«Эй, я вообще-то тут убить тебя пытаюсь, может, проявишь хоть немного уважения?»

      «На этот раз я попал в плен к злому королю, который плетёт страшные планы по захвату мира. Удастся ли мне покинуть дворец живым? Наслаждайтесь представлением.»       — Дакуавис... А с кем ты разговариваешь?       Дрим тихо прыскает с ладонь от смеха, едва после его слов чужой хвост забавно встаёт дыбом, а сам охотник испуганно подскакивает на месте и мигом оборачивается в сторону сцены, чуть не выронив из рук сценарий.       — Бро, я настраиваюсь! Репетирую вступление! Мне же нужно морально подготовиться! — в следующую секунду не сдерживает возмущения Дак и прячет покрасневшее от смущения лицо за исписанными листами, упорно делая вид, что хочет ещё раз повторить свои реплики. Спидраннер, покачав головой, решает последовать его примеру.       Парень поправляет ремешки родной улыбчивой маски, фиксируя её так, дабы была видна только половина лица, а после вновь обращается к бумагам, оставленным ранее на подлокотнике украшенного золотистыми лентами кресла. Конечно, этот самодельный "трон" смотрится несколько несуразно в центре небольшой сцены конференц-зала на цокольном этаже их дома, но Дрим прекрасно понимает, что в итоговом варианте постановки старый соперник точно собирается раскошелиться на настоящий дворец. Спидраннер встаёт позади кресла, кладёт локти на обитую алым спинку и пролистывает сценарий.       Пожалуй, у каждого человека есть призвание. А, если уж говорить о Дакуависе, то в его случае это, определённо, были различные театральные постановки. Когда-то всё началось с простых забегов наперегонки с группой охотников: там красиво прыгнуть, тут изящно увернуться от атаки, а в конце, драматично убив всех противников, выдать красивый победный поклон. Дак не из тех, кто предпочитает просто стоять на месте и делать только то, что получается. Постепенно сложность выполняемых трюков росла, так же, как и скилл самого исполняющего. Дрим порой готов буквально аплодировать богатству чужой фантазии, ведь для того, чтобы поразить зрителей надо не только безукоризненно выполнить все движения, их ещё и в подробностях придумать надо! Одна из многих вещей, которая ему нравится в Дакуависе — несомненно, его ответственное отношение к любимому делу. Этот парень точно не успокоится, пока в кадре всё не будет выглядеть идеально, даже если для этого придётся начинать сначала снова и снова.       Дрим уже не первый раз ловит себя на мысли, насколько же они с бывшим дуэлянтом похожи. Но похожи — не значит совершенно одинаковы. Например, в отличии от Дака, спидраннер знает, когда следует остановиться, передохнуть, обдумать ситуацию и дать себе время на поиск нового решения. Дакуавис же, напротив, из тех, кто едва ли не лоб себе расшибёт, пока будет биться над проблемой. А когда, всё-таки, расшибёт, то перед тем, как отступить, врежется головой ещё разочек, так, на случай, вдруг сейчас-то сработает. Честно говоря, Дриму в последнее время кажется, будто Дак именно этим и занят: бьётся над чем-то очень серьёзным, но над чем именно не ясно. Просыпается рано, периодически убегает в лес потренироваться, а после возвращается какой-то задумчивый — стоит лишь надеяться, что он не планирует ненароком ничего слишком уж безумного. Жаль, но чтение мыслей не входит в бесконечный список талантов спидраннера, и потому всё, что ему остаётся, это молча наблюдать, как на лбу старого соперника появляется всё больше "шишек".       Дрим поднимает глаза на Дакуависа, деловито поправляющего реквизит в виде чересчур уж правдоподобно выглядящей "гильотины" из двух высоких кольев забора с подвешенной между ними наковальней, а затем вновь утыкается в сценарий. Конечно, ранее ему уже приходилось принимать небольшое участие в паре челленджей Дака: там, как и здесь, присутствовала строгая сюжетная линия, но что бы диалоги между персонажами были прописаны настолько подробно спидраннер видит впервые. Похоже, Дакуавис хочет попробовать себя в настоящих лирических постановках: здесь он играет роль пленника, которого безумный король сделал своим гладиатором. Дриму же предстоит отыгрывать того самого правителя-садиста. Лицо, наполовину сокрытое маской, озаряет лёгкая ухмылка: не очень-то понятно, почему из всех жителей дома парень предпочёл репетировать именно с ним, но, судя по сценарию, всё выглядит крайне интригующе.       — Готов, бро? — мягкий голос Дакуависа прерывает повисшее в зале недолгое молчание, и спидраннер, на всякий случай снова пробежавшись глазами по репликам, утвердительно кивает.       Мигом почувствовав чужую лёгкую неуверенность, охотник спешит поддержать:       — Ой, только не волнуйся! Это всего лишь небольшая финальная сценка! Честно, я даже не уверен, останется ли она такой же в итоговом варианте или нет. Так что, если вдруг забудешь слова — не беда, просто продолжай мне подыгрывать, хорошо?       То, как Дрим с благодарностью обещает стараться изо всех сил, заставляет губы парня расплыться в улыбке. Стремясь развеять оставшееся волнение, он добавляет:       — Вообще, я собираюсь немного вжиться в роль, прочувствовать своего персонажа, так сказать.       Когда спидраннер занимает место в кресле, Дакуавис оставляет стопку бумаги на краю сцены и подходит ближе.       — Эта репетиция очень важна для моего нового проекта, — он позволяет себе аккуратным движением заправить за ремешок маски вьющийся пружинкой чужой русый локон. Дрим в ответ лишь едва слышно усмехается, на доли секунды уловив, как его длинный хвост легко покачивается из стороны в сторону от удовлетворения. — Поэтому, что бы ни случилось, не выходи из роли, договорились?       С этими словами Дак привычно накидывает свой чёрно-пурпурный капюшон и передаёт "королю" конец длинной цепи, а сам спешно опускается на колени в паре шагов перед троном.       Представление начинается.       — Пади ниц, презренный, — чуть хрипло произносит спидраннер, видимо, ещё до конца не определившись с голосом отыгрываемого персонажа. — Наивно полагаешь, будто содеянное сойдёт тебе с рук?!       То, как Дрим в момент переходит с угрожающего шёпота на властный крик, вмиг заставляет тело Дакуависа покрыться мурашками. Он трагично опускает голову и отводит глаза в сторону; но не только потому, что так нужно по сценарию, а ещё и от того, что не может спокойно смотреть на заклятого врага с такого несколько унизительного ракурса.       — Говори, мусор, — новоиспечённый король резко дёргает цепь на себя, вынуждая парня с болезненным хрустом выпрямить спину и тут же послушно оторвать свой взгляд от пола. Едва услышав, как Дак, шумно вдохнув, успевает проглотить страдальческий стон, спидраннер от неловкости сразу складывает руки на коленях, желая убедиться, что большая часть цепи, другой конец которой прикреплён к ошейнику "гладиатора", теперь лежит на полу.       Да, Дакуавис никогда не отличался особой порядочностью или чистотой мыслей. Дрим даже поначалу хотел отказаться помогать репетировать такую неоднозначную сцену, но охотник предоставил ему столько исторических справок в отношении образа жизни рабов далёкого прошлого, что вопросы как-то отпали сами собой. Ну, хочется парню добавить некоего реализма в свою постановку, ничего не поделать. Придётся играть, раз уж согласился.       Встретившись с острым взором янтарных глаз, воодушевлённо сияющих ярким белым огоньком, спидраннер мигом находит в себе силы собраться: всё-таки, Дак вошёл в роль, и прерываться сейчас из-за такой мелочи станет совсем некстати. Обещал же стараться изо всех сил. Каждая постановка очень дорога Дакуавису, нельзя подводить его! Быстро сглотнув, Дрим продолжает:       — Этот маленький фокус с командным блоком будет стоить тебе очень дорого!       — Король, безумие поглотило вас, а алчность и жажда власти не знают границ! — гладиатор произносит реплику со всей пылкостью, а затем героически поднимает голову наверх. — Небеса свидетели, ваше Королевство ждёт крах!       «Молчать, ничтожество!» — Дак на мгновение теряет дар речи, едва спидраннер, совершенно позабыв про свои прошлые опасения, наматывает цепь на кулак и одним движением буквально рывком подтаскивает его к себе. Колени сразу же начинает неприятно саднить, но охотник лишь позволяет себе коротко зашипеть. Только сейчас до него, кажется, доходит, что ремешок на шее, всё же, стоило тогда чуть ослабить.       На наполовину скрытом за тенью пугающей маски лице отражается неведомая доселе уверенность. Похоже, Дрим потихоньку входит во вкус. Дакуавис искренне рад, что не ошибся в выборе подходящего сценария.       — Смеешь мне дерзить?! — грозно рычит король, а после вдруг подцепляет пальцем ошейник пленника и тянет вверх, вынуждая встретиться взглядами. От того, как чёрно-лиловый хвост по-настоящему встревоженно зависает в воздухе из-за столь наглой импровизации, губы спидраннера изгибаются в кровожадной усмешке.       — Ты до сих пор жив только по моей милости. Не забывай об этом.       Угрожающий шёпот у самого уха разом вышибает из колеи; гладиатор даже забывает свою следующую реплику. Единственное, на чём он может сосредоточиться, это ощущение властной хватки чужих пальцев на своей шее. Голова идёт кругом, мысли путаются, постепенно превращаясь в кашу. Парню кажется, или соперник действительно получает какое-то садистское удовлетворение от происходящего? Потому что, если он так играет, то, чёрт возьми, Дак просто обязан взять его в свою актёрскую труппу. Такой талант пропадает!       Дакуавис уверен, на пару им точно под силу покорить весь мир. Если только... Дрим откажется от всех своих притязаний на позицию лучшего. Если он добровольно сдастся, уступив первое место своему главному и величайшему противнику. Тогда им точно не придётся больше сражаться, можно наконец оставить все попытки отомстить в прошлом. Без сомнения, их непобедимый дуэт будет собирать полные залы. Даже так: никакой труппы, они могли бы выступать вместе — только вдвоём. Ему вмиг удаётся представить это донельзя живо: огромная красочная сцена, яркий свет софитов, громкие овации публики. Он стоит рядом с некогда заклятым врагом и, картинно взяв его за руку, кланяется на бис. Миллионы восторженных взглядов прикованы к паре великих спидраннеров, нет ни единого человека, способного остаться равнодушным. Ах, они сумели бы столькому научиться друг у друга — Дрим, как верный партнёр, точно не поскупился бы раскрыть секрет своей удачи, а Дакуавис с удовольствием показал несколько коронных приёмчиков, как сделать сцену битвы ещё более зрелищной. Тогда Дрим слушал бы его так внимательно, так восхищённо. Они могли бы стать ближе, чем когда-либо. Он мог бы стать для Дрима кем-то по-настоящему особенным.       Охотник, с искренним очарованием глядя на серьёзное лицо, наполовину скрытое за маской, буквально проваливается в болото томных фантазий. Парень не выдерживает и, всё ещё стоя на коленях, делает шумный вдох, а затем упирается ладонями в пол, похоже, на миг совершенно переставая отдавать себе отчёт о происходящем. В сопровождении звона цепи спидраннер вдруг поднимается с кресла.       — Ты готов отдать жизнь за корону, гладиатор?       Ах да, чёртова постановка. Дак медленно поднимает голову и тут же замирает на месте, едва поймав на себе по-королевски надменный взгляд сверху-вниз. С такого ракурса Дрим кажется ему самым настоящим титаном, огромным изваянием, которому подобные Дакуавису плебеи должны молиться. Охотника передёргивает от подобной аналогии, но, учитывая столь неоднозначную позу, в которой он сейчас застыл, можно сказать, будто происходящее более чем правдоподобно отражает отношение раба к хозяину — всё-таки сюжетно сломленный главный герой сейчас вынужден пасть ниц перед правителем-тираном, по указанию которого были убиты все его друзья и дорогой питомец. Дак собирает мысли в кучу, а после, бросив короткий взгляд на стоящую на другом краю сцены гильотину, горделиво выпрямляется. Нет, заклятый враг никогда не признает его равным, ни за что не откажется от своего титула. Значит, придётся бороться. Сражаться до последней капли крови, ведь только так Дакуавис сумеет доказать Дриму, доказать всему миру, что достоин. Пора заканчивать.       — Я лучше предпочту смерть, чем сдамся пред твоей волей. — Эти слова звучат по-героически чувственно, уверенно, даже с нотками реального отчаяния в ничуть не дрогнувшем звонком голосе. Спидраннер, не на шутку поражённый чужой способностью столь правдоподобно вживаться в роль, даже на миг теряет дар речи. Это надо так хорошо прочувствовать своего персонажа! Дрим невольно оглядывается на пустой зрительский зал и ему вдруг становится крайне неловко — на фоне отточенной игры Дакуависа эти потуги изобразить злодейского короля наверняка выглядят до ужаса смешно. Парень искренне рад, что друзья сейчас заняты своими делами и, к счастью, не видят его отыгрыша, уровнем явно не выше детсадовской постановки. Спидраннер поправляет маску, а затем, окончательно застеснявшись, в растерянности прокашливается. Он опускает глаза на сидящего на полу "пленника" и начинает судорожно вспоминать свою следующую реплику. Уловив чужое лёгкое замешательство, Дак вопросительно вскидывает бровь. Зал погружается в звенящую тишину. Дриму становится очень неудобно перед Дакуависом, он тут же переводит взгляд на неизменно лежащую в стороне папку со сценарием так, будто собираясь силой мысли раскрыть её в воздухе и на лету прочитать содержимое. К счастью, охотнику удаётся понять всё без лишних слов. Когда янтарные глаза мягко указывают чуть левее, по направлению к подвешенной наковальне, парень, ни на секунду не выходя из образа, делает понимающий кивок.       — Значит, ты выбираешь умереть. — Спидраннер подключает свой самый равнодушный тон, тщательно стараясь добавить оттенок некоего холодного разочарования. Дриму сложновато судить о своём персонаже лишь по нескольким страницам сценария, но он думает, король в этот момент наверняка расстроен, ведь ему придётся казнить любимого гладиатора. Не просто раба, благодаря своим невероятным способностям удостоившегося выполнить сложное личное поручение, а человека, которому правитель точно хотел бы доверять. Ну, раз так велит сюжет...       Он с лёгким раздражением, будто стараясь одними действиями показать скрытую за королевской сдержанностью горечь предательства, дёргает цепь на себя, вынудив Дакуависа резко вскочить на ноги. Спидраннер признаёт, что сейчас действительно забыл слова, но, если же Дак правда разрешает импровизировать, в таком случае, он постарается выжать максимум из своей игры.       — Поднимись. Прими смерть как мой гладиатор, а не как ничтожный раб.       Охотник оказывается неожиданно удивлён услышанному. Этого нет в оригинальном сценарии. Выходит, по мнению Дрима, самовлюблённый правитель-тиран, который никогда за людей не считал своих подданных, вдруг дарует подло предавшему его воину право умереть с достоинством? Дакуавис совсем не так представляет главного антагониста своей постановки. Он специально прописал его как до ужаса гордого, манипулятивного эгоиста, жаждущего лишь власти и богатства. Окружающие всегда были инструментами в королевских руках, неужели заклятый враг считает, будто какой-то простой раб из захваченной деревни может стать для подобного лицемерного мерзавца кем-то большим? Дак в некотором смятении обращает взгляд на своего "палача" и замечает, как вечно улыбающаяся маска в один момент оказывается сдвинута в сторону. Когда он сталкивается с сияющей живой уверенностью в изумрудно-зелёных глазах напротив, вопрос отпадает буквально сразу же. Получается, Дриму кажется, король мог по-настоящему ценить своего гладиатора и именно поэтому в итоге отнёсся с глубоким уважением к чужому стремлению посмертно остаться верным собственным принципам?       