«Эй, я вообще-то тут убить тебя пытаюсь, может, проявишь хоть немного уважения?»

      «Когда лишишься своих сил... Что от тебя останется?»       Парень предпринимает попытку пошевелиться, но тело, игнорируя команду хозяина, к его ужасу не реагирует. Вокруг лишь непроглядная тьма и давящий на мозг словно сквозь толстый слой ваты невыносимый гул. Громкий оглушающий звон, подобный шуму помех, тупым шурупом болезненно ввинчивается в разум, медленно по жалкому миллиметру в секунду безжалостно и с методичностью настоящего садиста вгрызаясь в мягкие ткани. Кажется, словно сознание плывёт в удушающей пустоте, намертво прибитое к якорю тяжестью ныне неподвластной ему физической оболочки. Он пытается сделать вдох, но из груди вдруг вырывается рваный хрип, едва слышный под шёпотом дождевых капель, бьющихся о твёрдую породу где-то очень-очень высоко у него над головой. Поток кислорода подобно лезвию меча насквозь пробивает лёгкие. Адски больно. Широко открытые глаза чешутся от попавших в них частичек пыли так мучительно, что спидраннер на мгновение даже забывает о том, что сейчас не видит ничего, кроме всепоглощающей тьмы. Щекой он чувствует холод шероховатой каменной породы и, заставив себя сделать очередной короткий вдох, прилагает просто титаническое усилие пошевелить хотя бы фалангой пальца. Тело будто ватное — так странно осознавать, что конечности, по факту, принадлежат тебе, но ты, какие команды ни подавай, всё равно остаёшься для него сторонним наблюдателем. Наконец, шум в ушах понемногу стихает. Дрим пытает лёгкие новым необходимым вздохом и рефлекторно смаргивает выступившую на уголках глаз влагу. В танце расплывчатых пятен перед собой ему удаётся успешно отличить очертания собственной вытянутой руки. В борьбе с подступившей тошнотой парень делает новое усилие, непрерывно глядя на ладонь, частично скрытую за грязно-зелёной тканью, словно умоляя конечность послушаться. Однако стоит только кончику мизинца нервно дёрнуться, как тело резко и без предупреждения парализует до безумия невыносимая боль, в ту же секунду заставляя Дрима моментально пожалеть, что не ценил те, ощущающиеся сейчас такими далёкими, мгновения мягкого неведения. Спидраннеру кажется, будто с него живьём содрали кожу и, обнажив каждый нерв, опустили в лавовое озеро. Он хочет кричать, но из пересохшего горла вырывается лишь сдавленный стон. Несчастная половинка сердца в хотбаре панически трясётся, подобно его собственному, всё ещё живо мечущемуся в грудной клетке. Ведомый слепым желанием сбежать от охватившей его агонии, парень слишком резко даже для самого себя сжимает пальцы в кулак, и, о Создатель, лучше бы он этого не делал: измученное травмами тело словно разом простреливает тысячей раскалённых стрел; он начинает жалеть, что не потерял сознание с концами — ни одно живое существо не заслуживает таких мук.       «Дрим!»       Дакуавис вновь повторяет имя заклятого врага, на этот раз чуть громче, тщетно стремясь перекричать шум дождя, завывание ветра и тихий рокот нежити. Перед глазами всё начинает понемногу расплываться — до того тщательно он всматривается в тёмную каменную пасть разлома под своими ногами. Спину ломит от напряжения, а колени и хвост продолжают неприятно трястись в судорогах, но охотник, не взирая на боль, не спешит уходить прочь. Его беспокойный взор то и дело мечется между тьмой глубокой пещеры и серым полупрозрачным окошком чата сервера. Дак сглатывает ком в горле, а после, едва слышно вздохнув, сильнее вжимается всем телом в мокрую землю позади, планируя аккуратно упереться ногами в узкий диоритовый выступ блоком ниже. Запутавшись негнущимися пальцами в корнях азалии, буквально спасшей ему жизнь ранее, парень задерживает дыхание, будто стараясь унять надоедливую дрожь в мышцах, и делает рывок. Наконец ощутив твёрдую породу под подошвой, он, по-прежнему держась за вьющиеся длинные корни на вытянутой руке, позволяет себе выдохнуть.       — Дрим? — Дакуавис опять заглядывает во тьму. Незнание, что сейчас происходит там внизу, пугает гораздо сильнее самого факта произошедшего несчастного случая.       