Почему любовники убивают

Сегодняшний вечер пятницы ощущался на грани магии: лёгкий туман окутывал спускающиеся сумерки, ещё тёплый сентябрьский асфальт смешивался с наступающей осенней прохладой. Даже обычно равнодушный к таким вещам Рери сегодня лениво огляделся вокруг, докуривая сигарету. Тепло, красиво, в руке пакет из ближайшей к работе пекарни, где он частенько брал черничные тарты, не для себя конечно. Для Толиндис. «А жизнь налаживается», — промелькнуло в голове спешно, но мысль была потушена и выброшена, как сжатый почерневший бычок. Надо было приберечь курево после бара, да и для Дайнслейфа тоже... Кстати, где он? Обещали же встретиться, как всегда, напротив входа. Мужчина достал телефон, быстро нажал на нужный номер в контактах. Послышались долгие гудки, а затем — усталый флегматичный голос. — Извини, старина, сегодня никак, я ещё в участке. — Ты же говорил, что сегодня обойдётся без переигрываний в полицейского. Что за дела? — Спокойно, Рери, — шумно выдохнул тот в трубку. — Не надо так реагировать, работа есть работа. Не последний день «Нибелунг» работает. — Да, но... можно было и предупредить. Я уже здесь, Дайн. — Прости, в следующий раз пьём за мой счёт, хоть до рассвета. Потом поговорим, ладно? Не дав Рери что-либо ответить, собеседник положил трубку. Пальцы сжали телефон так сильно, что защитное стекло на экране пошло трещинами. Не первый раз тот сливается со встреч, ставя непосредственно перед фактом уже на кону. Казалось, Дайнслейфу просто плевать на то, что у других тоже могут быть свои дела, что чужое время тоже надо уважать. "А если бы я так поступил, сколько бы этот змеёныш мне припоминал этот случай? Всю жизнь?" – он обиженно нахмурился, тряхнув волосами. От досады хотелось швырнуть телефон о стену, но мило улыбавшаяся с экрана блокировки Толиндис мгновенно остановила разрушительный порыв, как впрочем и всегда. В тот день она была так прекрасна, что даже Рери, делавший из фотографий только скриншоты и чеки, вызвался её сфотографировать. Но любимая дома, а он стоял здесь. Один, на пороге маргинальный дыры, с целофаноыым пакетом, выглядевший как последний лох. Как и всегда... — К чёрту всё. Не зря же сюда тащился. Пропущу пару бокалов — и сразу домой. Бар выглядел так же отвратительно, как в первый раз, ктода он сюда зашёл: затхлая подвальная дыра, за стойкой — двое вечно пьяных уродов, кучка вчерашних школьников за столом у разливайки и несколько залётных, которые учтут свои ошибки к следующей попойке и больше не вернутся в «Нибелунг» никогда. Но они с Дайнслейфом на ошибках вообще не учились. По их общему мнению лучше пить недорого и в тишине, чем тусить в переполненном «Флагмане» через пару улиц, рискуя каждый раз закончить вечер разборками и поножовщиной. Мужчина направился к стойке и уставился в меню, хотя, казалось, знал его наизусть. Он собирался сделать заказ, как услышал за спиной сдержанный смешок посреди тишины. То был не пьяный лепет явно, что иногда доносился слева, да и на компанию сзади не похоже. Это... над ним посмеялись, не паранойя ли? Он резко обернулся на звук и едва сдержался, чтобы не закатить глаза. «Что ещё за нефорское чучело?» — мелькнуло в голове, только сердце почему-то неприятно кольнуло. Синяя радужка из-под чёлки встретилась с янтарным блеском чужих глаз. Незнакомец выделялся обилием аксессуаров и цепочек, длинными волосами с синеватым отливом и хитрой полуулыбкой. Он не выглядел пьяным — скорее, казался предельно трезвым и сохранившим бы это состояние до самого рассвета, что раздражало ещё сильнее. Рери уже неприлично долго осуждающе пялился, пора было что-то сказать. — Чего тебе? — Мне? — янтарные глаза раскрылись в неподдельном удивлении от неожиданного для него вопроса. — Честно говоря, от бокала вина бы не отказался. — ...