Вражда по завещанию

Чонгук маялся уже который день от безделья. Чимин срывался с рассветом — то на ферму, то в город проверять рестораны, то зарывался в бумаги отчётов. В общем, работал, выкраивая время лишь на короткие, привычно-язвительные перепалки за ужином. И в целом, Чонгуку здесь нравилось всё больше. Он, как когда-то Чимин, начинал потихоньку влюбляться в это место — в его ритм, запахи, тишину, нарушаемую лишь птицами да рёвом мотора внедорожника. Но праздность его угнетала. Он привык к действию, к проектам. Сегодня он решил: хватит. Нужно попробовать что-то сделать самому. Реализовать свою идею. Но для этого нужны были средства. Сбережения были, но рисковать всем капиталом на непроверенную затею было безрассудно. Мысль крутилась по одному и тому же кругу. И тут его осенило: а почему бы не предложить помощь самому Чимину? Пусть не на ферме — там он, скорее всего, окажется бесполезен, — но с бумагами, с цифрами? Он ведь тоже заканчивал финансы. Это могло быть взаимовыгодно. За ужином он выложил свою просьбу. Чимин, отхлебнув воды, поперхнулся, а потом смотрел на него так, будто тот предложил вспахать поле вручную. — Прости, Чонгук, но я даже не знаю, куда тебя пристроить, — честно сказал омега, нервно теребя край салфетки. — На ферму — однозначно нет. Ты не справишься, да и людей там хватает. А с бумагами… я справляюсь сам. — Чимин, ну пожалуйста, — настаивал Чонгук, и в его голосе прозвучала неподдельная тоска. — Я от безделья скоро свихнусь. Мозги ржавеют. Чимин понимал это чувство. Он и сам не мог долго сидеть сложа руки. Но мысль о том, чтобы этот городской альфа в дорогом костюме ковырялся в его бухгалтерских отчётах, вызывала внутренний протест. И тут в его глазах мелькнула та самая искорка. Озорная, хитрая. Он не мог удержаться — после истории с калиткой и голодной ночью дух противоречия и мелкой мести был ещё слишком силён. — Хм… подумаю, — загадочно протянул он, и на его губах расплылась та самая улыбка, от которой у Чонгука напряглись все мышцы. Он уже научился её читать. На следующий день Чимин снова укатил по делам. Чонгук, спустившись на завтрак, после долгих раздумий решил спросить у Ха Ын, не нужна ли ей помощь по хозяйству. Экономка отреагировала так, будто он предложил ей сжечь дом. Она замахала руками, закачала головой, едва не уронив поднос. И в этот момент они услышали шум незнакомого автомобиля, грубо въехавшего на территорию поместья. Ха Ын выглянула в окно, и её лицо исказилось гримасой искреннего отвращения. — Только этого ещё не хватало, — пробормотала она себе под нос. — Кто это? — насторожился Чонгук. — Ли Донук. Прилипала местная. Вечно липнет к Чимину, как репейник, — пояснила экономка, уже направляясь к двери с видом человека, идущего на неприятную, но необходимую работу. Чонгук последовал за ней. Ха Ын распахнула дверь и встала в проёме, уперев руки в боки. — Тебе чего? На пороге стоял мужчина. Его голос, когда он ответил, был резким, скрипучим и неприятным. — К Чимину, женщина. Не стой на пути. И, не церемонясь, он грубо отодвинул Ха Ын плечом и прошёл в прихожую, прямо в поле зрения Чонгука. Чонгук оценил его взглядом. Ли Донук был худым, с глубоко посаженными, бегающими глазками и острыми, недобрыми чертами лица. По сравнению с мощной, атлетичной фигурой Чонгука он выглядел жалко и болезненно. Вывод, сделанный из слов Ха Ын, подтверждался: наглый, скользкий тип, почуявший выгоду. Донук, игнорируя возмущённые восклицания экономки, прошёл в гостиную и резко остановился, увидев другого альфу. — Это ещё кто? — рявкнул он, обернувшись к Ха Ын. Но отвечать ему пришлось не ей. — А вы кто такой и по какому праву вламываетесь в чужой дом? — голос Чонгука прозвучал низко, холодно и очень чётко. Он стоял, сложив руки на груди, всем видом демонстрируя, кто здесь сейчас