Время тянется мертвецки медленно; охотник молится всем существующим богам, как никогда желая увидеть в чате заветное сообщение о смерти заклятого врага. Сейчас дело совершенно не в сокровенном желании отомстить — просто само осознание, что Дрим уже дома в безопасности точно сделало бы текущую ситуацию чуточку лучше. Так он мог бы сразу выбраться из столь неудобного положения и полностью переключить внимание на соло-выживание типичной дождливой ночью: отойти подальше от этого чёртового разлома, спешно построить укрытие, развести костёр или, на крайний случай, просто забраться на самое высокое дерево в округе и тихо проспать там до утра, чтобы завтра в своём темпе спокойно вернуться к друзьям. Использовать быстрое перемещение на кровать путём самоубийства Дак не желает ни в какую — честь надо иметь, да и не сказать бы, словно у него прямо какие-то проблемы сейчас по здоровью. Гордые семь сердечек радуют глаз, а уровень голода не находится прям уж на критической отметке. Парень позволяет себе хихикнуть: устал невыносимо — это точно, немного поесть и отогреться не будет лишним, а в целом, всё у него хорошо, хоть мэнхант записывай. И не из таких передряг выбирался! Вот только...       Когда откуда-то снизу вдруг доносится приглушённый стон, Дакуавис реагирует не сразу. По ощущениям простояв перед пропастью уже чёрт знает сколько, охотник начинает мысленно прикидывать, сможет ли успешно подтянуться к краю обрыва, если перескачет на соседний выступ, но тут сквозь стену дождя до его ушей случайно доходит слабое эхо тихого мычания.       По спине сразу пробегает будоражащий сознание холодок. Неужели..?       — Дрим, ты там? — Дак убирает со лба влажные спутавшиеся тёмно-фиолетовые пряди и, особенно крепко вцепившись в корни многострадальной азалии, заглядывает вглубь мрачного разлома. «О, великий Нотч, только бы показалось, пожалуйста, только бы показалось...»       — Даку-авис..?       Едва услышав своё имя из тёмных глубин, охотник чувствует, будто что-то внутри него тут же надломилось. Нет, только не это...       Дакуавис отвечает не сразу. Совершенно растерявшись, он даже в спешке отворачивается, вмиг уткнувшись лицом в каменно-диоритовую скалу позади. Дрим не мог выжить, это всё неправда. Дак своими глазами видел, как заклятый враг неудачно соскальзывает с выступа, чтобы в следующее мгновение, вскрикнув от боли, полететь далеко вниз. Парень хорошо помнит, тогда до его ушей донёсся пугающий удар явно не профессионального спидраннерского приземления. Но стоит лишь ему начать снова и снова прокручивать в голове произошедшее, как чужое падение только сильнее обрастает всё более страшными подробностями: Дакуавис дрожит, уже не уверенный, был ли там леденящий кровь треск, такой, какой бывает только когда сломанная кость выходит наружу, разрывая мягкие ткани. Липкий страх парализует каждую клеточку тела; Дак крепче сжимает тонкие корешки. Кажется, воздуха в лёгких резко становится катастрофически мало. Богатое воображение не щадит, и его мигом начинает мутить. Парень с трудом сглатывает, упершись мокрым от пота лбом прямо в прохладную каменную стену. Что-то внутри него обрывается, хвалёное самообладание опытного охотника идёт трещинами. Дакуавис испуганно замирает на месте, не в силах произнести ни слова. Он опасливо косится вниз, а затем против воли моментально задирает голову к небу, подставляя побледневшее от ужаса лицо под капли дождя. Дак ненавидит себя за первую возникшую в его голове идею. Он знает, что будет презирать себя до скончания дней, если пойдёт на поводу у этого отвратительного трусливого порыва.       Где-то неподалёку ревёт зомби. Дакуавис, пребывая в прострации от шока, вслушивается, как по мокрой земле размеренно шагает крипер, перебирая траву четырьмя маленькими шустрыми лапками.       Он может уйти. Сделать вид, что ничего не слышал. Переночевать в землянке, а завтра вернуться домой как ни в чём не бывало. Если к тому времени чат не явит пугающее сообщение, он умело разыграет, будто из последних сил спешил за помощью. Джордж и Сапнап точно не станут тратить время на расспросы — они молниеносно ринутся к указанным координатам, пока Дак, притворившись больным, останется демонстративно отлеживаться в комнате. А потом... Дрим-Тим либо вернутся втроём, либо...       