Что? Ты, эм, ты о чём? Растерянность плавно перетекла в раздражение: итак всё шло под откос, а тут ещё какое-то расфуфыренное существо смеётся над ним? На душе скребли кошки, и делали они это с садистским удовольствием, выплёскивая наружу весь спектр накопившегося негатива. Рери всегда плохо контролировал гнев, хоть и сдерживал до последнего. А ещё имел сильные руки и поставленный удар, что помогало этот гнев выпустить к горю того, кто окажется крайним. И, кажется, сейчас представилась идеальная кандидатура на незавидную роль. Шатен резко зашагал к столику и навис над незнакомцем, хмуро сдвинув брови, но пока ничего не сказал. — Вы спросили, чего мне, а я лишь ответил. Разве не так строится диалог двух взрослых сознательных людей? — Не прикидывайся идиотом, если не хочешь проблем. За косые взгляды и обезьяньи кривляния за спиной можно и получить. Последние слова Рери едва ли не прошипел, взгляд стал почти безумным, будто ярость вытеснила все мысли. И всё же ему хотелось услышать ответ, прежде чем вмазать. Незнакомец не торопился, лишь взгляд его потускнел и опустился. — Мне... очень жаль, если моё поведение показалось вам оскорбительным. Я и думать не смел ничего плохого, разумеется. Просто выражение лица бармена, увидевшего нового посетителя, показалось мне забавным. Вы первый за полтора часа, когда он совершенно уже не хотел работать. Он же вам не откажет, вы ещё и выглядите как человек приличный. Хотя, видимо, — голос прозвучал разочарованно, — я ошибся. Горящий фитиль от бомбы внутри будто затушили. Рери глухо прорычал и поджал губы. Неудачное совпадение... его правда занесло, да ещё на трезвую голову, аж стыдно. — Извини. Я... меня правда занесло. Просто... бывают такие наваждения. К мужчине вернулись показательные робость и неловкость. Злость быстро сменила вина, захотелось даже уйти, но парень смягчился и указал на соседнее кресло, подвинув свой бокал с вином. На бледном лице вновь играла улыбка — теперь нейтральная, вежливая. — Плохой день, я угадал? — синеволосый приподнял брови и склонил голову, будто правда беспокоясь. — Ничего страшного, понимаю. Рад, что до драки не дошло — я не сторонник насилия ради насилия. Зачем махать кулаками, если можно сначала поговорить? Знаете, давайте начнём сначала и познакомимся, если не против. Чужая учтивость оказалась на удивление обезоруживающей. Рери тут же присел и поднял синие, уже без злобы, глаза на нового собеседника. Пакет тихо зашелестел рядом, пока синеволосый продолжал, и его низкий глуховатый голос медленно гипнотизировал, располагая к доверию. — Меня зовут Кирилл Чудомирович, но можно обращаться и по фамилии, просто Флинс — всем так привычнее. В общем, зови как хочешь. И да... ничего, если на «ты»? — Рери... Рейчер, если с фамилией. Всё в порядке, странно было бы на «вы» — мы же не на собеседовании. Диалог пошёл живее. Исчезла настороженность, а Флинс оказался даже приятным собеседником, отчего стало даже неловко за первые мысли. «Не суди книгу по обложке» — да? Внешность бывает обманчива: сам Рери не образец общепринятого вида, а его натура и вовсе типична для замкнутого гика-одиночки. «А он даже симпатичный с этими цепочками. Может быть, его часто хаят за внешность. Незаслуженно», — мелькнуло в голове. И Флинс, словно прочтя мысли, глуповато улыбнулся. — Цепочки нравятся? Тебе бы тоже пошло. Даже больше, чем мне. — Я на них слишком долго смотрел, да? Нет, не моё это. Много украшений непрактично, часто рвётся, ещё где застрянет и запутается, всё такое... — Возможно. Я по натуре слишком похож на сороку, да одежда ведь для того и существует, чтобы её разглядывали. — А я думал, её нужно просто носить. — Думаю, некоторым людям лучше было бы и её не носить. — ...ага... Вино заканчивалось стремительно, хотя Рери и заказал ещё бутылку — в качестве извинений за своё поведение. Затем очередь дошла до коктейлей, сразу тяжёлых. На языке уже не чувствовался спирт, в голове приятно кружилось, но Флинс по-прежнему выглядел абсолютно трезвым, что слегка задевало самолюбие. Парень смотрел на него сквозь стенку полупустого стакана, и уголки его губ подрагивали в полуулыбке. — Почему такой, как ты, прозябает именно в этой дыре, Рери? В Нибелунге нет ни достойной выпивки, ни стоящей компании. Ты явно не из этих, но почему-то здесь? — Из каких этих? — мужчина фыркнул, проговаривая слова с пьяной обстоятельностью. — Быдла, неудачников. Или