Мне холодно?

Я снова ученик. Уроки «Как жить новую жизнь Итана» - Преподаватель – Итан. Этим утром за восемь месяцев моего прибывания в деревне, впервые пошел с мамой на воскресную молитву. Я молюсь богам в которых никогда не верил. Прости нам грехи наши, как и мы прощаем. Вдох. Выдох. Отпускаю. Теперь же буду более благодарным за то, что мне дали. Я уже благодарю за то, что испытываю сейчас. Повторяю слова, в которые не верю. Дай мне увидеться с ним. Я думал, что проповедую любовь и взращивал ее в своем сердце. Но оказалось, что я стал основополагателем секты, поклоняющейся дьяволу. И ее главной жертвой. Агнец что был вознесен на пьедестал алтаря. «Спаси и сохрани» *** С самого начала дня было что-то по-другому. Слишком спокойно. Я прислушивался к ощущениям внутри не меньше, чем минут пять, но было тихо. Будто первое снежное утро, когда ты проснулся раньше города, и тишина приятным одеялом укрыла улицы. Солнечный свет проникал через задернутые светлые льняные шторы рассеивая его по комнате. Я даже дышать стал медленнее и будто тише, как мягко. Прикрываю глаза и отдаюсь ощущениям —в кровати я не один. Легкое дыхание фантома едва щекотало волосы на затылке. Как же не хотелось разрушать утреннее умиротворение. Я не хочу опять в снег. Подумаю об этом потом. Опять падаю в сон. Повторное пробуждение не изменило ощущения наступивших изменений. Неужели мои молитвы были услышаны? Время на часах показывает уже не такое, но все же ранее утро. Встаю с кровати со вздохом и распахиваю шторы. Легкая прохлада приятным прикосновением проходится по голому торсу. Перевешиваюсь через подоконник. Как же приятно. Боковым зрением замечаю дымку, фигуру сбоку дома. Склоняю голову в ту сторону пытаясь сфокусироваться. Не страшно. Так и не разглядев ничего с легкой усмешкой, пошел умываться. В саду приятно пахнет цветами. Сегодня розы особенно желтые — как если бы солнце спрятало в них свои лучи. Они будто смотрят на меня дольше, чем должны. Тепло в груди уже не так радует — больше щекочет, словно предчувствие чего-то. Под кожей. Прохожусь кончиками пальцев по лепесткам. Розы с интересом разворачивают бутоны в мою сторону. Их легкие прикосновения ко мне в ответ так и шепчут: Мы посеяли в тебе семя — и ты зацветешь. Перестань сдирать корку с ран. Твои раны затягиваются. Ты вылечишься, и мы покинем тебя. Ведомый ими подольше остаюсь у благоухающих кустов. Вдыхая запах — выдыхаю усталость. Очищение. Деревня отвечала умиротворением, и кто я такой что бы менять давно принятые устои? Я сам решил перестраиваться в такт пространству. Господи, прости меня. Освободи нас. — Дорогой, выпей чай, - спокойный голос мамы приятно ласкает слух, — я открыла варенье, но уже ухожу на работу. Легко ступаю прочь из сада. Решаю быстренько смазать петли. Пока сходил за маслом услышал, что мама уже закрыла за собой дверь. Присаживаюсь на корточки перед петлями, и замечаю высокую фигуру среди кустов. Утренний визитер. Его рост кажется мне смутно знакомым, но подняв полностью взор на кусты, там уже не было никого. Тебе нравится мой сад? Отворачиваюсь от кустов и иду мыть руки что пропахли машинным маслом. Уже у мойки понимаю, что не позавтракал, собираю легкий бутерброд, поставив на стол возвращаюсь за кружками и чайником с ежевичным чаем. Только после того, как поставил вторую кружку на стол, задумался о том, для кого я ее черт возьми взял? Я вздыхаю с разочарованием и все-таки присаживаюсь за стол. Возможно какие-то действия будут уходить из моей жизни намного дольше чем я думал. - налей чаю, какой из тебя хозяин? За стол я садился один. Но напротив меня точно сидят. Будто видение, стоит повернутся с улицы на место напротив, как он оказывается за спиной. Если не смотреть на него будет прямо передо мной. — Ждал меня? Не соврешь. Я знаю