Предел эластичности

      Каждое видео длилось не больше двух минут. Они представляют собой цепочку экспериментов, которые Рид проводил. Короткие, чёткие отчеты.

***

Запись 001. Феникс

      Рид поставил камеру на штатив, поправил объектив. Лаборатория выглядела свежо и до стерильности чисто. Яркое белое освещение не оставляло ни одного тёмного уголка. Ричардс был одет в чистый выглаженный лабораторный халат поверх синего костюма. За его спиной на магнитной доске висели, прикреплённые магнитами, графики и результаты обследований Сью, Джонни и Бена.       Он разместился перед объективом и посмотрел прямо в камеру. Его взгляд отстранён, сосредоточен.       «Запись 001. Протокол наблюдений за физиологическими и неврологическими изменениями, вызванными воздействием космических лучей. Запись ведётся для последующего анализа и выявления закономерностей, а также для поиска способа обратить изменения вспять. С момента инцидента прошло семь дней. Команда выведена из карантина. Нет причин полагать, что это заразно».       Рид сделал небольшую паузу. Его голос ровный, спокойный, с присущей ему отстранённостью, исключая даже малейшие намеки на личную вовлечённость. Он говорил о себе в третьем лице, как о каком-то отдаленном объекте исследования, стремясь к чистой объективности. Возможно, он звучал даже отчасти занудно.       «Объект исследования: Рид Ричардс. Возраст: 32 года. Наблюдатель: Рид Ричардс. Начальные показатели в норме: когнитивная функция — 98%, контроль над эластичностью — 99,7%, сенсорная чувствительность — в пределах допустимого. Воздействие космических лучей привело к пластической реорганизации клеточной структуры. Предел эластичности, по предварительным оценкам, превышает все известные полимеры. Ткани демонстрируют аномальную устойчивость к деформации».       Для наглядности, Рид, не отводя взгляда от камеры, протянул правую руку. Она уверенно вытянулась через всю комнату и коснулась поверхности другого стола. Пальцы подняли карандаш и также плавно вернулись обратно, сокращаясь к телу. Контроль потрасяющий, абсолютно естественный. Карандаш с тихим стуком опустился на стол перед ним. Всё действие заняло пять секунд.       «Побочные эффекты: минимальны. Процесс растяжения требует значительных энергозатрат. У объекта замечен повышенный аппетит».       Рид поднял руку, чтобы выключить камеру. На мгновение он замер, будто вспомнил о чем-то ещё. Пальцы зависли в сантиметрах от кнопки.       «Сьюзан назвала этот инцидент перерождением, новой жизнью, — его губы тронула слабая улыбка. — Пусть будет так. «Феникс».       Видео прервалось.

***

Запись 002. Предел эластичности

      «Определение предела эластичности. Цель: установить физические границы способностей. Параметры: максимальная длина, скорость и болезненность деформации, время восстановления исходной формы».       Перед камерой находилось устройство с лебёдкой и датчиками. Рид присоединил сенсоры к руке, после чего зафиксировал запястье в зажиме.       Устройство включилось. Рид с беспристрастным лицом наблюдал за тем, как рука медленно растягивалась и, сантиметр за сантиметром, наматывалась на барабан. Первые пятнадцать секунд всё шло спокойно. На двадцатой секунде начались проблемы с безболезненным растяжением. Брови напряженно сдвинулись. На тридцатой секунде, Рид напрягся еще сильнее, скрипнув зубами. Он тщательно скрывал боль, хоть и не мог полностью подавить неприятные ощущения, создаваемые нежелательным натяжением. После этого он продержался ещё около восьми секунд, прежде чем выключил установку свободной рукой. На руке появились полоски, как растяжки, слегка покрасневшие, а в некоторых местах выпустившие пару незаметных капель крови.       Пока Рид с помощью обратного хода освобождал онемевшую конечность, он продолжал документировать результаты.       «Максимально зафиксированный предел растяжения: тридцать два метра. Безболезненный порог находится в районе двадцати. После преодоления порога наблюдаются резкое увеличение сопротивления тканей, а также болевые ощущения. Дальнейшее растяжение приводит к разрыву ткани»       Освобожденная рука тут же начала сматываться обратно, приобретая человеческий облик.       «Время возвращения в исходное состояние — 10 секунд. Гипотеза: время возможно сократить с помощью тренировок. Необходимы дальнейшие исследования»