погоди, геев, что ли? — О, нет-нет... Отчаявшихся. Безвольных, с пристрастием к алкоголю. — Нет, — долгая пауза повисла между ними а, фраза уткнулась куда-то глубоко внутрь. — Я вообще-то пью только по пятницам. С друзьями, просто они сегодня не пришли. Да и разве я похож на запойного? — О, ну из всего перечисленного на гея куда больше, если честн-... — Прекращай. Рейчер нахмурился, словно начал осознавать абсурдность ситуации. Дома его ждёт свет всей его жизни, а он вот — коротает время в баре с незнакомцем сомнительного вида. Он посмотрел в янтарные глаза, а они вновь удивлённо светились, будто два больших уличных фонаря. Чего этот тип вообще от него хочет? Неважно. Бессмысленно. Рери поднялся из-за стола, уже собрался прощаться и уходить, как Флинс потянулся к нему, чтобы... — Блять! Недопитое вино хлынуло на джинсы, тут же начав расползаться тёмным пятном. Рери смотрел на это с отвращением — то ли от неприятных ощущений, то ли от этой лисьей физиономии напротив. Ему ведь не было ни капли стыдно. Ни капли! — Пятно нужно оттереть. Прости за мою неловкость, я помогу — нужен лишь уксус или сода. Её можно взять в уборной, думаю... Уже начавшего нервничать мужчину Кирилл мягко повёл в сторону туалета, поглядывая, поспевает ли тот. Рука Флинса на ощупь была приятно холодной, и Рери на мгновение захотелось приложить её ко лбу. Они зашли за дверь, где шумная вытяжка приглушала громкую музыку из зала, а в тусклом свете едва можно было разглядеть само пятно. Рери подошёл к зеркалу и угрюмо уставился на мокрые джинсы. Рядом стоял Флинс...словно бы слишком близко. — Не пялься. Дай эту соду! Кирилл не реагировал на резкий тон, лишь слабо улыбался — будто его всё устраивало, будто бы был даже очарован. Он лениво подошёл к кабинке, достал пачку с порошком и потряс ею, словно зазывая бродячее животное. Им пришлось запереться — во избежание случайных взглядов (было ли это действительно необходимо?). — Позволь помочь... Кирилл опустился на колени перед Рери, его руки скользнули по чужим бёдрам, прежде чем мужчина отшатнулся, будто обжёгся. Злость смешалась с испугом и полным непониманием происходящего. Разве... разве так можно? — Ты охуел? — Я сделал что-то плохое? Просто... — он щедро посыпал содой пятно и начал втирать, — хочу оттереть вино. Разве нет? — Ты... как-то странно это делаешь. Пьяный мозг отказывался связывать «А» и «Б»: что это не просто помощь, что интенсивные движения — не просто попытка убрать пятно со штанов, что пальцы давят на область вокруг паха слишком уж целенаправленно. Но пока синие пряди красиво отливали под мерцанием тусклых ламп в этом душном аду, всё вокруг казалось не совсем реальным. — Ты красишь волосы? — Нет, они такие с рождения. — Очень смешно... да... Попытка завязать спонтанный разговор, чтобы заглушить нарастающее напряжение, провалилась. Стыд подстёгивал что-то внутри, пока чужие пальцы не скользнули по его члену через ткань. Взгляд Рери тут же встретился с жёлтыми глазами-блюдцами, которые взирали на него без тени сожаления. Он поморщился. — У меня есть девушка. И я её люблю. — И что это... меняет? Ведь ты сейчас здесь, со мной, а не с ней. — Я ухожу, — он цедит сквозь зубы, — и тебе лучше не мешать. — Почему? Рери оттолкнул парня, но тот ловко скользнул к двери кабинки, закрыв её собой. Это вызвало у Рейчера лишь хриплый пьяный смешок — преимущество в силе было явно на стороне более рослого и крепкого. Казалось, одного удара по лицу хватило бы, чтобы всё закончилось. Мужчина уже замахнулся, но Кирилл даже не дрогнул. — Не отойдёшь сейчас — получишь. Последнее предупреждение. Ответа не последовало, поэтому в лицо Флинса полетел удар, от которого тот, на удивление оппонента, ловко увернулся. Впечатляюще. Но этого мало, чтобы остановить Рери, — тот всегда играл грязно, и сейчас не преминул тут же бить в поддых. – Ты ведь так и не ответил на мой вопрос, Рери. Длинные волосы прикрыли лицо, пока Флинс хрипел, полусогнувшись. Он отступил вглубь кабинки и припал к унитазу, а Рейчер тем временем вышел к раковинам, чтобы смыть раствор. На удивление, совет