Дакуавису хочется кричать, но он сдерживается. Раздражённо тряхнув хвостом, словно сбрасывая накопившееся напряжение, парень на шумном выдохе со всей силы бьёт кулаком по диоритовой стенке. Нет, он не позволит себе так поступить. Только не с Дримом.       — Держись, солнце, я иду к тебе! — слишком громко даже для самого себя заявляет Дакуавис, разминая руки. Зоркий глаз бывалого спидраннера сразу подмечает каждый доступный для прыжка выступ, каждый блок, за который можно потенциально ухватиться, каждую возможность для манёвра в случае неожиданного обвала. Он сразу бросает взгляд на несчастный клочок земли, откуда упал Дрим: под натиском ливня рыхлая грязь вобрала в себя влагу, став чересчур мягкой и скользкой — во избежание второго несчастного случая придётся идти в обход. Воспользовавшись столь удачно свисающими лианами сверкающих ягод, Дак быстро и аккуратно слезает на каменную платформу пониже, далее на автомате отталкивается ногами от маленького заросшего зелёным мхом выступа андезита, ловко, насколько позволяют силы, паркурит по краям гигантских каменных столбов, похожих на массивные высокие сталагмиты и затем, когда привычную серую породу чернеющими пятнами заменяет глубинный сланец, одним точным прыжком попадает в небольшое пещерное озеро с глиняным дном, полностью нивелируя урон от падения.       «Ну, держись, Дрим! Только попробуй умереть у меня на руках!» — Дакуавис, словно поддерживая по-настоящему боевое настроение, размахивает мокрым хвостом, мигом распугав своими хлюпающими шагами дремлющих на потолке пещеры летучих мышей.       «Потому что, если ты это сделаешь... — он вытаскивает палку из инвентаря и, соединив её с кусочком угля, зажигает яркий факел. — Тогда мстить тебе у меня станет на одну причину больше».       «Ждёт ли такого как ты покой после смерти?»       Болезненный кашель отскакивает эхом в мрачных коридорах. Мелкая пещерная пыль, предательски колющая глаза, противно забивается в нос, с остервенением хищника раздирает стенки пересохшего горла. К сожалению, после недолгого забвения, вызванного, похоже, последствием болевого шока, сознание вновь возвращается к нему. Дрима воротит от мерзкого привкуса крови на языке, но он ничего не может с этим поделать. Единственное, на что в конце концов хватает сил — это с невероятным трудом, задыхаясь от мучительной боли, перевернуться на спину и, более-менее наладив дыхание, лечь в позе, приносящей меньше всего страданий. Спидраннер и предположить не мог, что ему предстоит на своей шкуре во всех красках протестировать реалистичное обновление сервера в столь непредсказуемых условиях. С ужасом обнаружив под собой растекающуюся липкую лужу, теперь парень не уверен, гений ли он или чёртов садист. В какой-то момент подсвеченные призрачным голубоватым сиянием пещерного мха такие яркие очертания нависших под потолком огромных сталактитов начинают становиться всё расплывчатее.       Интересно, каково это, умереть по-настоящему?       Искренне желая отвлечься от пугающей действительности, Дрим погружается в раздумья. Раз респавн больше не доступен, то куда он тогда отправится? Если в этом мире существует Ад, и его даже можно физически посетить, не умирая, то неужели "Рай" — исключительное, скрытое ото всех место, которое недоступно живым? Такое место, что нельзя создать вручную, что генерируется где-то очень и очень далеко на каком-то недостижимом уровне, без отдельной папки измерения, без файлов player data, которыми можно вертеть как душе угодно, без конфигов, в любое время доступных для редактирования... Значит ли, что условный "Рай" — это последний пункт назначения для любого смертного существа в майнкрафте? Потрясающе. Дрим медленно прикрывает глаза в немом восхищении — похоже, в этом мире, подвластном воле администратора от и до, действительно осталась одна-единственная вещь, до которой ему так и не удалось добраться. По