«Эй, я вообще-то тут убить тебя пытаюсь, может, проявишь хоть немного уважения?»

      — Дрим, твоя рука..?       Стоит этому страшному вопросу разрезать томящую тишину, спидраннер на автомате моментально прячет раненную кисть в складках рваной одежды, однако, едва он начинает спешно наматывать бинт, Дак буквально бросается в его сторону, а в следующую секунду напряжённое тело уже парализует сильная хватка чужих пальцев возле запястья. Попался.       — Яблоко не помогло, или... — только услышав эти слова, он от бессилия опускает взгляд в пол, просто не желая встречаться глазами с обеспокоенно осматривающим его травму парнем. — Постой-ка.       Конечно, Дакуавис совсем не дурак и способен сложить два и два. Если синяки на теле Дрима после падения очевидно выглядят свежими, и им только предстоит привычно быстро потемнеть во время заживления под чудесным эффектом регенерации домашнего маяка, то вот это огромное ярко-жёлтое пятно с едва ли не чёрным центром точно уж выбивается из общей картины. Когда до ушей охотника доносится сдавленный стон, он мигом выпускает запястье заклятого врага, позволяя тому сразу же скрыть жуткий след под тканью грязного рукава толстовки.       Спешные извинения уже крутятся на языке, но Дак упорно сдерживается. Спидраннер, сразу же заметив, как резко помрачнел парень, мгновенно отворачивается и, подобно побитой собаке, уязвлённо прижимает к себе травмированную конечность.       Дакуавис в растерянности. Имеет ли он право потребовать объяснений? Да и вообще, когда он... Как он... Тысячи мыслей потоком проносятся в голове охотника, и он в один момент даже несколько раздражённо ударяет стену хвостом от переполняющих эмоций. Внезапно он вновь возвращается к страшному моменту, когда Дрим соскальзывает вниз, а после, по теперь уже кристально ясным причинам, оказывается неспособен с присущей ему ловкостью зацепиться за тот самый выступ. Дак не замечает, как его кулаки сами сжимаются от необъяснимой ярости. Парня с головой захлёстывает волна противоречивых чувств, заставляя душу болезненно заныть. В конце концов, в мыслях остаётся лишь один единственный вопрос. Почему? Почему Дрим не сказал ему? Почему несмотря ни на что продолжал упорно отыгрывать героя?       Горечь обиды растекается обжигающим дёгтем по языку, и Дакуавис смиренно опускается на колени, чтобы, секунду спустя натянув край капюшона на лоб, нервно сплести пальцы в замок.       Во рту предательски пересыхает. Он бросает обречённый взгляд на сгорбленную спину спидраннера, невербально умоляя парня начать говорить. Выходит, те обезболивающие в его спальне, пустые отговорки, чтобы лишний раз не участвовать в активной физической деятельности, желание много работать и никому не попадаться на глаза, всё это время... Дриму было так больно, но он молчал.       — Кто-то ещё знает?       Когда позади слышится тихий вопрос, раненый, кажется, реагирует не сразу. В моменте охотнику с трудом удаётся уловить мелкое, едва заметное движение плеч, так, словно собеседник в ту миллисекунду правда захотел ответить, но резко передумал. Между ними вновь повисает гробовое молчание. Дак печально выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы и вдруг переводит взгляд вниз на брошенный старый бинт, который спидраннер выпустил из рук от испуга, когда кое-кто совершенно бесцеремонно практически набросился на него минуту назад. Жгучий стыд мигом парализует всё его существо, вынуждая даже обнять себя за предплечья от гложущего душу разочарования. И что на него нашло? С чего он вообще взял, будто может вот так хватать заклятого врага за руку? Он ему вообще кто? Вопиющая фамильярность. Дрим имеет полное право не делиться личным с посторонними. От последнего слова по телу Дакуависа пробегают мурашки, и он даже до боли закусывает нижнюю губу: действительно, друзьями их не назовёшь — парень уверен, едва он покинет порог дома Дрим-Тим, они вновь станут друг для друга никем. Посторонними. Давними соперниками. И не больше. Дак не собирается врать, будто поначалу этот факт наоборот несказанно радовал его, даруя чувство настоящей свободы. Он самодовольно решил, что сможет спокойно отомстить, а затем, получив желаемый реванш, наконец исчезнуть из жизни старого противника раз и навсегда. Но, если же он и правда жаждет одной лишь мести, то для чего тогда сегодня сломя голову бросился в неизвестную пещеру, рискуя всем ради человека, который с лёгкой руки вот-вот станет "посторонним"? Отчего его сердце едва ли не провалилось в желудок, сделало кульбит, а потом застряло в горле в момент, когда тусклое пламя наспех сделанного факела наконец осветило знакомое лицо в непроглядной тьме? Почему его руки, до этого готовые без сомнения занести топор над головой заклятого врага, тряслись до невозможности, пока он со всей аккуратностью нарезал золотое яблоко на максимально маленькие кусочки, чтобы даже очевидная травма челюсти не помешала Дриму принять спасительное лекарство? Зачем он до того пристально рассматривал спидраннера, раз даже в итоге сумел нечаянно подметить яркую гематому, страшно отличающуюся от остальных? А как же ему удалось столь хорошо запомнить, что парень носит эту совершенно не подозрительную повязку на запястье вот уже далеко не один день? Это явно не то, с каким вниманием Дакуавис привык относиться к тем самым "посторонним" в его жизни.       