***

Запись 004. Низкие температуры

      «Запись 004. Исследование влияния экстремально низких температур на эластичность. Условия: изолированная камера с регулируемым охлаждением»       Рид поправил объектив камеры. Теперь он был направлен на стеклянный прозрачный крио-бокс с подключёнными к нему трубками и отверстием для руки с боку. Ричардс просунул руку внутрь, прорезиненные края герметично облегали запястье. На цифровом дисплее мигала начальная температура: +2°С.       Рид спокойно растянул пальцы в пределах стеклянного ящика, формируя идеальный куб, после чего сжал ладонь в кулак. Он прокомментировал это краткой фразой: «Объект в норме. Контроль сохранен».       Температура медленно начала понижаться. –10°С. –15°С. На отметке –20°С Рид неловко, с заметным усилием сжал и разжал начинающие неметь пальцы.       «Снижение тактильной чувствительности», — голос остается спокойным, но движения руки стали скованными и неуверенными.       –30°С. –40°С. Кожа на его руке теряет здоровый розоватый оттенок, становясь мертвенно-белой, почти фарфоровой. Растягивание было медленным и не таким естественным, как до этого. Проступили еле заметные паутинки, тончайшие трещины, похожие на морозные узоры на окнах. Пальцы заметно дрожали.        –50°С. Рид постарался вытянуть палец. Рука сильно напряглась, прежде чем вытянуться всего лишь на пару миллиметров. Послышался тихий сухой звук — скрип, словно тело стало настолько хрупким, что могло разбиться от любого неаккуратного движения.       «–52°С. Дальнейшее использование способности не представляется возможным. Риск необратимого повреждения тканей», — слова звучали неровно, потому что Рид замёрз.       Он не выдернул руку из устройства. Он перевел установку в режим отогрева. Температура в стеклянном боксе постепенно повышалась до изначальной. Рука всё еще была покрыта тонкой паутиной трещин. На отметке –10°С камера выключилась.

***

Запись 010. Высокие температуры

      Камера включена. Рид поправил ее, отдаляя настолько, чтобы объектив захватывал и его, и устройство, на котором уже лежала его рука. Рукава рубашки и лабораторного халата были закатаны выше локтя.       «Запись 010. Исследование устойчивости к высоким температурам. Гипотеза: измененные ткани обладают повышенной термостойкостью. Процесс: поэтапный нагрев с фиксацией изменений и болевого порога»       Рид сместил ладонь с прямоугольной панели нагревающего устройства. Теперь на устройстве лежало его предплечье. Это малозаметная мера предосторожности. Он не мог с полной уверенностью сказать, что может произойти, так что не должен лишний раз рисковать рабочими конечностями. Их мутации иногда не поддавались логическим объяснениям. По крайней мере, Рид всё еще не мог предоставить абсолютно верного логического ответа.       Панель загорелась красным, показывая рабочее состояние. Температура постепенно начала повышаться. Рид иногда проверял эластичность, растягивая запястье в длину и обратно. На низких плюсовых температурах изменений не наблюдалось. На опредленной отметке кожа над плитой визуально стала более размытой, словно расплавленный пластилин. Работоспособность не была нарушена, но изначальный вид сохранялся с трудом.       «Перехожу к фазе импульсного воздействия», — предупредил Рид о предстоящем резком, сильном повышении температуры для отслеживания реакции.       Цифры на дисплее внезапно подскочили и увеличились в несколько раз. Тело отреагировало быстрее разума. Рука рефлекторно резко дернулась в сторону, сбивая со стола кружку с кофе. Кружка со звоном раскололась, ударившись об пол. Рефлексы у Рида такие же здоровые, как у обычного человека. Никаких признаков сильных повреждений и ожогов на руке не было. Возможно, он отдернулся слишком быстро.       Стиснув зубы, Рид сознательно вернул предплечье обратно на панель, но не прижимая с силой. Он хотел знать, каков его предел и каковы будут последствия. Послышалось тихое шипение. То ли от Рида, чью лицо мучительно напряглось, то ли от горячей панели, зажаривающей его руку. От кожи поднимался легкий, почти незаметный дымок. Взгляд учёного был прикован лишь к секундомеру, отсчитывающему мгновения. Ровно через пять секунд Рид отдернул руку.       Он резко отодвинулся от стола. Грудь часто и быстро вздымалась. Сбивчивое шумное дыхание разносилось по всей лаборатории. Некоторое время он смотрел на свою руку, словно не ожидал подобной реакции. На некоторое время Рид пропал из объектива камеры. Слышался хруст осколков кружки, когда на них наступали ботинки. Рид вернулся с аптечкой. Садясь, он поправил камеру, направив ниже, чтобы наглядно продемонстрировать результат эксперимента.       Рид показал тыльную сторону запястья с глубоким ожогом. Границы почти чёткие, повторяющие формы нагревающей панели. Середина, место наибольшего контакта, была черно-бурой, обуглившейся. Края раны сильно воспалились, отдавая багровым оттенком, кожа покрылась мелкими полупрозрачными пузырьками с розоватой жидкостью. Рука слегка неконтролируемо подрагивала. Движения скованные, неуверенные.       «Классифицировать ожог по стандартной шкале проблематично из-за эластичных свойств ткани объекта, — его голос хриплый, но он заставлял себя говорить четче, ровнее. Даже при получении травмы он был объективен, отстранён в своих выводах. — Предположение не подтвердилось. Высокие температуры нарушают целостность тканей. При длительном воздействии наблюдается резкая, локализированная боль, спазм мышц».       Рид начал обрабатывать рану аэрозолем. Его лицо было крайне сосредоточенное и напряжённое в попытках не выдавать болезненной реакции. После он неспешно, не очень аккуратно наложил стерильную повязку, кое-как справляясь с бинтом при помощи одной руки. Он уже не обращал внимания на камеру.       «Детские игры. Пока я ковыряюсь в себе, я никому не могу помочь… — послышался тихий, почти раздражённый шепот, явно не предназначенный для отчета, являясь просто мыслями вслух. Рид тут же, как опомнившись, добавил громче. — Заметка: проследить за заживлением, изучить способности к регенерации и особенности заживления ожога объекта. Общие выводы: кожа не адаптирована к экстремально высоким температурам, демонстрируя парадоксально высокое сопротивление лишь к механическим воздействиям. Дальнейшие действия: перейти к изучению нейрологического…»

