Tell Me the End at the Beginning / Скажи мне вначале, чем всё закончится

Около двух часов ночи Гарри смиряется с поражением и посылает Патронуса к Рону, чтобы тот дал ему указания, как отключить рождественские украшения. — Тебе повезло, что я сейчас с ребёнком, — отвечает ему джек-рассел терьер через несколько минут. — Просто спусти их в подвал, а я разберусь с ними завтра. Гарри вздыхает и посылает своего оленя обратно, чтобы тот сбивчиво объяснил, что он не может убрать игрушки из своей спальни. Гарри считает, что мог бы прожить и без того, чтобы услышать, как светящаяся призрачная собака говорит: «Надеюсь, это не какой-то извращённый секс, приятель». Через мгновение прилетает сова с письменной инструкцией по контрзаклинанию. В комнате Гарри воцаряется блаженная тишина, и он, измученный, проваливается в сон. Утром он решает, что ему лучше пойти и объясниться с Роном, прежде чем тот расскажет Джорджу, и вся семья начнёт гадать, чем он занимается по вечерам. Когда он выходит из камина, доносящийся из магазина шум говорит о том, что там довольно многолюдно. Рон наполняет ещё одно ведро гигантскими леденцами. — Ты что, в два часа ночи украшал дом? — смеётся Рон, пока Гарри отряхивается. Он вздыхает, объясняя безумную месть Кричера и то, что теперь ему нужна Гермиона, чтобы помочь убрать чёртову колокольню. Гарри протягивает руку, чтобы помочь Рону расправить связку тростей, но тот шлёпает его по руке: — Осторожно, что ты делаешь? Ты же без перчаток. Гарри впервые замечает, что Рон действительно в перчатках. — Они опасны?! — спрашивает он ошеломлённо. — Нет, — усмехается Рон, — но они могут тебя укусить, если не будешь осторожен. Немного жалят. Гарри с ужасом смотрит на огромные леденцы. — А чего ты ожидал, Гарри? Что они будут спокойно сидеть и ждать, пока их съедят? Гарри думает, что ему нужно взять напрокат фильм «Вилли Вонка» и показать его Рону. Волшебные сладости выходят из-под контроля. Открывая книгу у постели Белль в тот день, он думает о гигантских леденцах и о том, как Алиса то растёт, то уменьшается. Когда не знаешь, где твоё место, и не чувствуешь себя своим ни тут, ни там. — «По местам!» — крикнула Королева громовым голосом, и люди бросились в разные стороны, сталкиваясь друг с другом; однако через минуту-другую они успокоились, и игра началась. Алиса подумала, что никогда в жизни не видела такого странного крокетного поля: оно было всё в гребнях и бороздах; шарами служили живые ежи, молотками — живые фламинго, а солдатам приходилось сгибаться пополам и стоять на руках и ногах, чтобы образовать ворота. Гарри думает об одиннадцатилетнем Роне, сидящем верхом на каменном коне и противостоящем безжалостной белой королеве МакГонагалл. — Думаю, Льюис Кэрролл всё-таки был волшебником, Белль, — вздыхает он, кладя закладку на место и закрывая книгу. Гарри решает пойти и расспросить Малфоя о его матери и о подозрениях, что её болезнь может быть неестественной, но когда он приходит в кабинет, Малфоя нигде не видно. Кто-то закрыл табличку с именем целителя Мэйсона наклейкой с надписью «Специалист Малфой». Это настолько ленивое решение, что оно вызывает у Гарри раздражение. Он взмахивает палочкой в сторону стены, и наклейка исчезает, а буквы под ней превращаются в имя Малфоя. Он удивляется, почему Малфой не сделал то же самое. Дверь в кабинет открыта, и когда Гарри заходит внутрь, у него возникает больше вопросов, чем ответов. Малфой вернулся две недели назад, но, похоже, он почти не бывал в этой комнате, хотя Гарри знает, что тот работает подолгу и всё время проводит здесь. Кто-то притащил сюда шкаф для документов, но в остальном унылое пространство осталось прежним. По эту сторону стола нет даже стула, как будто Малфой никогда не принимает — или, возможно, не поощряет — посетителей. Что-то в этой мрачной маленькой комнатке навевает на Гарри грусть. Как будто Малфой не планирует задерживаться здесь надолго или считает, что не заслуживает собственного кабинета. Всё это кажется таким временным. Поддавшись порыву, Гарри возвращается в комнату Белль и с помощью заклинания, которому Гермиона научила его много лет назад, дублирует магию. Затем он возвращается в кабинет Малфоя, заставляя исчезнуть сломанные жалюзи и оценивая тусклое непрозрачное стекло за ними. Он накладывает чары на окно: — Симило! Стекло рябит, и на секунду он беспокоится, что заклинание не сработало, но затем изображение мерцает и становится чётче, как в телевизоре при точной настройке. В поле зрения отчетливо проступают заснеженные сады Малфой-Мэнора. Довольный, Гарри осторожно закрывает дверь. — Он составляет список блюд из курицы и риса… — напевает Луна, левитируя пузырьки с зельями из коробки и расставляя их аккуратными рядами на полке в открытом шкафу. Сегодня на её зелёной мантии висят крошечные упакованные подарки, а вокруг подола кружат сани, похожие на игрушечный поезд. — Привет, Гарри. Драко сегодня не дежурит. Гарри собирается возразить, что на самом деле пришёл не к Малфою, так что это неважно, но потом понимает, что только что вышел из его кабинета, так что это не совсем правда. — Было мило с твоей стороны навестить его дома, — продолжает она, и ряд маленьких бутылочек из синего стекла следует за плавной дугой её палочки. Гарри вздрагивает. Ему интересно, что Малфой рассказал Луне, и почему у неё сложилось впечатление, будто он просто зашёл в гости, а не в официальном качестве. Или неофициальном. Временно отстраненный от должности. Что угодно. Он не зашёл на чашку кофе. Хотя в итоге всё-таки его выпил. Гарри трясет головой, чтобы привести мысли в порядок. — Будь с ним поосторожнее, Гарри, — предупреждает Луна, наконец закончив своё дело и закрыв двери с помощью сложного защитного заклинания. — Он кажется суровым, но у него очень хрупкое сердце. Не думаю, что ему понравится быть одним из твоих друзей из шкафа с зельями. У Гарри отвисает челюсть, а лицо заливает румянцем. Это было всего один раз, с Кейси. Ну ладно, два, если считать того санитара в позапрошлом году, который можно не учитывать, потому что их прервала неотложная медицинская ситуация, в результате которой шкаф с зельями распахнулся, а Гарри аппарировал в расстёгнутых брюках. Ему действительно нужно почаще выбираться из дома. — Луна, — смущённо шепчет он. Ему хочется сказать, что он никогда бы так не поступил, но, к сожалению, всё, о чем он может думать сейчас, — это о Малфое, прижимающем его к стеллажу по другую сторону этих самых дверей, о лёгком звоне крошечных стеклянных бутылочек и единственном свете, пробивающемся из коридора снаружи и освещающем его резкие черты. Луна, кажется, ничего не замечает, успокаивающе похлопывая его по руке, и вальсирует прочь, напевая: «Позже, когда мы будем мечтать у огня… мы будем потеть…» Но потеет только Гарри, и никакого огня поблизости нет.