сработал, можно было бы даже сказать «спасибо» бедолаге, который сейчас боролся с позывами к рвоте, — правда, вряд ли тот услышал бы. Взгляд синей радужки скользнул по страдальцу, и внутри что-то довольно шевельнулось от этой картины. – Сильно плохо? В ответ последовал лишь кивок. Рери всё-таки вернулся, чтобы собрать растрёпанные волосы Флинса. Послышались нелицеприятные звуки, а рука механически намотала пряди на кулак — это было на удивление приятно. «Что со мной? Как долго я уже здесь?» — пронеслось в голове, но телефон остался на столе в зале. – Где твой телефон, Кирилл? – У меня его не-… Он прервался на очередном позыве. Оставалось только гадать, из какой дыры вылез этот странный тип. Когда процесс очищения закончился, Рери помог Флинсу подняться и даже любезно подвёл к раковине, чтобы тот привёл себя в порядок – услуга за услугу. – Благодарю за заботу. Я не привык потреблять в себя столько всего. И мне жаль, если я… был навязчив. Мужчина слушал вполуха, разрываясь между желанием поторопиться домой и необходимостью остаться здесь — с чуть покалеченным им же Флинсом. Выбор казался бы очевидным, если бы не взыгравшая совесть и невольное чувство ответственности за собутыльника, который умудрился собрать в себе всё, что будило в Рери эмоции — пусть даже самые противоречивые. Кирилл тем временем повис на нём, будто вместе с алкоголем из него вышла вся сила. Жёлтые глаза вяло смотрели сквозь пространство, а сам он незаметно придвинулся к чужому плечу, собираясь рухнуть на него. Все эти манипуляции начинали играть в сознании всё ярче, алкоголь тоже делал своё дело, размягчая сопротивление. Рери вскинул брови, когда Флинс всё-таки уткнулся в него — и ему, на удивление, не было противно. «Он ведь всё равно ничего не может сейчас, правда?» Впалая щека прижалась к груди, будто к подушке перед сном. – Ты такой тёплый. Я бы хотел раствориться в тебе. Вибрация голоса щекотала тело и разум. Рери разрывался между тем, чтобы оттолкнуть Кирилла, или сжать его до хруста костей. Что, если дать ему внимание с лихвой? Он перепугается и отступит? Или же этот фрик с самого начала только этого и добивался? Рейчер похлопал Флинса по плечу, будто это могло привести того в чувство. Он поднял голову: мутные жёлтые глаза смотрели куда-то сквозь него, с губ стекала вода на тонкую рубашку, растрёпанные волосы прикрывали половину лица. – Сначала бьёшь, потом помогаешь. Лечишь и калечишь. Нравится ощущать эту власть? Иметь возможность делать с человеком всё, что угодно. – Мне ничего не нужно от тебя – Но ты можешь сделать со мной всё что угодно. Мне любопытно, что это будет. – Посажу тебя на такси и отправлю домой, а сам пойду к себе. – К сожалению, плохая идея, – Кирилл подался вперёд и обхватил мужчину, как спасательный круг. – Таксист заблудился бы в лесу… Но Рери не вырвался. Не дёрнулся даже тогда, когда парень провёл носом по его щеке, даже когда их губы наконец встретились в неуверенном поцелуе, который быстро набирал интенсивность. Их языки коснулись друг друга, как две мурены, скользнули в общий танец с осторожностью, словно обоим было это в новинку. Сердце Рери забилось непозволительно быстро, начинало даже ныть от этой бешеной пульсации, заглушавшей все мысли. – Сделай это. Мне любопытно, что такое любовь и жестокость, смешанные в одном флаконе. – … – Пожалуйста. Рери прикусил чужую губу, вырывая короткий вздох, сжимал худые острые плечи в отчаянии, пока Кирилл ластился к нему, как дворовый кот. Жёлтые глаза опять гипнотизировали — в их жидком золоте можно было увязнуть насмерть. Его невозможно было полюбить, но… захотеть и присвоить — вполне. Выместить всё. Показать то, чего о нём не знала Толиндис, не знал Дайнслейф, да он и сам, может, о себе не догадывался. Рассказать ему самый страшный секрет — и запечатать этот рот навсегда. Они закрылись в кабинке. Всё неотвратимо шло к тому, о чём оба потом пожалеют, но кто в такие моменты думает головой? Приспущенные джинсы, впопыхах расстёгнутая рубашка у одного, отодвинутое боди и сброшенные штаны у другого — движения были спешными и