главный. Донук опешил, затем криво, неприятно ухмыльнулся. — Я спросил первый. — Я — новый господин в этом поместье, — невозмутимо заявил Чонгук, и его взгляд стал таким же острым, как у незваного гостя. — Не может быть! — Донук прохрипел, его уверенность пошатнулась. — А Чимин? Он же наследник! — Всё так и есть, — Чонгук расслабленно прошёл к дивану и уселся, закинув ногу на ногу. — Он тоже наследник. — Значит… у него всё-таки есть состояние? — в голосе Донука послышались жадные, лихорадочные нотки. Чонгук лишь кивнул. На лице Ли Донука снова расцвела неприятная улыбка. — Я, вообще-то, его жених. Вот и пришёл. У Чонгука от удивления едва не полезли глаза на лоб. Жених? С этим? Чимин ни словом не обмолвился. Да и сама мысль казалась абсурдной. — Какой ещё жених?! — не выдержала Ха Ын. — Вы даже не помолвлены! И я не понимаю, как Чимми вас вообще терпит! — Заткнись, старуха! — рявкнул на неё Донук. — Вечно лезешь, куда не просят! Он снова повернулся к Чонгуку, но тот уже овладел собой. — О ваших… матримониальных планах я слышу впервые, — сказал Чонгук ледяным тоном. — И, думаю, вы серьёзно ошибаетесь. Потому что помолвлены… мы с ним. И помолвка самая что ни на есть настоящая. Лицо Ли Донука побелело, потом позеленело. Он открывал и закрывал рот, словно рыба на берегу. Ха Ын стояла с выпученными глазами, но, поймав его немой вопрос, судорожно закивала, поддерживая легенду. — Этого… не может быть! — выдохнул наконец Донук. — Я дождусь его! Пусть он мне сам скажет! И он демонстративно плюхнулся на диван. — Какая истерика, ей-богу, — спокойно заметил Чонгук, занимая место на противоположном конце дивана. — Вы же не омега, в конце концов. Ведите себя достойно. Вы же альфа. — Последняя фраза прозвучала как ядовитое напоминание. В гостиной повисла гробовая, напряжённая тишина. Ха Ын металась, не зная, куда деться. Спустя какое-то время вдалеке послышался знакомый рёв мотора, а вскоре в дом, с привычной энергией, влетел Чимин. Он замер на пороге гостиной, увидев состав. Ли Донук подскочил к нему, истеричным, срывающимся голосом выпалил: — Это правда, Чимин? Ты собрался за него замуж?! Чимин, который ни сном ни духом не собирался сегодня жениться, впал в полный ступор. Он только что приехал с фермы, он так устал. — Что?.. — ОТВЕЧАЙ! — Донук крикнул так резко и громко, что Чимин инстинктивно дёрнулся назад, глаза его округлились от испуга и недоумения. Это движение стало последней каплей. Чонгук, молча наблюдавший до этого, резко сорвался с места. Донук, уставившийся на Чимина, не заметил надвигающейся на него грозы. Чонгук схватил его за шиворот и с силой отшвырнул от омеги. — Ещё раз подойдёшь к нему так близко — и я тебя прикончу, — прорычал он так низко и зло, что даже Ха Ын вздрогнула. Инстинктивно, желая подчеркнуть свои слова, он обхватил Чимина за талию и притянул к себе, чувствуя, как тот весь напрягся. Чимин повернул к нему голову, его взгляд был полон шока и вопроса. Донук, пошатываясь, выпрямился. — Ты лжёшь! — он трясущимся пальцем тыкал в сторону Чонгука. И тогда Чонгук, не раздумывая больше, повернул лицо Чимина к себе и наклонился. Его поцелуй сначала был лёгким, почти постановочным — «Вот, видишь? Всё серьёзно». Но что-то пошло не так с первой же секунды. Мягкость губ Чимина, его внезапная, едва слышная податливость, его запах — смесь дорогого шампуня, кожи и чего-то неуловимого, только его… Чонгук забыл, зачем всё это начал. Поцелуй углубился сам собой, стал настоящим, жарким, требующим. Он почувствовал, как руки Чимина медленно обвили его шею, как тот сам притянулся ближе, ответив с неожиданной страстью. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до биения двух сердец в унисон. Они не заметили, как Ли Донук, сдавленно хрипнув, выскочил из дома. Не видели, как Ха Ын, покраснев, тихонько скрылась на кухне. Первым опомнился Чонгук. Он медленно, с трудом оторвался, опустил руки и сделал шаг назад, будто обжёгшись. В голове стоял гул. Его собственный голос прозвучал хрипло и виновато: — Прости… Кажется, мы… заигрались. Эти слова, как ушат ледяной воды, обрушились на Чимина. Шок сменился осознанием, а осознание — бешеной яростью. — ЗАИГРАЛИСЬ?! — взревел он, и его глаза вспыхнули чистейшим, неуправляемым гневом. — Да как ты СМЕЕШЬ вытворять такое без моего ведома?! В ход пошло всё, что было под рукой: подушка с дивана, газета, потом и более тяжёлые предметы. Чонгук, не ожидавший такого яростного поворота, едва успевал уворачиваться. — Чимин, подожди, я объясню! — Молчи! Убирайся! Сгинь! Чонгук, спасаясь от летящего в него пресс-папье, ретировался на кухню, где столкнулся с перепуганной Ха Ын. — Ха Ын, туда пока не ходи! — запыхавшись, выдавил он, захлопывая дверь. — Чимин… не в настроении! И он рванул через кухню к заднему выходу, выбежав на свежий воздух. Остановившись, чтобы перевести дух, он прохрипел себе под нос, глядя на мирный сад: — Ну и фурия… А в доме ещё долго слышались возмущённые крики и звук чего-то бьющегося. Ха Ын, прислушавшись, мудро решила, что ужин сегодня, возможно, будет позже обычного. Или его не будет вовсе. Впрочем, Чимин, несмотря на ярость, быстро остыл. Конечно, он мысленно поклялся отомстить за этот внезапный, горячий поцелуй, но, вспоминая его в тишине своей комнаты, почему-то начинал краснеть до самых кончиков ушей. Он старательно не придавал значения тому, что образ Чонгука в последнее время стал частым гостем в его голове, а теперь, после того момента, казалось, поселился там навсегда. И зачем тот так взъелся на Донука? Хотя он и сам не ожидал от того такой истерики. Обычно этот альфа был вежлив, обходителен, иногда даже чересчур, позволял себе плоские шутки. Оказалось, Ха Ын была права. Совсем не доброжелатель. Неприятный осадок от этой встречи смешивался со смутным, странным чувством от того, как крепко его держала рука Чонгука и как мягко касались его губы. Сегодня Чимин решил остаться дома. Как ни странно, он ни разу не столкнулся с Чонгуком — тот даже на завтрак не вышел. «Ну и ладно, его дело», — подумал он с лёгкой, непонятной даже ему самому обидой и спустился вниз, чтобы разобраться с накопившимися бумагами. Проходя через гостиную, он услышал резкий звонок стационарного телефона. На автомате поднял трубку. — Алло? — произнёс он деловым тоном. — Добрый день. С кем я разговариваю? — с другой стороны провода ответил такой же официальный, но вежливый голос. — Пак Чимин. Вам кого? — спросил он, удивлённый. В трубке на секунду воцарилась тишина, послышался лёгкий шелест бумаги. — Простите. Чон Чонгук здесь проживает? С ним необходимо поговорить. Это очень важно. Чимин нахмурился. Голос звонившего звучал слишком уж солидно. — Да, он живёт здесь. Минутку, можете подождать? — Конечно. Чимин положил трубку на столик и медленно поднялся на второй этаж. Подойдя к двери комнаты Чонгука, он сдержанно постучал. — Чонгук? За дверью было тихо. Он постучал снова, уже чуть настойчивее. — Чонгук, выйдите, пожалуйста. Только после этого за дверью послышался тихий шорох. Она приоткрылась на щель, и в проёме показалось насторожённое лицо Чонгука. — Привет, Чимин, — голос альфы звучал сдержанно. — Ты что-то хотел? Чимин сначала не понял его поведения, а потом до него дошло. Уголки его губ дрогнули. — Выходи, не бойся, я тебе ничего не сделаю, — пропел он сладким, «мёдовым» голосом, в котором читалась явная насмешка. — По крайней мере, пока. А вообще, там тебя к телефону требуют. Чонгук, явно облегчённо выдохнув, открыл дверь полностью. — Кто? — А я почём знаю? — фыркнул Чимин. — Тебе же звонят. Сказав это, он развернулся и ушёл в кабинет, оставляя Чонгука разбираться с