Подождите, это решение "короля" или же реальное отражение того, как поступил бы сам Дрим, представив себя на его месте?       Момент истины. Главный герой послушно встаёт во весь рост перед злодеем, оставаясь практически в шаге от подвешенной наковальни. Конечно, ранее Дакуавис как следует заверил спидраннера, будто гильотина перед ним — не более, чем правдоподобный муляж и совершенно не опасна. Вот только он, конечно, не уточнил о наличии небольшого рычажка, соединённого со скрытым механизмом внутри простого на вид блока забора. Всё оказывается просчитано ещё с той самой секунды, когда Дрим только поднялся на эту сцену. Жаль, но сегодня он уже не сойдёт с неё живым.       — Последние слова?       Конечно, столь яркую фразу крайне тяжело забыть — данные слова оглашают конец всей постановки, они же и написаны в самой нижней строчке копии сценария, который Дак великодушно одолжил ему для ознакомления.       Но Дакуавис не был бы Дакуависом, если бы отдал заклятому врагу оригинал. Оригинал, в котором эта реплика короля, отнюдь, не является самой последней, звучащей перед закрытием занавеса.       — Только после тебя! — на одном дыхании выкрикивает охотник, а затем, внезапно схватив Дрима за плечи, бьёт хвостом по заветному рычагу и, молниеносно отскочив в сторону, безжалостно толкает парня на место падения наковальни.       Всё происходит буквально за доли секунды. Даже самый сильный, умелый и внимательный человек мало что способен противопоставить элементу внезапности. Дакуавису удаётся сбить спидраннера с ног, вот только никто не мог предсказать, что Дрим, от неожиданности сразу потеряв равновесие, умудрится случайно наступить на тянущийся по полу конец злосчастной цепи, мигом заставляя хитрого убийцу, поперхнувшись своим ликованием, резко согнуться и, против воли уткнувшись носом в чужую грудь, полететь вниз вместе с ним.       Дак уже более сотни раз видел, что происходит с головой несчастного, по воле случая оказавшегося под падающей наковальней. С грохотом приземлившись на соперника, он, тихо пискнув от ужаса, зажмуривается. Интересно, насколько это больно по шкале от одного до десяти? У Дакуависа перехватывает дыхание: даже, если и сотня из десяти, то он определённо этого заслуживает за все свои проделки. Остаётся лишь молить механики майнкрафта о быстрой смерти.       Охотник испуганно вздрагивает, не в силах заставить себя открыть глаза. Ощутив лёгкое касание чужих пальцев у себя на макушке, он лишь сильнее комкает ткань зелёной толстовки. Всё уже закончилось? Они возродились?       Дак слегка приподнимается на дрожащих руках в попытке осознать произошедшее. Так мягко… Наконец набравшись смелости, парень чуть-чуть приоткрывает один глаз, чтобы через секунду буквально подпрыгнуть на месте, обнаружив себя сидящим сверху на заклятом враге.       Дрим, кажется, не спешит подниматься: похоже, не менее шокированный внезапным финалом постановки, он искренне пытается понять, как так вышло, что Дакуавис в один момент просто повалил его на пол, а сейчас, оседлав его бёдра, замер и смотрит с крайне испуганным выражением лица. Спидраннер не припоминает в прочитанном сценарии эротической сцены между королём-садистом и гладиатором. И когда Дак вообще успел её добавить? Он переводит удивлённый взгляд с чужих покрасневших щёк на неизменно висящую над их головами наковальню — надо же, до чего у Дакуависа, всё-таки, правдоподобные декорации. Секундой ранее его чуткий слух уловил какой-то странный щелчок, он даже реально подумал, будто сейчас умрёт. Ну и ну, вот тебе и репетиция, называется!       — Парни, мы услышали грохот, все живы? — с этими словами неловкую сцену прерывает словно из ниоткуда взявшийся Сапнап, а затем резко умолкает, едва его взору предстаёт следующая очень уж неоднозначная картина: Дак, на шее которого виднеется грубый ремешок ошейника с длинной цепью, сидит сверху на взлохмаченном тяжело дышащем Дриме, а сам спидраннер, похоже, вовсе не против того, как охотник, буквально придавив весом своего тела, доминирующе нависает над ним на вытянутых руках.       