Дак сжимает в кулаке потёртый бинт. Потому что не каждому постороннему дозволено откровенно высмеивать его во время смертельной дуэли. Не каждому чужаку простительно по-идиотски дразнить, заперев в глупой ловушке. Не каждому наглецу разрешено, насильно усадив на край тумбочки, с шутливым упорством пытаться обработать его раны. И далеко не каждому можно вот так влезть к нему в самое сердце и потом притвориться, будто совсем не при делах. До ужаса гордый и своенравный Дакуавис точно знает себе цену, он ни за что не позволит никому так с собой обращаться. Никому, кроме...       Когда охотник, в два шага обойдя потрескивающий свежими дровами костёр, снимает капюшон и молча садится прямо напротив, Дрим здоровой рукой лишь посильнее надвигает родную маску на лицо. Нет, сейчас он точно не в настроении общаться. Дак же не собирается клешнями выпытывать из него правду? Ух, лучше парню вообще оставить его в покое.       Однако то, что происходит далее, просто выбивает из колеи: спидраннер до глубины души удивляется, едва бывший дуэлянт медленно и вместе с тем уверенно выставляет вперёд раскрытую ладонь. В янтарных глазах белыми бликами, красиво пляшущими в свете костра, играет настоящий трепет и искренняя забота, а чёрно-лиловый хвост послушно лежит за спиной хозяина, слегка взволнованно подрагивая самым кончиком. Дрим, не проронив ни слова, протягивает больную руку. Что же на него нашло в тот момент — спидраннер, как ни пытался, так и не сумел найти ответ на свой вопрос. Всё, что он мог делать — будто зачарованный безотрывно смотреть за тем, как умелые пальцы ловко перебинтовывают его запястье, с особым вниманием регулируя силу натяжения, чтобы бандаж успешно фиксировал перелом на месте, и при этом не сжимал чрезмерно плотно до боли.       Ощущение чужой ладони в своей собственной опьяняет. Дакуавис, закончив с повязкой, замирает на месте, любуясь тем, как такая сильная и одновременно такая хрупкая кисть заклятого врага расслабленно лежит в объятии его заботливых рук. Довольный результатом своих стараний, охотник наконец поднимает глаза на парня напротив, ожидая вновь столкнуться с непробиваемой стеной жуткой нарисованной улыбки, но вдруг его взору предстаёт наполовину прикрытое маской лицо измученного и слегка растерянного Дрима. Дак своими действиями так и кричит "не переживай, бро, я сохраню твой секрет", заставляя спидраннера буквально растаять. И тогда он решает поддаться своему главному сопернику. Но только один раз.       При тусклом свете костра, в тесной пещере, пахнущей сыростью и мхом, он объясняет Дакуавису всю суть проблемы с незаживающими травмами, рассказывает, сколько тестовых симуляций уже было запущено, и сколько из них не дали никакого результата. Дак, вопреки своему порой крайне гиперактивному, очень непоседливому складу характера, слушает со всем вниманием, не перебивая. Конечно, Дрим не уверен, понял ли в итоге парень хотя бы добрую половину всей его технической тирады, но, главное, уловил суть.       — Боже, бро, просто смени уже свою дурацкую маску на нёрд-эмодзи, — голова пухнет от новой информации, и охотник решает привычно сострить, — так хоть сразу будет ясно, в какой момент пора затыкать уши от всей этой твоей задротской хрени.       Не желая вступать в бессмысленную полемику, спидраннер лишь позволяет себе хрипло рассмеяться в ответ на то, как Дакуавис, кажется, только минуту назад взволнованно стучавший хвостом от далеко не шуточного беспокойства за его травмированное запястье, теперь, ведомый ребяческим желанием поскорее разрядить обстановку, забавно сгибает указательные пальцы с большими и подносит обе руки к своему лицу, имитируя круглые очки "нёрда", а после даже вкидывает парочку его фраз, произнеся их нарочито гнусавым голосом.       