незваным звонком. Чонгук спустился в гостиную, взял трубку. — Алло, это Чон Чонгук. Я вас слушаю. Тотчас же с другой стороны провода послышался чёткий, профессиональный голос: — Добрый день, господин Чон. С вами говорит исполнительный директор компании «АгроТех», Мин Юнги. Вы можете уделить нам немного времени? Чонгук инстинктивно выпрямил спину, его лицо стало серьёзным. — Да, конечно. Я вас слушаю. — Мы связываемся с вами, так как получили информацию о вступлении вами в наследство, включающее пакет акций нашей компании. Всё верно? — Да, это так. — Прекрасно. Поскольку у вас теперь солидный пакет, ваше присутствие на внеочередном собрании акционеров обязательно. Оно состоится послезавтра. Вы сможете присутствовать? Чонгук почувствовал, как внутри всё сжалось от волнения и предвкушения. Наконец-то что-то настоящее. — Д-да, конечно. Во сколько собрание? — Мы вышлем вам точное время и адрес главного офиса. Было бы хорошо, если бы вы прибыли немного раньше, чтобы войти в курс текущих дел. — Да, конечно, — ответил он уже на автомате. — Отлично. Будем ждать. До свидания. Связь прервалась. Чонгук медленно опустил трубку. И тут его осенило. Он же не давал им ни номера телефона, ни адреса электронной почты. Куда они собираются высылать информацию? Волна паники накрыла его с головой. Он плюхнулся на диван и откинул голову на спинку, закрыв глаза, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент из кабинета вышел Чимин. Проходя мимо, он заметил застывшую в напряжённой позе фигуру альфы. — Чонгук? — осторожно позвал он. — У тебя всё в порядке? Чонгук резко открыл глаза и сел ровно, пытаясь скрыть замешательство. — Да, нет, всё нормально. Просто позвонили из компании… «АгроТех». Послезавтра собрание акционеров. Сказали, что вышлют время и адрес. — Ну, отлично! — в голосе Чимина прозвучала неподдельная, лёгкая радость. — Похоже, твоя проблема с бездельем решается. — В том-то и дело, — нервно провёл рукой по волосам Чонгук. — Куда они вышлют, если даже не спросили ни моего номера, ни почты? Чимин задумался на секунду, его брови сдвинулись. — Погоди. Если они знают о наследстве и дозвонились сюда, значит, они знали, где тебя искать. Скорее всего, они отправят информацию сюда же, на нашу старую корпоративную почту. Компьютер в кабинете Джихо всё ещё активен, им пользовались для всех деловых переписок. У Чонгука в глазах загорелась надежда. — Ты думаешь?.. А мне можно им воспользоваться? Проверить почту? — он посмотрел на Чимина почти умоляюще. — Конечно, — Чимин махнул рукой. — Это вообще компьютер Джихо. Там все его документы и рабочая переписка. Мой — у меня в комнате. Этим я пользуюсь, только когда он под рукой. Можешь работать за ним сколько угодно. Он уже собирался уйти, когда Чонгук тихо позвал его: — Чимин. Омега обернулся, вопросительно подняв бровь. — Спасибо тебе, — тихо, но очень искренне сказал Чонгук. Чимин опешил. Он не ожидал благодарности, особенно после их последней… стычки. — За что? — спросил он, смущённо опуская взгляд. — За помощь. Несмотря на все наши… недомолвки. В комнате повисла короткая, но тёплая пауза. Чимин молчал, переваривая слова, а потом, не глядя на него, пробормотал: — Да не за что. Он сделал паузу, как будто что-то взвешивая, и добавил ещё тише: — И тебе спасибо. Теперь Чонгук с недоумением посмотрел на него. Чимин, всё ещё глядя в пол, прояснил: — За Донука. То есть… за то, что отвадил его. Чонгук продолжал молча смотреть на него, и это молчание заставило Чимина покраснеть. Он поспешно добавил, уже поднимая взгляд, в котором смешались смущение и лёгкий упрёк: — Хотя твой метод я не одобряю. Это было лишнее. И тут Чонгук не выдержал. На его губах дрогнула, а потом расплылась лёгкая, понимающая улыбка. Ему безумно нравилось, как смущается этот всегда такой уверенный и колючий