Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

— Накричи на меня. Гермиона поднимает взгляд от стола и выгибает бровь. — Что, прости? — Накричи на меня. Я знаю, что ты хочешь. Ты знаешь, что хочешь. У тебя явно не было времени, иначе твоя выдра вчера бы меня догнала. Гермиона откидывается на спинку стула, откладывает перо и смотрит на него так, словно он сошёл с ума. — Гарри, ты пришёл на работу — снова, — хотя тебя отстранили, специально для того, чтобы я тебя отчитала? — Нет. Но мне показалось разумным разобраться заодно и с этим. Гермиона раздражённо усмехается: — Тебе повезло. То раздражение, которое я испытывала в среду, прошло. Если ты хочешь дружить с Драко, меня это не касается, но если ты позволишь этой дружбе снова помешать расследованию, я тебя прокляну так, что все кости исчезнут из твоих ног. Гарри с ужасом вспоминает школу и свою безвольную руку. Он невольно вздрагивает. — Мы не друзья. Просто… — Тогда зачем ты здесь, если не для того, чтобы выслушивать упрёки? — Я всё думаю о рейде. Я что-то упустил, но не могу понять, что именно. Я хотел посмотреть на это в Омуте памяти. На лице Гермионы появляется сочувствие. — Гарри, ты же знаешь, что при травмах головы… — Знаю, знаю, — торопится он. — Шансов мало, но я хочу посмотреть. Кивнув, Гермиона идёт вместе с ним к Омуту памяти Департамента и ждёт, пока он извлечёт воспоминание из своей головы и выльет его в мерцающую чашу. Они оба погружаются, и Гарри требуется время, чтобы привыкнуть к жуткому ощущению, что он видит себя в этом воспоминании. Гарри наблюдает за ними, не сводя глаз с пригнувшихся фигур у задней двери, в нескольких шагах от подвала Марсдена. Они ждут сигнала от команды, стоящей у входа. Он вглядывается в собственное лицо — маску сосредоточенности, которая внезапно превращается в маску действия. Гермиона кричит. Воспоминание мерцает и исчезает. Он в расстроенных чувствах поднимает голову из Омута памяти. — Гарри, ты же знаешь, что воспоминания ненадежны, когда ты без сознания. Если бы я думала, что это нам чем-то поможет, я бы заставила тебя просмотреть их раньше. Это жутко раздражает, вот в чём дело. Гарри надеялся увидеть хоть что-то в первые секунды после того, как вошёл в подвал. Что-нибудь, что поможет Белль. — Ты ничего не нашла в мэноре? — спрашивает он, испытывая судьбу. Гермиона не должна ничего ему рассказывать, а он только усугубил ситуацию, появившись там раньше неё. Она качает головой: — Я правда думаю, что кто-то просто пытался подставить Малфоев. Эта идея вызывает у Гарри необъяснимое раздражение — мстительные кретины тратят драгоценное время авроров впустую. Он оставляет Гермионе коробку с имбирным печеньем и направляется в больницу. Не то чтобы Гарри совсем забыл о ёлке, но, увидев её на посту целителя, всё равно испытывает лёгкое потрясение. Восьмифутовая ёлка сияет отражённым светом, а её богато украшенные игрушки танцуют и сверкают на фоне унылого больничного интерьера. Почему-то за пределами площади Гриммо она кажется ещё более впечатляющей. — Мерлин, — выдыхает он. — Разве не удивительно? — соглашается Мелинда, широко улыбаясь. — Она появилась только вчера вечером. Напугала бедную Магду до полусмерти. Гарри рискует взглянуть на Страшную Магду, которая, прищурившись, смотрит на него. Он быстро отводит взгляд. — Какая красивая, — вздыхает Мелинда. — Настоящая ёлка. И Кейси говорит, что украшения очень старые. Древние, как фамильная реликвия чистокровных. В них есть что-то особенное. Гарри прикусывает язык, надеясь, что на украшениях нет выгравированных гербов Блэков или семейных лозунгов, и что они не будут оскорблять маглорождённых, как это делала старая Вальбурга, пока ему наконец не удалось снять её со стены. — И, как ещё одно рождественское чудо, она буквально растопила МакФрости. — Малфоя? — Когда сегодня утром он пришёл на дежурство, то чуть не упал в обморок. Клянусь, он просидел тут целых пять минут, просто глядя на неё с этой мечтательной улыбкой. Мы все думали, что он ненавидит Рождество, но он определённо не ненавидит эту ёлку. Гарри опускает голову, надеясь, что улыбка его не выдаст. — Конечно, несколько мгновений спустя он разразился такой непристойной тирадой на французском, что наши переводческие чары её запикали, — продолжает она. — Но в этот краткий славный миг он казался настоящим человеком, а не ядовитым щупальцем в теле модели с подиума. Это было мило. Определённо, оно того стоило, думает Гарри. Вернувшись домой на Гриммо, он украдкой заглядывает в гостиную. Ёлки из Мунго нигде не видно. Пустое пространство заполнила пара декоративных оленей, сквозь рога которых пропущены гирлянды. Он начинает расслабляться и думать, что, возможно, ему всё сойдёт с рук и Кричер на самом деле не так уж зол, как вдруг слышит над собой ужасный, оглушительный звук: Бум! Сначала он думает, что это Кричер опять что-то опрокинул на чердаке, но потом звук повторяется, на более высокой, фальшивой ноте: Бам! С третьим ударом колокола Гарри поднимается по лестнице, чтобы разобраться, в чём дело, и ужасный шум только усиливается, когда он достигает лестницы, ведущей на чердак. — Кричер, почему, ради всего святого, теперь из крыши торчит такая громкая и особенно отвратительная колокольня?! — Хозяин целыми днями ходит с колокольчиками и читает книги. Кричер восстановил семейный колокол Блэков и расширил семейную библиотеку. Хотя Хозяину, возможно, не всё придётся по вкусу из дополнительного каталога. Маленький сморщенный эльф скрещивает руки на груди и вызывающе смотрит на Гарри снизу вверх. — Хорошо. Прежде всего объясни мне, глухой старый хрыч, почему, чёрт возьми, он звучит так ужасно?! — Семейный колокол стал звучать не так, как раньше, когда великан возмутился отсутствием вежливости со стороны Каледонии Блэк и решил разрушить колокольню. И заодно половину этого дома. Колокол снова звенит, и звук настолько фальшивый, что Гарри приходится зажать уши. — Чёрт возьми, прекрати это! — Колокольный звон — часть традиционного рождественского сезона, — уверяет его Кричер и с хлопком исчезает. Гарри понятия не имеет, как остановить колокол, — множество заклинаний не дают никакого результата. В конце концов он превращает несколько коробок со старой одеждой в большое мягкое одеяло и накидывает его на колокол, чтобы заглушить шум. Затем он накладывает на чердак все известные ему заглушающие чары, прежде чем соседи пожалуются на шум, и ему придётся объяснять, почему у него на крыше дома в Ислингтоне стоит колокольня размером с собор. Тем не менее, если колокольня — единственное возмездие Кричера за кражу рождественской ёлки, Гарри решает, что ему повезло. Пока не ложится спать и не обнаруживает ёлку из Мунго, почётно стоящую у стены его комнаты, надёжно прикреплённую к полу приклеивающими чарами. Каждая из игрушек «Вредилок» распевает песни во весь голос.