крайней мере, при жизни. Лицо спидраннера трогает тень слабой улыбки: может, и хорошо, что он умрёт в одиночестве. Он не пережил бы видеть перед собой убитого горем Сапнапа, в отчаянии бьющего стены от раздирающего душу чувства тотальной беспомощности, или же застывшего каменным изваянием Джорджа, который, скрывая слёзы, до последнего не найдёт в себе сил посмотреть ему в лицо. Жаль только, родная маска осталась где-то в стороне. Получается, когда он растворится на тысячи битов, она так и будет лежать в страшной пещере, пока кто-то не найдёт этот настоящий памятник гордыни Создателя. Смешно. Дрим, сопротивляясь растекшейся по измученному телу усталости, с трудом открывает глаза и видит, как его индикатор голода сотрясается на одной с половиной единице. Ну, хоть вдоволь набегался перед смертью. Вдруг кое-какая мысль вмиг заставляет сердце пропустить удар. Дакуавис... Спидраннер вспоминает, как, кажется, едва придя в сознание после падения, в беспамятстве позвал его по имени. Неужели правда думал, что тот услышит? Если бы он мог сейчас язвительно рассмеяться, то непременно так и сделал, но вместо этого с бледных губ срывается сухой наполненный горечью хриплый смешок. Однако почему-то в душе сейчас не чувствуется ни капли переживаний за бывшего дуэлянта; кажется, Дак успел зацепиться за что-то, когда гравий под их ногами обвалился. Надо же, этому неугомонному хитрецу впервые повезло! Он ловит себя на мысли, что очень хочет поздравить Дакуависа — в этот самый день, столкнувшись с легендарным спидраннером по имени Дрим, охотнику удалось остаться последним выжившим! Совсем замечтавшись, парень предпринимает попытку поднять руки в желании похлопать, но, когда от этого невинного движения каждую клеточку тела вмиг простреливает невыносимой болью, он со стоном лишь закусывает нижнюю губу до крови — ненужные крики могут привлечь враждебных мобов, которые ой как будут рады сделать смерть великого администратора сервера ещё более отвратительной. Нет, если единственное, над чем у него всё ещё есть возможность взять контроль — это способ кончины, то он не упустит своего шанса, не дождётесь!       Где-то на периферии Дрим неожиданно улавливает какой-то шорох. Уж не Дакуавис, столь долго желавший его смерти, спешит на помощь? Если главный соперник застанет его в таком печальном состоянии, это будет крайне.... Неудачно. Спидраннер чувствует, что почти произносит это слово вслух. "Неудачно." Весьма ёмкое понятие. Только сейчас он задумывается, что очень часто любил использовать его для обозначения любых неприятностей. Упал с кровати? Неудачно. Споткнулся на паркуре? Неудачно. Случайно поджёг себя на мэнханте, едва не подарив охотникам победу? Неудачно. Однако, весьма любопытно, как люди в отношении него, напротив, просто обожали использовать прямой антоним к этому слову. Парень подавляет болезненный кашель. Забавно, ни одно описание его подвигов из уст окружающих не звучит без злополучного "удачно". Да то же всем известное словосочетание "удача Дрима" — едва ли выйдет представить хоть одного игрока сервера, которого можно однозначно заклеймить мировым счастливцем, но другим почему-то всегда казалось, будто именно великий герой с улыбчивой маской родился в рубашке. То, с какой лёгкостью все его достижения списывались на банальную удачу... В один момент даже сам спидраннер начал искренне верить, словно светлые силы наверняка потворствуют его деяниям, вот только проблем в жизни от этого меньше не становилось. Но как же так, скажете вы, способен ли человек с "удачей мечты" вообще понять горечь поражения?       Дрим готов рассмеяться в лицо каждому, кто беспрекословно верит слухам об его исключительном везении: ох, видели бы они своего героя сейчас! Парень с трудом поворачивает голову в сторону и откашливает кровавый сгусток, который вот уже какое-то время раздражающе першил в горле. Неприятно. Вот так всегда: всем хочется видеть идеальный пример живой легенды, красивую картинку человека, с рождения благословлённого Фортуной. Но никто и не догадывается, сколько боли, сил и стараний может быть вложено в то, что толпа в итоге простодушно назовёт "обыкновенной удачей".       