омега. — Прости, я не понял. Про какой именно метод ты говоришь? — спросил он, делая вид, что не понимает. Чимин аж фыркнул от возмущения, а щёки его залились малиновым румянцем. — Я про твой поцелуй! — выпалил он, снова опуская голову и нервно теребя край своей футболки. — Это было совершенно лишнее. — А я думал, тебе понравилось, — не унимался Чонгук, его голос стал тише, почти интимным. — И что ты разозлился только потому, что я так внезапно остановился. Чимин резко поднял голову. Его глаза, ещё секунду назад смущённые, вспыхнули яростью. — Да не понравился мне твой поцелуй! Самый дурацкий, нелепый и ничего не значащий поцелуй в моей жизни! — выкрикнул он на повышенных тонах и резко развернулся, чтобы уйти. Он не успел сделать и шага. Сильные, но на удивление мягкие руки бережно развернули его обратно и обняли. Обняли крепко, по-настоящему, прижав к широкой, тёплой груди. Чимин замер, не в силах пошевелиться от шока. — Прости, Чимин, — тихо прошептал у него над ухом Чонгук. — Я не хотел тебя обидеть или запутать. Я просто… тоже плохо шучу иногда. Прости. — Он медленно, нежно ослабил объятия и отступил на шаг, глядя в широко раскрытые глаза омеги. — А теперь я тихо-тихо уйду, пока ты ничего в меня не запустил. И он действительно мягко развернулся и вышел из гостиной, оставив Чимина стоять посреди комнаты в полной прострации. Шок медленно отступал, уступая место странной, щемящей теплоте, разлившейся по груди. Давно… очень давно его никто так не обнимал. Не для вида, не в игре, а просто так. С неподдельной, пусть и смущённой, нежностью. Эта простая человеческая близость обнажила то, что Чимин старательно прятал: глубокое, гложущее одиночество, с которым он жил всё это время после ухода стариков. Он глубоко, с лёгкой дрожью вздохнул. Внезапно все дела, все бумаги в кабинете потеряли смысл. Желание работать напрочь исчезло. Медленно, будто во сне, он поднялся по лестнице в свою комнату, закрыл дверь и присел на край кровати, всё ещё чувствуя на плечах тепло тех рук и слыша тот тихий шёпот. Год совместного прожития обещал быть гораздо, гораздо сложнее — и интереснее — чем он мог себе представить. Чонгук, решивший лечь пораньше, тяжело вздохнул, когда его телефон завибрировал на тумбочке. Экран светился именем «Техён». — Алло, дружище! — в трубке послышался бодрый, оживлённый голос. — Я наконец-то вырвался! Могу завтра к тебе примчаться. Ты как, свободен? Чонгук невольно улыбнулся. Голос друга звучал так привычно. — Конечно, приезжай. Завтра во второй половине дня я как раз освобожусь, — ответил он. — Отлично! Тогда до завтра! Положив трубку, Чонгук почувствовал странное спокойствие. Завтра его ждали важные переговоры, а вечером — встреча с единственным человеком, с кем он мог быть абсолютно собой. Наутро он выспался как никогда за последнее время, принял прохладный душ и тщательно подобрал костюм — строгий, тёмно-серый, подчёркивающий серьёзность намерений, но без вычурности. Спустившись на кухню, он застал там Чимина. Тот, уже одетый в простую домашнюю футболку и спортивные штаны, пил кофе у окна, созерцая утренний сад. Услышав шаги, он обернулся, и, увидев Чонгука в полной боевой готовности, неожиданно поперхнулся. Видимо, он успел забыть о сегодняшней поездке альфы. — Кофе… будешь? — спросил Чимин немного неловко, отворачиваясь, чтобы поставить свою чашку в раковину. В его движении читалась какая-то непривычная суетливость. Чонгук смотрел на него, и на его губах появилась мягкая, почти нежная улыбка. Оказывается, этот колючий омега может быть заботливым. Решив не искушать судьбу с утра, он просто кивнул. — Да, если не трудно. — Не трудно, — так же просто ответил Чимин, и его собственные губы дрогнули в лёгкой, ответной улыбке. Он быстро налил свежего кофе из френч-пресса. Выпив кофе и поблагодарив, Чонгук