Автозагар

Сакура, словно канатоходец, балансировала над бездной своих подозрений, над пропастью его прошлого и настоящего. Они виделись чаще, чем когда-либо за эти десять лет. Вечера, ночи, случайные обеды. Хрупкий дом, который она пыталась построить на зыбком фундаменте отрицания, скрипел, но стоял. Однажды ночью они сидели у него дома. За окном шумел город, а внутри было тихо, лишь редкие реплики из фильма, поставленного на паузу, да шелест чипсов. Сакура, скрестив ноги на диване, листала ленту инстаграма, пропуская мимо ушей его разговор по телефону. Что-то по работе, наверное. Она уже привыкла к этим внезапным звонкам, к его отрывистым "да", "нет", "хорошо" на непонятном языке бизнеса или творчества. Она чувствовала себя частью этого дома, но лишь гостем, чье присутствие было приятным, но не необходимым. Вдруг его голос, более четкий, прорезал её отрешенный покой. — Нет-нет, всё хорошо, плечи больше не болят, спасибо. Он попрощался. Сбросил трубку, повернулся к ней. — Включай фильм. Сакура не включила. Её палец замер над кнопкой пульта. Она смотрела на него в упор, её взгляд был острым, вопросительным. — Что случилось? — его брови чуть приподнялись. — У тебя болело плечо? — спросила она, и её голос был тихим, но напряженным. Он лишь махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Да, пустяк. Уже лучше. Это Киба звонил насчет завтрашних фотосессий. Она кивнула. Кивнула, словно приняла эту информацию, но внутри неё что-то сжалось. Она нажала на кнопку, фильм продолжился. Они снова погрузились в молчание, жуя чипсы, глядя на экран. Иногда Саске комментировал происходящее, а Сакура лишь молча кивала, её мысли крутились водоворотом, натыкаясь на острые углы недосказанности. Когда фильм закончился, она встала первой. Взяла посуду, отнесла на кухню, включила воду. Желание делать что-то руками, любое механическое действие, было сильным, почти навязчивым. Она надела резиновые перчатки, и горячая вода потекла по тарелкам, смывая остатки еды. Он подошёл сзади. Его объятие было внезапным, но таким знакомым. Горячее дыхание на шее, поцелуй, мягкий, осторожный. Сакура замерла. Её сердце, только что пытавшееся успокоиться, снова забилось в бешеном ритме. Она опустила взгляд вниз, прикусила губу, чувствуя, как внутри неё борется желание прильнуть к нему и оттолкнуть. Она выключила воду. Оставила посуду в раковине, сняла перчатки. Медленно обернулась, смотря ему прямо в глаза. — Что случилось? — повторил он, его голос был мягким, в нем слышалось беспокойство. — Я что-то сделал не так? Тебя что-то беспокоит? Сакура кивнула. Отстранилась от него, сделав шаг влево, опёрлась спиной о холодную стену. Ей нужна была дистанция, чтобы произнести слова, которые рвались из неё. Она глубоко вздохнула. — Я хочу быть человеком, после общения с которым тебе бы стало легче, Саске. Я хочу нести добро и свет, потому что я слишком часто сталкиваюсь с негативом. Мне важно знать, что ты улыбнёшься после нашего разговора, что у тебя улучшится настроение... хотя бы немного. Саске собирался что-то сказать, его губы приоткрылись, но Сакура перебила его, продолжая, словно слова лились из неё потоком, который нельзя остановить. — И не переживай, я действительно хочу этого. Мне становится тепло внутри, зная, что я помогу тебе. Я хочу, чтобы ты чувствовал, что тебя выслушали и не осудили. Вот моя маленькая цель. Он смотрел на неё, в его глазах читалась смесь удивления и какой-то новой, незнакомой нежности. — К чему ты клонишь?" — Я хочу знать, когда у тебя что-то болит, — её голос был тихим, но наполненным силой. — Чтобы иметь возможность помочь. Или хотя бы поинтересоваться твоим состоянием. Я... я хочу быть твоим домом, Саске. В его глазах мелькнуло что-то, что она не могла точно прочесть, но это была не боль, не равнодушие. Он улыбнулся. Улыбнулся по-настоящему, тепло. Сделал шаг к ней, обнял, утыкаясь лицом в её волосы, вдыхая её запах, запах её дома. — Сакура, — его голос был глухим, почти шепотом. — Мне нужно было это услышать. И она почувствовала его улыбку, даже не видя её. Она обняла его в ответ, крепко-крепко, словно пытаясь удержать этот момент, это обещание, этот новый, хрупкий дом, который они только что начали строить вместе, кирпичик за кирпичиком, искренность за искренностью.