ответ, - его голос тоже что и щебетание птиц, нужна тишина что бы расслышать, — так долго к тебе шел. Впусти меня. Словно зачарованный наливаю чай в кружку, что покрылась инеем. — А ты? Думал обо мне? – из груди вырывается короткий смешок, - Знаю, что да. Знаю, что не услышу правду. Видение показывает себя буквально пару секунд. Чистый обжигающий лед трогает душу. Жарко. - ты не убежишь от меня, - легкой дымкой растворяется в воздухе. Я хочу ответить, но язык не слушается. Слова застряли где-то между вдохом и выдохом. Я хотел прикоснутся к нему? Промаргиваюсь. Никого нет, дома тихо. Легкий ветерок звоном проходится по колокольчикам на крыльце дома. Мир будто встал. Списав всё на ранний подъём и затянувшийся недосып, встаю из-за стола. Надо бы поискать работу. Быстро прибираю за собой кухню. Иней что покрывает стенки второй кружки среди лета уже не удивляет. Я ведь тоже покрыт инеем. Это метка дьявола или напоминание кому я принадлежу? «Господи, очисти мой разум» На улице конец августа, солнечные лучи приятно касаются кожи лица, как будто прикосновения мамы. Вокруг уютная тишина. Легким шагом прогуливаюсь по деревне. Многие сельчане сейчас на работах, на улицах никого. Так много деревьев вокруг. Ноги сами несут меня по непротоптанным тропам. Таким темпом дохожу до полузаброшенной церквушки в лесу. Небольшой храм стоит окруженный зеленью. Дверь открыта будто знает, что сегодня ее навестят. Воздух внутри другой — вязкий. В нём пахло пылью и чем-то забытым. На стенах висят небольшого размера иконы. Лики святых даже сквозь пыль взирают прямо на меня. В середине зала стоит постамент, на котором будто что-то накрыто плотной тканью и крест сверху. Похоже на какой-то алтарь. Вдыхаю запах ладана глубже. Различаю в себе чувство похожее на сожаление. Усмехаюсь. Да, похоже мне действительно грустно от того, что я начинаю отпускать Айзека. Мне стало настолько привычно жить в том переломном вечере. Открывая дверь в будущее хоть пока и не зримое для меня, мне грустно что на пороге я один. Ухожу с громким хлопком деревянных дверей. Не нравится мне то откровение что приходит в след за тем, кто оставил меня в аду. Домой я вернулся, когда солнце опускалось за горизонт. Закрываю калитку и слышу легкие смешки с кухни. Мужские смешки. Чуть ли не бегом направляюсь в их сторону. У нас гости? Не может быть что это он.   Алекс. Бросаюсь к давнему другу. К чистой частичке прошлого, не прикрытой занавесой грусти о произошедшем. Алекс так же подскакивает с места и будто влетает в мои объятия. — Итан! Ты наконец то вернулся, - в голосе Алекса проскальзывают слезы. Так приятно что и он по мне скучал, — я так волновался, - и тут же тычек в плечо. Так и думал, что разозлю его игнорированием. — Давай не тут, а? – отхожу от парня, но закидываю ему руку на плечо, — Мам мы пойдем прогуляемся, а это эта маленькая истеричка как в твоих мелодрамах устроит представление. Алекс расслабился под моей рукой и еще раз тыкнул в бок своим худым пальцем за издевательство. Переношу его рюкзак к себе в комнату, сегодня придется потесниться. И мы выходим на улицу. Веду его в мою тихую гавань. За разговорами не заметили, как мерили берег речки шагами более двух часов. Как же мне этого не хватало. — Ты не думал вернуться в город? – будто между делом спросил Алекс. И тут я осознал, весь прошлый разговор это был просто прелюдией. — Я сам, конечно, не видел, но Сэм говорит, что там клиника, - от меня не ускользают подглядывания украдкой. Что ж и его можно понять, неизвестно как я могу отреагировать, и от этого даже как-то совестно. — Нет. Это считай будет само саботаж, - легкая улыбка трогает губы. Картинки возможного ярко представились в голове, — но я не могу сказать, что никогда не думал об этом, но всегда ощущаю себя овцой на заклании. Мне уже не