неуверенными, будто в любой момент их могли обнаружить и прервать. – Нра- мм… мхм! Флинс недовольно поморщился, когда его рот оказался плотно зажат — впрочем, как и всё его тело. Рери дышал в пространство у чужой шеи, держал его будто добычу, хотя поймали здесь в итоге только его самого. – Этого ты и добивался, да? – Мм? – Быть выебанным в общественном туалете незнакомцем — ты этого хотел? Парень покивал головой из стороны в сторону неопределённо, будто и сам не знал ответа. Рейчер лишь выдохнул в холодный загривок и прикрыл глаза. «Пахнет цветами и лесом… таким свежим», — пронеслось в хмельной голове. Обжиматься можно было долго, но время текло, а потребность в плоти росла с каждой секундой. Член в наспех натянутом презервативе упирался в ложбинку между ягодиц, жар страсти заставлял озябшую бледную кожу гореть. Пульсация отдавалась в каждом стуке сердца, в каждом шумном выдохе, в попытке согреться телом. Рери видел, как трепещут чужие глаза, как они расширяются при первой попытке войти, как из них начинают течь слёзы — не то от боли, не то от переполняющих чувств. Расстаявшая смазка скатилась вниз по ногам, когда член вошёл полностью. До безумия туго — даже больно. Но Кирилл не дёрнулся. Рука Рери прошлась по его волосам и крепко схватила, наматывая пряди на запястье, пока тот не зашипел сквозь зубы. Рери закусил губу от возбуждения — внутренний садист наслаждался этим всё больше. Мягкие толчки становились громче, бесстыдно хлюпая, пока бёдра Рейчера не зашлёпали по бёдрам Кирилла в такт редким тихим стонам. Темп не думали сбавлять, даже когда ноги Флинса начали подкашиваться — пришлось вжать его в стенку кабинки, чтобы не упал. – Что-то ты плохо держишься… Тебе бы выносливость потренировать, Кирилл. Акцент на имени прозвучал параллельно с грубым толчком. Ехидная ухмылка перетекла в долгий напряжённый укус — под губами зубы дрожали от приятного ощущения кожи. Каждое движение он смаковал, будто гурман. От вздохов сводило живот, когда Флинс жмурился от болезненных ощущений, а член становился твёрже — особенно если думать о том, как тому на самом деле приятно, судя по закатившимся глазам. Рери отпустил руку, позволив голосу Флинса гулко отразиться от стен. – Рери… – Да? Тот не ответил, лишь обмяк в крепких руках, целуя партнёра везде, куда мог дотянуться. От влажных поцелуев по коже бежали мурашки, смешиваясь с древесным запахом. Тем временем Рейчер вгонял в него до самого конца и наконец излился внутрь с протяжным стоном. Вместе со звуком внутри всё похолодело. Он вынул член — хлюпающий звук теперь лишь раздражал. «Я… что я наделал?» — ударило в голову. Поддался инстинктам, как сказал бы какой-нибудь оправдывающийся мужлан. Но он-то любил Толиндис. Любил и любит. И не перестанет. – Что тебя так гложет? Мужчина не ответил, лишь молча натянул джинсы — уже почти просохшие, — вышел из кабинки, не оглядываясь, и бросил взгляд в зеркало. Одежда съехала, волосы растрёпаны, и пахло… этим. Очень ощутимо. Кирилл в отражении тоже приводил себя в порядок — выглядел помятым, но явно довольным. Ещё бы… – Ты домой? – Это тебя не касается. Рери вышел из туалета под подозрительный взгляд бармена, подошёл к своему столику, взял телефон и проверил экран. Время было не позднее, но Толиндис уже дважды звонила и писала — от этого внутри всё сжалось. Будь телефон рядом, он бы точно остановился! Дрожащие руки сунули гаджет в карман, а пакет с выпечкой Рери просто отодвинул к краю стола — после такого пирожные для любимой выглядели жалкой попыткой откупиться. «Я должен был бежать от этой искры. Бежать как можно дальше, а в итоге… спалил всё дотла». Рейчер не хотел думать об этом, не хотел ни бесполезной истерики, ни жалости к себе. Он всё исправит. Обязательно исправит. Просто нужно время и план. А пока… нужно забыть то, что произошло между ним и Кириллом. Кириллом, который сейчас смотрел ему вслед с пустым выражением лица, выражавшим разве что скуку. Люди… всегда такие эмоциональные и непоследовательные. Сначала делают, потом думают. Интересно, как глубоко в своих ошибках увязнет Рери и куда они его приведут.