отправился в путь. Накануне вечером он заглянул в кабинет Джихо, и предчувствие Чимина оправдалось — на корпоративную почту действительно пришло письмо с деталями. Сегодня вечером он планировал изучить документы компании глубже. Дорога в город пролетела в напряжённых размышлениях. Подъехав к современному стеклянному небоскрёбу, где располагался головной офис «АгроТех», Чонгук сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Однако его уже ждали. В холле к нему сразу подошёл молодой сотрудник и, вежливо поклонившись, проводил на нужный этаж. К его удивлению, у дверей лифта его встречал сам исполнительный директор, Мин Юнги. Мужчина был несколько необычной для бизнес-среды внешности: очень светлые, почти льняные волосы, фарфорово-бледная кожа и яркие, проницательные голубые глаза. Они синхронно поклонились друг другу. — Доброе утро. Это я вам звонил, — заговорил Юнги, его голос был спокойным, быстрым и чётким. — Мин Юнги, исполнительный директор «АгроТех». Проходите, пожалуйста. Он провёл Чонгука в просторный, стильный кабинет с панорамными окнами и жестом пригласил сесть в одно из удобных кресел напротив стола. — Простите, могу я задать вопрос? — осторожно начал Чонгук. — Конечно, не стесняйтесь, — кивнул Юнги, складывая руки на столе. — Кто является генеральным директором компании? Улыбка Юнги стала чуть шире, но в его глазах не было насмешки. — Видите ли, господин Чон, должность генерального директора у нас вакантна уже продолжительное время и сегодня на повестке будет главным вопросом. Все текущие вопросы решает совет директоров, а операционным управлением занимаюсь я. Почему так сложилось? — он слегка развёл руками. — Предыдущий гендиректор ушёл при загадочных обстоятельствах, которые так и не были прояснены. На данный момент я также представляю интересы семьи второго крупного совладельца, чей пакет акций составляет 10%. — Значит, у компании два основных владельца? — уточнил Чонгук. — Верно, — лаконично подтвердил Юнги, не вдаваясь в подробности. В этот момент зазвонил его телефон. Директор взглянул на экран и поднялся. — Нам пора. Собрание акционеров начинается. Конференц-зал был невелик и оформлен в строгих, минималистичных тонах. За столом уже сидело несколько человек. Юнги быстро всех представил: — Пак Наран, владелец контрольного пакета в 51%. Семья Ли (10% акций) на собраниях не присутствует, их интересы представляю я. Господин Ким, финансовый директор. Госпожа Со, юрист компании. Остальные 9% распределены между миноритарными акционерами, не присутствующими сегодня. Чонгук оценил обстановку. Владелец компании, Пак Наран, был пожилым, но крепким альфой с седыми, коротко стрижеными волосами и умным, внимательным взглядом. Он излучал спокойную, не требующую доказательств мощь. — Итак, думаю, можем начинать, — проговорил Пак Наран. Его голос был негромким, но обладал такой плотностью, что мгновенно приковывал внимание. — Юнги, ты, кажется, уже всё объяснил молодому человеку. Теперь представь его нам должным образом. — С удовольствием, — кивнул Юнги. — Перед вами Чон Чонгук, новый мажоритарный акционер, получивший в наследство от покойного Ким Джихо 30% акций «АгроТех». В зале на секунду воцарилась тишина, настолько глубокая, что было слышно жужжание кондиционера. Первым нарушил её сам Пак Наран. Он поднялся и, к удивлению Чонгука, первым протянул ему руку для рукопожатия. Его хватка была твёрдой и тёплой. — Добро пожаловать. За ним последовали и остальные — Ким и госпожа Со поздоровались с ним без тени высокомерия, с деловым, но не холодным интересом. Чонгук почувствовал неожиданное облегчение. Его приняли. Не как сына Чона, а как самостоятельную единицу. Все расселись. Пак Наран, откинувшись в кресле, изучающе посмотрел на Чонгука. — Фамилия Чон… Ты, случаем, не сын того самого Чона из «Чон Корпорейшн»? Чонгук напрягся, но честно кивнул. — Да. — Хм, — Наран усмехнулся, но без злобы. — Твой отец — та ещё пиранья. Вести с ним дела — всё равно что гладить дикобраза против шерсти. Поэтому наши компании давно разошлись по разным течениям. Не обижайся. Про тебя, кстати, кое-что слышали. За какие такие почести — из родного гнезда выгнали? Вопрос был прямым, почти бесцеремонным. Чонгук почувствовал, как сжимается внутри. Он посмотрел по кругу. На него смотрели не с осуждением, а с чистым, неподдельным любопытством. И он решился. Коротко, без лишних эмоций, он рассказал о неожиданном наследстве, о завещании, о необходимости жить под одной крышей с другим наследником. — Вот это поворот! — Пак Наран рассмеялся, и его смеху, густому и здоровому, вторили тихие усмешки остальных. — Значит, старина Ким Джихо и после смерти устроил всем сюрприз. Что ж, лиха беда начало. Ладно, семейные саги отложим. Сегодня нужно решить главный вопрос — кандидатура на пост генерального директора. Идеи есть? В зале повисло молчание. Акционеры тихо перешёптывались. Чонгук молчал, чувствуя себя лишним в этом обсуждении. Он ещё ничего не знал о компании. И тогда подал голос Мин Юнги. — А что, если мы рассмотрим совершенно нового человека? Того, кто не связан со старыми схемами и может принести свежий взгляд. Например, господина Чон Чонгука. Чонгук почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он даже не успел открыть рот, как вмешался финансовый директор, Ким. — Идея радикальная. Я не против нововведений, но нужно учитывать: он вырос в лоне конкурентной структуры. Это риск. — «Чон Корпорейшн» — не наш конкурент, — парировал Юнги, сохраняя ледяное спокойствие. — Наши рынки и продукты пересекаются минимально. Это абсолютно две независимые компании. Все взгляды устремились на Пака Нарана. Тот сидел, подперев подбородок сцепленными пальцами, его взгляд был прикован к Чонгуку. Минута тягучего молчания показалась вечностью. — Что ж… — наконец произнёс старый альфа. — Я не думаю, что это плохая идея. Можно дать шанс. А ты как на это смотришь, Чонгук? Как он смотрит? Его разум метался между паникой и азартом. Это было безумием! Ставить во главе многомиллиардной компании человека с улицы? — Я… честно говоря, не уверен, — начал он, тщательно подбирая слова. — Это решение, основанное на мнении всего двух человек, и я… — Вот и прекрасно! — Пак Наран перебил его так, будто Чонгук только что выразил полную готовность. — Значит, возражений нет. Тогда голосуем. Кто за то, чтобы Чон Чонгук занял пост генерального директора «АгроТех»? Он первым поднял руку. Через секунду, почти синхронно, подняли руки Мин Юнги, финансовый директор Ким и юрист Со. Чонгук сидел, не в силах пошевелиться, ощущая, как пол уходит у него из-под ног. — Все единогласно, — констатировал Пак Наран. — Госпожа Со, внесите в протокол. Приказ о назначении подпишу сегодня же. — Он встал, снова подошёл к Чонгуку и крепко пожал его руку. — С понедельника приступаешь к обязанностям, господин директор. Удачи. Он вышел из зала, за ним последовали остальные. Рядом с ошеломлённым Чонгуком остался только Мин Юнги с его лёгкой, неизменной улыбкой. — Поздравляю с назначением, господин Чон. Не стоит так удивляться. У вас второй по величине пакет акций. В каком-то смысле, эта компания теперь почти так же ваша, как и господина Нарана. Пойдёмте, я покажу вам ваш новый кабинет. Путь домой Чонгук проделал в состоянии глубокого, почти сюрреалистического шока. Он машинально вёл машину, а в голове проигрывал сцену за сценой. Генеральный директор. Его. Человека, которого в родной компании считали бесперспективным. Он не просто получил наследство — ему вручили ключи от целого королевства. И теперь ему предстояло не только выжить в одном доме с непредсказуемым омегой, но и возглавить