Щекотливая ситуация. Дакуавис понимает, что, даже если и попытается всё объяснить, ему точно не поверят. Любое его слово сейчас будет просто-напросто извращено, поэтому он скрепя сердце выбирает молчание и, не в силах вынести позора, от беспомощности прячет лицо в ладонях. Когда из-за спины пришедшего вдруг выглядывает Джордж, настаёт черёд Дрима краснеть. Он тут же слегка приподнимается на локте, а после, сразу заметив, с каким, мягко говоря, замешательством друзья сверлят их взглядами, не находит ничего лучше, чем слабо помахать в качестве приветствия.       — Чёрт возьми, ну, не глазах же Джорджа! — с притворным возмущением вдруг восклицает Сапнап и через мгновение поворачивается к парню рядом. Только подметив, что очки НотФаунда, видимо, отражая искреннее удивление хозяина, карикатурно съехали ему на кончик носа, он сразу же бросается шутливо закрывать ладонями лицо шокированного друга.       Поняв намёк без слов, Дак моментально отстраняется и позволяет спидраннеру подняться, а сам остаётся на полу, наблюдая, как тот со скоростью звука спрыгивает со сцены и спешит к остановившимся перед первым рядом пустых зрительских кресел товарищам.       — Я больше не пущу тебя с ним репетировать.       На лице Дакуависа появляется слабая улыбка, стоит ему увидеть, с каким трепетом после одной лишь до смешного строго прозвучавшей фразы Джорджа Дрим в отчаянии вцепляется в чужие плечи, словно желая покаяться во всех грехах. Неизменно стоящий возле них Сапнап, отнюдь, не разделяет сцену трагического воссоединения, а только многозначительно косится в сторону Дака, то ли призывая его присоединиться к спидраннеру в неловких объяснениях, то ли наоборот предостерегая не вмешиваться.       — Я всё сказал. — НотФаунд несколько грубо ставит точку в их странном разговоре, чтобы в следующую секунду, не удостоив собеседника и взглядом, молча развернуться и спешно уйти прочь.       — Да уж, Дрим ведь говорил, если Дакуавису долго не уделять внимание, он начинает чудить... — Проводив глазами ринувшегося за притворно-возмущённым Джорждем спидраннера, задумчиво бросает Сапнап и останавливает цепкий взгляд на единственном оставшемся главном герое горе-постановки. Не получив в ответ ни слова, он без тени осуждения сухо усмехается. — Кажется, сегодня кое-кто явно начудил больше обычного.       Когда за парнем хлопает дверь, в конференц-зале наконец воцаряется гробовое молчание, будто отражая долгожданное закрытие воображаемого занавеса. Совершенно устав просто стучать хвостом по полу от переполняющего душу недовольства, Дакуавис по-актёрски трагично ложится на сцену, раскинув руки в стороны. Очень скоро из его уст вырывается измученный стон. Дак в расстроенных чувствах закрывает лицо ладонями: ну вот, снова он, желая отомстить заклятому врагу, в итоге лишь поставил себя в крайне неловкую, если не абсолютно постыдную, ситуацию. Нет, Дрим своим присутствием наверняка каким-то магическим образом насылает на него неудачу! Охотник спешно расстёгивает ошейник, одно прикосновение к которому разом заставляет его тело вновь покрыться мурашками от смущающих воспоминаний, а после чего, с некоторым трудом пересилив себя, со всей злостью швыряет его куда подальше. Всё было продумано просто идеально, как же противнику удалось избежать смерти и в этот раз? Дакуавис опасливо косится на злосчастную гильотину и, не выдержав, решает проверить кое-что. Он тихо, будто боясь спугнуть, едва ли не на цыпочках подходит к подвешенной наковальне, а затем на безопасном расстоянии садится на корточки возле рычага. Неужели заклинило? Однако стоит только ему кончиком пальца коснуться механизма, как вдруг через секунду по всему этажу эхом разносится ужасающий грохот наковальни, в тот же миг пробившей огромную дыру в полу сцены. Всё-таки заклинило.