больно. Меня уже не выворачивает. Просто снег ложиться. Тихо покрывая слой за слоем уродливые рубцы. — Знаешь, мне тебя очень не хватает, - и так сразу легко, — я скучаю по тебе. С Сэмом оказывается так скучно, он такая ханжа. Ты знал? — Ахах, я больше, чем уверен, что тебе это и надо. Иначе совсем распоясался бы. — Ой бог мой, ты тоже ханжа теперь, нет, я совсем этого не выдержу, — вот оно. Уже забыл, что могу так улыбаться, щекотно в груди. Смех льется так легко. Мы дошли до импровизированного причала, Алекс вглядывался в темноту воды. — Теперь, я понимаю почему ты здесь так долго. Мы с Алексом присаживаемся на сырое дерево, что иногда служит местом привала для ловли рыбы. Двигаемся совсем близко, так что наши плечи и бедра плотно соприкасаются друг с другом. — Я недавно узнал новую вещь. Знаешь, есть такая штука как феномен падающего снега, - друг кладет свою голову ко мне на плечо, — когда происходит что-то хорошее, но человек не может заставить себя радоваться. Он просто имитирует положительные эмоции, чтобы вызвать "мимическую память" и действительно их испытать, - больше чувствую, чем слышу, что друг вздохнул, — Но обычно это не помогает Не зря мы с ним так долго дружим. Он чем-то похож на одну из моих роз. Такой же понимающий. Его прикосновения не кажутся чем-то инородным. Я просто смотрю в темную толщу воду и понимаю, что все делаю правильно. Но что-то внутри отзывается на его слова — чувствую, что что-то смотрит на меня из-под воды в ответ. Я выздоравливаю. Крепко обнимаю Алекса. Слезы из глаз льются как-то незапланированно, но что-то внутри сдвигается со своего места. В голове шумит, но приятно. Со слезами пришло облегчение. Отпадает то, что давно сидит. Как же я рад что он приехал. Воздух стоял ровно. Ни ветерка, ни шороха воды. Слишком тихо — будто сама река задержала дыхание. Наплакавшись вдоволь, мы вернулись домой пить чай, и развлекать маму совместными историями. Только вот не один Алекс был незваным гостем. Но он был желанным. «Скоро», — прошелестел сад, и я впервые позволил себе поверить. Мы наговорились с Алексом далеко за полночь. Решаю показать другу сад. Шестым чувством понимаю, что цветы с удивлением встречают гостя. Первый за все время их цветения. Первый живой. Но этот раз я не ограждаю их от чужого взгляда. Стоя рядом со мной, Алекс помогает в чистке кустов. — Вы с Айзеком тоже когда-то растили розы, да? – шепотом словно мы на уроке задал вопрос Алекс, — у Вас тогда такие бутоны большие были, мы с Сэмом обзавидовались даже. Я не стал отвечать, просто слегла прикрыл глаза чуть погрузившись в воспоминания. Да, когда-то так и было. Вспоминаю что в дни, когда я смотрел как Айзек ухаживает за цветами влюблялся в него все больше. Я замираю на мгновение, стараясь не быть слишком подозрительным. У меня за спиной опять он. Фантом знакомыми движениями берет ножницы. И вот обрезаем сухие ветви уже втроем. Кажется, что вместе с ними я отрезаю и остатки боли. Уже после, умываясь перед сном, замечаю — сухие шипы слегка порезали кожу, и я сжимаю ладонь в кулак усиляя жжение. *** Перед кроватью становлюсь на колени. Говорю всё те же слова — теперь без дрожи, без веры, без отчаяния. Наверное, так и выглядит покой — когда не веришь ни в Бога, ни в дьявола, ни в то, что можешь упасть. Лежа в кровати, я понимаю — я молюсь не о прощении, а о тишине.                  *** Утром, с теплотой на душе проводил друга в город. Мы опять всплакнули при объятиях. Так не хочу, чтобы он возвращался обратно. Одного дня было мало. Он уехал, но внутри не пусто — со мной будто осталась тень от его тепла. Дом снова дышал тишиной, но уже не моей. Чай был тёплым, но кружка холодила ладони. Я не стал смотреть на неё. Может рубцы и не сойдут до конца, но точно знаю, что затянуться и перестанут кровоточить.