Прямо как Дакуавис, жаждущий повторить его успех настолько яростно, снова и снова подстраивая порой до того неправдоподобные чересчур красивые совпадения в своих мэнхантах, что даже смешно. Из целой необъятной толпы поклонников и хейтеров, выходит, именно Дакуавис сильнее всех считает его настоящим дилетантом. Иначе, зачем же тогда раз за разом с таким остервенением упорно готовить всё новые и новые смертельные ловушки? Видать, охотник, даже сразившись с ним лично, так и остался при мнении, будто заслуги Дрима в победе нет совершенно, и всему виной — лишь его злополучная удача. Спидраннер с силой зажмуривает внезапно защипавшие глаза, на его заметно побледневшем лице застывает кривая улыбка, так похожая сейчас на нарисованные очертания родной маски. Сдерживая ком в горле, парень с горечью выдыхает: наконец ему хватило смелости не бежать от этих мыслей. Хотя бы сейчас, лёжа на смертном одре, можно перестать притворяться — он старательно отыгрывал глупое неведение слишком долго, похоже, желая рано или поздно искренне поверить в жестокий самообман. Словно надеясь с помощью волшебного рецепта из бесконечного терпения, чуткости с маленькой щепоткой понимания наивно заслужить доверие и признание заклятого соперника, показать, что "всемогущий блоб в глупой маске" совершенно не такой, каким его рисует шумная толпа. Да, он вёл себя слишком беспечно: демонстративно закрывал глаза на очевидные факты, шутливо отмахнулся от друзей, едва те поделились своими подозрениями. Спидранннеру стыдно от воспоминаний, когда он практически рассмеялся им в лицо после того, как Сапнап и Джордж, справедливо волнуясь, со всей настойчивостью попросили быть с Дакуависом поосторожнее. Но нет, вечно удачливому Дриму всё ни по чём!       Парень неожиданно чувствует, будто больше не в состоянии бороться с изнеможением: едва приоткрыв глаза, он вновь смыкает тяжёлые веки. Верно, Дакуавис не заслуживает оставаться на втором месте. Особенно, если учитывать, словно, по его мнению, везение — единственное, что есть у великого Дрима, то сейчас Дак может радоваться, ведь даже удача, кажется, в конце концов, всё же, покинула его!       «Без своих способностей, нужен ли ты хоть кому-нибудь?»       Эти странные, такие, на первый взгляд, чужеродные мысли в действительности уже давно закрадываются к нему в голову. Парень, изо всех сил стараясь придерживаться позитивного мышления, привычно раз за разом отбрасывал их в сторону. Он понимал, что никогда не сможет полноценно от них избавиться, а потому привык просто игнорировать, позволяя потихоньку скапливаться в самых тёмных уголках собственного разума. Кто же мог знать, что именно сейчас, в столь по-настоящему тяжёлый момент его жизни, эти мрачные идеи будут звучать колокольным набатом в ослабевшем подсознании, с яростью приковывая к земле, точечными ударами по больному отбивая любое желание сопротивляться холоду смерти. И, всё-таки, какой жалкий конец для легендарного спидраннера уготовлен судьбой: он умрёт совсем один в тёмной пещере, глубоко под землёй, там, где никто не услышит его последнего вздоха.       Когда из-за угла появляется алое свечение, Дрим не замечает его. Когда спешный топот становится всё ближе, а эхо шагов громче, он даже не предпринимает слабую попытку открыть глаза, всё ещё будучи неуверенным, стоит ли тратить последние силы на предсмертную галлюцинацию. Но когда чересчур уж правдоподобная иллюзия зовёт его по имени, с такой надеждой, такой тоской в до боли знакомом мягком тембре мелодичного голоса старого соперника, спидраннер сдаётся. Пускай, удача и покинула его, но Дакуавис, кажется, всё ещё здесь.       Дрим, напрягшись всем своим существом, словно в последний раз, с трудом выдавливает из себя один единственный звук. Едва с его губ срывается хриплый стон, этого оказывается более чем достаточно — парень с факелом тут же подбегает ближе и, видимо, в свете огня разглядев все его ранения, не сдерживает испуганного вскрика, а затем с шумом падает на колени, совершенно парализованный от ужаса.