Немая Симфония

Особняк Реджины погрузился в хаос. Она едва успела переступить порог, как на нее обрушился вихрь отчаяния. — Где мама? — Генри, с лицом, мокрым от слез, схватил ее за рукав. Его взгляд метался между ней и пустым пространством за ее спиной. — Бабушка сказала, что на нее напали! Где она? За ним стояли Дэвид и Мери, их лица были бледными и напряженными. Белоснежка смотрела на Реджину с привычной, застарелой подозрительностью, прижимая к груди свернутое в клубок вязание — свое оружие против нервного срыва. Реджина почувствовала, как в ее затылке вспыхнула знакомая искра раздражения. Она сделала глубокий вдох, чувствуя незримое присутствие Эммы прямо за своим плечом, словно магнитное поле. Скажи ему, что я в порядке, — прозвучал в ее голове тихий, но настойчивый голос. — Она… не ранена, — начала Реджина, тщательно подбирая слова. Она смотрела прямо на Генри, пытаясь донести правду без сумасшедших подробностей. — Но заклятие… оно не рассеялось. Она здесь, Генри. Просто… мы не можем ее видеть или слышать. Обычным способом. В комнате повисло недоуменное молчание. — Что ты имеешь в виду? — первым нарушил его Дэвид. Он подошел ближе, его взгляд был жестким, как у шерифа, допрашивающего подозреваемого. — Реджина, мы обыскали всю мэрию. Никого нет. Ни следов борьбы, ничего. Может, ее похитили с помощью телепортации? — Это не телепортация! — выдохнула она, сжимая пальцы. Она чувствовала, как Эмма нервно переминается с ноги на ногу. — Она здесь. В этой комнате. Прямо сейчас. Мери покачала головой, ее глаза наполнились жалостью. «Шок», — читала Реджина в ее взгляде. «Она не в себе». «Они тебе не верят», —мысленно прошептала Эмма, и в ее голосе прозвучала боль. Даже он. — Генри, — Реджина опустилась на корточки перед мальчиком, чтобы быть с ним на одном уровне. Это был непривычный, мягкий жест. — Я знаю, как это звучит. Но я вижу ее. Я слышу ее. Твоя мама… она стала невидимой для всех. Кроме меня. Генри уставился на нее, его юный ум пытался осознать невообразимое. — Ты… ты действительно ее видишь? — Да. — И она сейчас говорит с тобой? — Она говорит, что любит тебя, — тихо сказала Реджина, дословно передавая слова, звучавшие у нее в голове. — И что она найдет способ вернуться. Она обещает. Слезы снова потекли по лицу Генри, но это были уже слезы облегчения. — Мама, — он обратился в пустоту. — Если ты здесь… постучи два раза. Или что-нибудь. Реджина почувствовала, как Эмма замерла. Они не проверяли это. Она наблюдала, как Эмма протягивает руку к вазе с фруктами на журнальном столике. Ее пальцы прошли сквозь яблоко, не сдвинув его с места. Я не могу, — голос Эммы дрогнул от отчаяния. Я пытаюсь, но не могу ничего переместить. Я даже пыль не могу поднять. — Она не может взаимодействовать с физическим миром, — объяснила Реджина, и ее собственное сердце сжалось от бессилия. — Только… со мной. Дэвид скептически хмыкнул. — Реджина, прошу тебя. Может, тебе стоит отдохнуть? Мы продолжим поиски. Возможно, это какое-то иллюзорное заклятие, которое тебя обманывает. Гнев, до боли знакомый, закипел в Реджине. Они всегда так. Всегда сомневались в ней, всегда видели в ней лгунью или сумасшедшую. Не надо, — мысленно остановила ее Эмма. Ее голос прозвучал удивительно спокойно. Спорить бесполезно. Они не поймут. Просто… оставайся со мной. Реджина закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями. Когда она снова открыла их, ее взгляд был твердым и ясным. — Хорошо. Ищите. Но я знаю, что я вижу. И я буду работать над решением. Даже одна, если придется. Она повернулась и направилась на кухню, чувствуя, как призрачная тень Эммы неотступно следует за ней. Она слышала, как Дэвид что-то тихо говорит Мери, а Генри упрашивает бабушку с дедушкой поверить. На кухне Реджина налила себе стакан воды. Рука дрожала. Спасибо, — сказала Эмма. — За что? — буркнула Реджина, отпивая глоток. — За то, что они до сих пор считают меня ненадежной? За то, что ты сказала это Генри. За то, что ты его успокоила. Реджина обернулась. Она видела Эмму более четко, чем в мэрии. Может, ее мозг приспосабливался. Или магия крепла. Она видела складки на ее кожаной куртке, выцветшую футболку, след усталости вокруг глаз. — Он мой сын тоже, — просто сказала Реджина. — Я не позволю ему страдать. Эмма молча смотрела на нее. Ее призрачная рука снова потянулась, на этот раз к стакану в руке Реджины. Она не пыталась взять его, просто приблизила пальцы, почти касаясь стекла. Я ничего не чувствую. Ни запаха еды, ни холода от холодильника. Только… тебя. В мэрии, когда ты меня коснулась… это было как глоток воздуха после долгого нахождения под водой. Реджина поставила стакан. Она медленно, давая Эмме время отпрянуть, подняла свою руку и накрыла ею ладонь Эммы. — Мы найдем способ, Эмма, — прошептала она. И в этот момент это была не Королева, обещающая исправить свою ошибку, и не Мэр, берущая ситуацию под контроль. Это была просто женщина, дающая обещание другой женщине. — Я не позволю тебе остаться в этой тишине. Эмма перевернула свою руку и сцепила пальцы с пальцами Реджины. Доверие в этом жесте было таким же осязаемым, как и ее прикосновение. Я знаю, — ответила она. И впервые за этот вечер в ее голосе не было страха. Была только усталая, безоговорочная вера. Я знаю.