***

      Не выдержав, Сью резко ударила по клавише и видео замерло. Она сидела, уставившись в экран компьютера. Её дыхание было частым и поверхностным. В горле сдавило всё неприятным комом. Вдохнешь не так, и из груди точно вырвется всхлип. Десять записей. Всего десять. А впереди — ещё десятки таких же записей. И в каждой из них — её горячо любимый муж, который методично, с хладнокровием учёного, истязал себя самыми различным способами. Не для научных открытий, не для помощи Бену, как он всех уверял. А для того, чтобы… Проверить границы. Узнать свои возможности. Почувствовать боль. Это было похоже на извращенное самопознание, на попытку доказать самому себе, что он всё контролирует. И он этим занимался уже несколько месяцев, с самого начала, с момента получения их способностей. Втайне от всех. Никто не знал.       — Сью… — негромко позвал Джонни. Его голос казался непривычно тихим и потерянным. Он не смог найти ни единой подходящей фразы, ни одного слова для поддержки сестры. Да и что он мог сказать? «Хэй, твой муж сошел с ума. Давай пойдем выпьем чаю». Джонни положил ладонь на напряженную руку сестры. — Может, хватит? Давай промотаем в самый конец. Просто узнаем, где он, и всё. Смотреть это…       Сью медленно отрицательно головой, не отрывая опустошенного взгляда от экрана. Наконец-то необъяснимая душевная тревога объяснялась. Она всегда чувствовала, что что-то не так. Она так подвела его. Сначала она хотела понять ход мыслей Рида. Теперь же… Она боялась этого. Боялась того, что может увидеть дальше. Боялась понять, почему Рид это делал. Но остановиться сейчас означало бы предать себя, предать мужа.       — Нет. Я должна, — сорвалось с её дрожащих губ. — Я должна увидеть, до чего он себя довел.       Её палец потянулся к компьютерной мышке и лёг на колёсико. Она прокрутила еще десятки видео с различными экспериментами: от совершенно безобидных до опасных. Каждый файл был обозначен не только порядковым номером, но и названием, которое позволяло предположить содержание ролика. Взгляд зацепился за запись «лекарство». Курсор завис над иконкой видео. Сью почувствовала небольшое давление и обернулась. Каменная рука Бена аккуратно покоилась на её плече, а его взгляд как бы говорил «тебе необязательно это делать». Он переживал за Рида так же сильно, как и остальные. Они же лучшие друзья. Но он не хотел позволять Сью мучать себя просмотром этих ужасных записей. Девушка кивнула увереннее и перевела взгляд с Бена обратно на монитор, щёлкнула мышью, нажав «play».