Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

Гарри считает, что лучший способ отсрочить неизбежную взбучку, которую ему устроит Гермиона, — это не появляться там, где она его ждёт. Долго это не продлится, и, конечно же, никогда не мешало получать нагоняй от Патронуса-выдры, но он готов рискнуть. Итак, в четверг Гарри аппарирует к дому Андромеды. Он думает, что сможет расспросить её о Нарциссе, но с удивлением обнаруживает, что дверь открывает Тедди. — Ты уже на каникулах? — спрашивает он, когда мальчик мчится обратно по коридору, зовя бабушку. Из кухни появляется Андромеда, вытирающая руки кухонным полотенцем. — Он простудился, — объясняет она. — Ничего такого, с чем ещё не сталкивалось Перечное зелье, но он был немного расстроен, когда проснулся, и, честно говоря, всё, чем они занимаются в школе в это время года, — это делают рождественские украшения и готовятся к выступлению в конце семестра. — Помоги нам испечь печенье, Гарри! — кричит Тедди из кухни, и голос у него совсем не больной. — Мы готовим имбирное печенье. Почему бы тебе не раскатать тесто, а я приготовлю кофе? Гарри соглашается и моет руки в раковине, пока Андромеда машет волшебной палочкой над чайником. Тедди стоит на низком табурете, чтобы оказаться на уровне кухонного стола, и, кажется, на его руках и лице уже больше муки, чем нужно для печенья. — Сколько плохих парней ты поймал на этой неделе? — спрашивает он с горящими глазами, когда Гарри берёт в руки скалку. — На этой неделе ни одного, — вынужден признать он, вспоминая бледное, застывшее лицо Малфоя. Он одёргивает себя и пытается придумать какую-нибудь историю, которая понравится Тедди. — Но в прошлом месяце нам с Гермионой пришлось гоняться за ними на мётлах! Лицо Тедди сияет, и Гарри с головой погружается в ритмичное раскатывание теста, рассказывая мальчику о своей работе. Андромеда наливает ему кофе и вручает Тедди формочки для пряников в виде человечков, деревьев и звёздочек. Гарри помогает ему переложить мягкие фигурки на поднос, скатывает остатки теста обратно в шар и раскатывает его снова. — Это для тебя, Гарри, — объявляет Тедди, выкладывая тесто в форме буквы «Н» на поднос. Гарри с любопытством смотрит на формочку и на Андромеду. — Там где-то ещё есть буква «О». Кажется, ты должен делать печенье «хо-хо-хо». — Крутая змейка, — говорит Тедди. Гарри почти уверен, что рождественских змеек не существует, если только у волшебников нет совсем другой версии истории Адвента, которую он каким-то образом пропустил. Он с удивлением замечает, что мальчик смотрит на него, и понимает, что рассеянно скатал оставшееся тесто в длинную тонкую колбаску. Гарри расплющивает её тыльной стороной ладони. — Ладно, — поспешно говорит он, прежде чем Тедди успевает возразить, — давай поставим их в духовку. Тедди, похоже, расстроился, узнав, что теперь ему ничего не остаётся, кроме как ждать, пока печенье испечётся и остынет. Когда Андромеда предлагает ему помочь с мытьём посуды, он тут же начинает театрально изображать симптомы простуды и уверяет их, что ему действительно нужно вернуться в постель. Андромеда с кривой улыбкой выпроваживает его из комнаты. — Я был вчера в Малфой-мэноре, — тихо говорит Гарри, набирая воду в раковину и ставя миски и ложки для смешивания мыться самостоятельно. Он знает, что за эти годы Андромеда и её сестра достигли робкого примирения, но не уверен, что они часто видятся. — Обычное расследование, — продолжает Гарри в ответ на её вопросительный взгляд. Он решает, что может не рассказывать о том, что его отстранили, но он всё равно следит за расследованием. Это не имеет отношения к истории. — Вероятно, кто-то пытается создать им проблемы теперь, когда Ма… Драко вернулся. Имя звучит непривычно и тяжело. Андромеда печально кивает, как будто этого и следовало ожидать. — Просто… я понимаю, что Нарциссе нездоровится. И дом казался таким закрытым. Совсем не… рождественским, — бормочет Гарри, обводя рукой тёплую и уютную кухню Андромеды, где уже витает аромат свежеиспечённого печенья, над задней дверью висит венок, а кухонный камин украшен мишурой. — Вы не знаете, всё ли с ней в порядке? Андромеда вертит в руке чашку, словно пытаясь решить, что сказать. — Цисси осматривали лучшие врачи. Ни один из них не смог помочь. Я знаю, Драко убеждён, что её недуг неестественен. Что кто-то сделал это с ней, то ли в отместку за прошлое, то ли потому, что она старалась держаться подальше от всего непристойного, что происходит сейчас. Только Андромеда могла использовать слово «непристойный» для описания Новых Пожирателей смерти и не вызвать у Гарри раздражения. — Но буду честна с тобой, Гарри. Думаю, она просто устала, одинока и убита горем. Люциус был злым человеком, но тот Люциус, которого она знала, был любовью всей её жизни. Азкабан превратил его в пустую оболочку. И я думаю, она просто… сдалась. Гарри никогда не испытывал ни капли сочувствия к Люциусу Малфою, но его сердце слегка сжимается, когда он думает о Нарциссе. И мысль о том, что Малфой считает, будто в этом замешана третья сторона, вызывает у него дискомфорт. Почему Драко ничего не сказал? Есть вещи, которые могут сделать авроры, есть способы определить, замешана ли здесь тёмная магия… — В любом случае, я не думаю, что она вообще осознаёт, что сегодня Рождество, поэтому, полагаю, Драко просто не стал заморачиваться с украшениями и прочим. Он очень много работает в больнице, так что в этом нет особого смысла. Гарри думает об этом, пока не раздаётся сигнал заклинания Темпус, сообщающий, что печенье пора вынимать из духовки. Он всё ещё думает об этом позже тем же утром, когда Тедди слишком сильно сжимает кондитерский мешок и красная глазурь брызжет на них обоих. Гарри размазывает её по носу, называя его Рудольфом и издавая визгливые смешки. Он определённо всё ещё думает об этом, когда заканчивает уборку и складывает печенье в жестянку, чтобы отнести в Мунго. Вечером, когда Гарри наконец возвращается домой после визита к Белль и встречи с Роном за кружкой пива, он оказывается в своей гостиной и смотрит на гигантскую рождественскую ёлку. Что там говорил Малфой? «Звезда на верхушке такая яркая, что я подумал, будто кто-то наколдовал её прямо с неба». Кричер, скорее всего, сдерёт с него шкуру, но об этом он подумает позже. Гарри не может вспомнить нужное заклинание и вынужден достать старый учебник с верхней пыльной полки. Он то и дело чихает, перелистывая страницы в поисках нужного заклинания, а затем торжествующе захлопывает книгу. Он достаёт палочку и сосредотачивается на дереве. «Экскамбио!» Раздается какой-то свистящий звук и вспыхивает очень яркий свет, который заставляет Гарри на мгновение крепко зажмуриться. Когда он снова открывает глаза, его лицо расплывается в широкой улыбке. Теперь в его гостиной на площади Гриммо стоит очень кривобокая, полумёртвая ель в ведре, украшенная поющими игрушками из «Вредилок», которые, кажется, так ошарашены своим внезапным перемещением, что даже не жужжат. Кричер точно его убьёт. Гарри думает, что оно того стоит.