многомиллиардный бизнес, о котором он ещё вчера знал лишь по названию. Чувство было сродни тому, когда тебя выталкивают из самолёта с парашютом, который, возможно, даже не упакован. Страшно. Но чертовски… захватывающе. Кабинет в старом особняке. Поздний вечер. Воздух в комнате был густым от запаха старого дерева, дорогого коньяка и тихой, неподвижной власти. Лишь мягкий свет настольной лампы выхватывал из полумрака столешницу из тёмного дуба и руки господина — узловатые, с возрастом, но по-прежнему сильные, лежавшие на красном сафьяновом переплёте старой книги. Помощник стоял в почтительной тени у двери, его фигура сливалась с темнотой. Его голос, когда он заговорил, был тише шелеста страниц. — Господин… вы уверены? — в этом шёпоте читалось не только подчинение, но и тень тревоги, давней, как и их общая тайна. Господин не повернулся. Он смотрел в чёрное зеркало окна, в котором отражались очертания комнаты и его собственное, бледное, словно высеченное из мрамора лицо. В отражении его глаза, обычно скрытые за пенсне, горели холодным, неумолимым огнём. — Да, — его собственный голос прозвучал так же тихо, но в нём была сталь, закалённая десятилетиями. — Я ему обещал. У его смертного одра. Обещание, данное умирающему другу… — он сделал едва заметную паузу, и в комнате, казалось, замер сам воздух. — Оно важнее любых условностей. Важнее времени. Этот… мошенник слишком долго занимал не своё место. Пил соки из того, что ему не принадлежало. Пока у меня ещё есть силы и хоть какая-то власть в этих старческих руках, я должен это сделать. Должен. Он медленно развернул кресло. Свет лампы упал на него полностью, выхватив морщины на лице, но и твёрдый, как гранит, подбородок. Его взгляд был направлен куда-то сквозь помощника, в прошлое, полное теней и невысказанных слов. — А молодой господин Чонгук… — помощник сделал шаг вперёд, и свет коснулся его озабоченного лица. — Ведь он не должен пострадать? Всё может стать… слишком опасным. Господин закрыл глаза на мгновение, словно взвешивая риски на незримых весах совести. — Я постараюсь, Чан Хо, — сказал он уже мягче, обращаясь к помощнику по имени, что делал лишь в моменты предельной откровенности. — Ни Чонгука, ни Чимина, их пальцем тронуть не должны. Они пешки в чужой игре, которую начали не они. Но иногда, чтобы защитить пешку, нужно снести с доски ладью. Он пристально посмотрел на помощника, и в его взгляде вспыхнула прежняя решимость. — Сообщай мне о каждом их шаге. Каждой встрече, каждой поездке. И поставь людей следить за Чон Мин Су. Самых ненавязчивых, самых лучших. Пусть он даже тени своей не заподозрит. Помощник, Чан Хо, глубоко склонил голову. Он понимал масштаб. Имена, которые только что прозвучали, были звеньями в цепи, тянувшейся из глубины десятилетий. — План приведён в действие, — прошептал господин, снова глядя в тёмное окно, где начал накрапывать дождь. Капли стекали по стеклу, как слёзы. — Эту машину, Чан Хо, уже не остановить. Она катится. И сметёт всё на своём пути, что встанет поперёк обещания. Или… очистит дорогу для истинных наследников. — Да, господин, — Чан Хо поклонился ещё ниже, его тень на стене изогнулась в немом уважении и преданности. — Всё будет выполнено в точности. Он бесшумно вышел, закрыв за собой массивную дверь, которая захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Господин остался один в кольце света, лицом к ночи и дождю. Его пальцы сжали подлокотники кресла. Т— Прости, старый друг, — тихо проговорил он в пустоту, обращаясь к призраку из прошлого. - Я исполню свой долг. Пусть даже для этого придётся всколыхнуть само дно. А за окном дождь усиливался, смывая следы дня и готовя почву для новой, тёмной и неумолимой игры, в которой молодые наследники в далёком горном поместье даже не подозревали, что стали главными фигурами.