватая воздух, цепляясь за жизнь и уже ни на что не надеясь. Она бежала по проспекту так, как никогда. Глаза метались в стороны в попытках уцепиться за что-то. Она слышала мужчину позади. Внимание заострилось на нём. Ни глазами, ни слухом — кожей она чувствовала, как он бежит за ней, как тяжко дышит. И время замерло на этой секунде. Где жизнь столкнулась с проклятьем — ни слёзы, ни страх, ни вечные мольбы… Ничего не могло предотвратить это. Он настиг её. Мужчина повалил её на землю, накрывая всем весом и больно вдавливая в неё. Большие руки до синяков сжали запястья, подминая под себя, словно игрушку. Он развернул Клэр к себе лицом. Барахтаясь и пытаясь отбиваться, сквозь спутанные волосы на своём лице она ощутила мерзкое горячее дыхание. Насильник был так поглощён ею, что пытался целовать вращающееся в панике лицо, и больной разум рисовал ему картины согласия со стороны девушки. Он несколько раз ударил её по лицу, прежде чем зажал пальцами щёки, фиксируя на месте. Кровь стекала по коже вниз и окропила золотистые волосы. В метаниях и стонах, болезненных попытках, отчаянии Клэр видела перед собой лишь пелену — смятое в кучу пятно образов. Именно здесь её мир стал терять краски. Теряя силы для борьбы, она невольно поддалась и ощутила, как противные губы накрыли её, как язык, скользкий и грязный, ворвался в рот, заполнил его до краёв, мешая дышать. Как жадные руки потянулись к краям пальто, раскрывая его, срывая одежду. Но только шарф сорвался с тонкой шеи, к девушке и её мучителю присоединилась ещё одна фигура. Словно по волшебству, в один прекрасный миг её тело избавилось от ноши над собой. Сквозь слёзы и кровь, размазанную по её лицу, она плохо различила, не увидела, что произошло. Лишь услышала странный, омерзительный звук ломающихся костей. Разделившегося мяса. Паника подняла её, но, всё ещё сидя, она, как ребёнок, стала отползать, карабкаясь ногами и руками, но не сводя глаз с чёрных пятен перед собой. И когда Клэр упёрлась в холод стены позади, её зрение наконец прояснилось. Тот, кто напал на неё, стоял, и вид этого мужчины теперь чётко открылся ей. Вот только поза была странной, безжизненной, будто у сломанной куклы. Его обнимали чьи-то руки, держали на весу. А к шее, открытой из-за неестественно выкрученной головы, приблизился мужчина. И этот необъяснимый — то ли поцелуй, то ли укус — до сумасшествия напугал Клэр. В широко раскрытых глазах отражался старый танец смерти. Она вдохнула пару раз — и уже ничего не почувствовала. А когда Адам оторвался от своего ужина, он увидел в её глазах собственный кровавый образ. После чего девушку накрыло беспамятство мрака.

***

— Что я наделал? — тихий шёпот раздался по комнате, едва звучно, и в этот миг воздух застыл тягучим комом между присутствующими телами. Ничего нельзя было разобрать — лишь тьма и пыль вокруг. Запах дерева, несыгранных нот, какие-то густые оттенки жизни. Всё наполнило сознание разом и не дало вздохнуть. Казалось, в этом месте незачем дышать. Клэр закашлялась и повернулась на бок. Под ней застрескался кожаный диванчик в протесте. Она немного приоткрыла веки. Голова невыносимо болела, тело не слушалось. Все конечности онемели, словно их отморозил холодный ветер. И вправду, температура в комнате желала лучшего — девушка невольно покрылась мурашками, как только начала приходить в себя. Но страх сковал её сразу же: она поняла, что не у себя дома, что рядом находится мужчина. Кто он — было не разобрать, а бардак повсюду напоминал больше заброшенное здание, чем жилое помещение. Что с ней хотят сделать? Клэр зажмурилась. Лучше не просыпаться, лучше не знать. Но от её неожиданного спасителя не укрылось ни её движение, ни реакция. Адам поднялся. В его руках откуда-то телепортировался немного затасканный плед. Он бережно накрыл им бледные плечи, едва касаясь пальцами её кожи. Опустился перед ней на корточки и прошептал: — Не бойся. Клэр открыла глаза. Разом ей вспомнились картины произошедшего в переулке, и хоть сознание било тревогу, она отчего-то его не боялась. Хоть и не знала, что за существо перед ней. — Как? Адам кивнул, но промолчал и уставился в сторону. Минуту он размышлял. — Тебе лучше не знать. — Но я видела. Он встретился с ней взглядом и застыл. В глубине синих глаз — решимость, ни капли сомнения, которым можно было бы управлять. — Я не сумасшедшая, мне не показалось. Кем бы вы ни были и что бы ни намеревались сделать, лучше скажите правду, — но в конце голос всё же предал, немного надорвавшись. Девушка боялась. Нервная дрожь дробила тело, но она уже и так была в плачевном состоянии. — Даже если я убью тебя? Клэр тяжело сглотнула. Выпьет кровь? — Зачем тогда спасли? Адам улыбнулся. Раскусила. Умна. И вдруг он стал слишком серьёзен. Она ему нравится. Так нельзя. — Спи, — мужчина выровнялся и направился к дверному проёму. — Завтра выйдешь через основную дверь в конце коридора. Там не заперто. — А если я пойду в полицию? — «Не боится?» — Не пойдёшь, — что-то в его голосе было магнитно внушающим. — Это будет оплата за спасение. Молчание. А если расскажешь… — Убьёшь? — Придётся. То, с каким спокойствием он проговорил это, накрыло льдом, и Клэр больше не смогла уснуть. Она так и лежала в том положении, что и раньше, хоть половина тела от напряжения стала затекать. Ей было не уснуть — мысли роились в голове, а звук из других частей дома обозначал, что хозяин не спит, а значит, ей не уйти незамеченной. Он сказал утром уйти, но… Сквозь плотно задёрнутые шторы на неё глазела луна. Волосы отсвечивали тусклый свет из коридора, где горела единственная свеча. Клэр всё же преодолела страх и пошевелилась. Она села осторожно, прижав колени к себе. Дрожь прошла, она согрелась, и хоть паника понемногу отпускала, впуская любопытство, но инстинкт самосохранения никуда не делся. Она не была безбашенной — просто что-то двигало ею в эти минуты. Возможно, то, что она ощущала кожей его взгляд? Адам следил за ней. Он не мог побороть себя, и то, что собирался наблюдать, как она спит всю ночь, даже не скрывал от себя этого намерения. Он открылся перед человеком, не намеревался её превращать и решил отпустить. Совсем рехнулся. Но даже сейчас не передумал. Ему нужна была Ева, чтобы решить, что делать дальше, вернуть контроль. А пока… пока его мысли всё реже и реже возвращались к ней. — Как вас зовут? Он вздрогнул. Столетия, целые столетия он не чувствовал этого. Адам стоял прямо позади неё, смотря в светлый затылок. Он чувствовал запах её паники и тепло. Тепло, которого не существовало в его мире. — Адам. — Приятно познакомиться, Адам. Клэр усмехнулась. Сумасшедшая. Беги от него. Но вместо этого всё так же, поджав ноги и комкая грязные края платья, она просто смотрела в тьму пустой комнаты. Хоть это была иллюзия, и тут и там проступали различные вещи, стоило глазам привыкнуть. Лежали музыкальные инструменты, раскиданные пластинки, листы бумаги. Словно творческая суматоха. — Пишете что-то? — Что? — Музыку, — она ткнула пальцем на целую гору зачёркнутых нот. — Пишете музыку, разве нет? Адам молчал. И спустя время Клэр услышала тихие отдаляющиеся шаги. Ушёл. Она тяжело вздохнула и опустила голову на колени. Он убил того человека. Спас, но он… — Вампир, — одними губами произнесла она, не издавая ни звука. Она во владениях вампира. Как героиня дурацкого романа. И, скорее всего, умрёт этой ночью — вряд ли он её отпустит. «Почему я такая спокойная?» А что уже терять. Клэр рассмеялась этой мысли, и в этом тихом хохоте не было ни грамма чистого рассудка. И хоть девушка приготовилась умереть, она просидела в одиночестве до самого рассвета, а после встала и вышла из многоквартирного дома как ни в чём не бывало, прихватив с собой свою сумочку, которую Адам аккуратно оставил на столике. Этот дом был не пустой, но жило там мало людей — сразу видно. Почти пустырь на окраине города. На дрожащих ногах, словно в тумане, она направилась по дороге в направлении своего дома. Но пройдя несколько километров, дошла до железнодорожной станции. Клэр купила лишь один билет. Она оставила все свои вещи — всё в этом городе. Не отправила ни письма, ни объяснения ни на работу, ни в общежитие, ни в бар. Странное спокойствие, руководящее ею, велело исчезнуть. Словно исполнив танец на краю смерти, она растворилась в неизвестном направлении с желанием больше никогда не возвращаться в Детройт.