Дрим расслабленно откидывается на бугристую каменную стену, а после делает глубокий вдох: всё-таки, хорошо, что об ошибке, касающейся респавна, он в итоге сдержался и решил тактически умолчать. Парень ненавидит то, что даже в такой ситуации не может позволить себе быть до конца откровенным, но чувствует, это просто необходимо для его безопасности. Конечно, непростая жизнь научила спидраннера не спешить выдвигать серьёзные обвинения без каких-либо точных подтверждений, но это не отменяет того факта, что осторожность никогда не бывает лишней, а осмотрительность часто вознаграждается. У Дакуависа много достоинств, однако не стоит забывать — он, в первую очередь, искусный охотник. Он привык выжидать, прячась в тени. Если же Дак действительно что-то замышляет, то своим признанием есть большой риск дать бывшему дуэлянту повод набраться смелости действовать агрессивнее. Возможно, единственное, что сдерживает его сейчас — это прошлый опыт неудачных сражений; Дрим хорошо помнит, как научил его не зазнаваться и оценивать противника прежде, чем нападать. Честно объяснив всю ситуацию с потерей возможности возрождаться, он буквально раскроет свою главную уязвимость. Спидраннер, несомненно, искренне благодарен парню за сегодняшнее спасение, но это совсем не значит, будто он собирается продолжать закрывать глаза на чужие проделки.       Дрим мечтательно поднимает взгляд на потолок: да, сейчас бы сидеть дома, работать с командной строкой, а не вот это вот всё. Он берёт сделанную Дакуависом импровизированную подушку и, положив её на согнутые в коленях ноги, обессиленно убирается лбом в жёсткую ткань набитого мхом мешка. Вдруг спидраннер понимает, что толком не отдыхал, по ощущениям, уже не меньше суток. Как хорошо, Дак не в курсе, что за ночь перед их походом он поспал от силы часа четыре — этот адепт здорового образа жизни итак сегодня утром вынес весь мозг про ранние подъёмы и варианты полезного питательного завтрака; Дрим просто не вынес бы очередную нотацию про циклы сна или, например, непрошенную лекцию о перечне правильных поз для засыпания. На губах парня расцветает слабая улыбка, едва стоит ему представить, как Дакуавис, пару минут назад давший обещание помогать, чем может, вдруг врывается к нему в кабинет ночью, осознаёт, что он до сих пор работает, без лишних слов достаёт булаву и просто вырубает его одним ударом, моментально погружая в сон. Да уж, столь беспринципный вариант соблюдения режима выглядит крайне спорно, но мало кто поспорит, что более чем действенно. Спидраннер обещает себе подумать над этим.       Какое может быть удовольствие в убийстве хромого, ослабленного болезнью животного? Где спортивный интерес, если жертва просто падёт замертво от одного выстрела? Дак уверен, ему не нужны поблажки в виде травм Дрима — он точно знает, что способен убить его честно. Даже, если месть придётся отложить на неопределённый срок, охотник однозначно готов дать заклятому врагу время восстановиться. Он не собирается отбирать у цели даже самый призрачный шанс попытаться спастись от лап заслуженного отмщения. Иначе, как он сможет спокойно смотреть в зеркало, если позволит себе жульничать в их тайном противостоянии? Дакуавис порой ненавидит себя за излишнюю принципиальность в таких вопросах, но ничего не поделать — он сжимает рукоять топора, с очарованием наблюдая, как рыжие языки пламени костра играют яркими бликами в отражении железного лезвия. Нет, ещё не время.       Спидраннер по-прежнему сидит в стороне и, сгорбившись, похоже, тихо дремлет. Дак опускает глаза на показатель голода в хотбаре. Критически трясущиеся три единицы сытости, будто издеваясь, слегка подпрыгивают под его печальным взором. Парень разочарованно выдыхает: жаль, что они сейчас не на его студии. Слабая улыбка трогает губы Дакуависа, когда он вспоминает, как съёмочная группа между хардкорными сценами часто угощала его сладостями. Будто пытаясь отодвинуть на задний план ужас пережитого стресса, словно по немой команде воображения перед Даком внезапно предстаёт дорогой друг Мау, который отлично умел подбодрить в трудные минуты. А за ним неугомонный Джудло, что с по-настоящему детским энтузиазмом всегда был рад показать миниатюрный макет новой смертоносной ловушки. Охотник сдаётся тянущей вниз усталости и, облокотившись спиной на каменную стену, запрокидывает голову к низкому потолку; на мгновение ему даже начинает казаться, что милая Витч привычно мягко касается его руки — прямо как она всегда делает в те моменты, когда он расстроен неудавшимся трюком или раздражён из-за нарушенных планов. Дакуавис до последнего не хочет открывать глаза, он даже не замечает, что в итоге медленно сползает по стене и через миг оказывается на неровном полу. Холодно, слишком холодно. Нырнув в подземные воды, он совсем не рассчитывал, что в пещере даже с костром окажется столь тяжело отогреться. Надо же, он всё это время так много думал о Дриме, совершенно позабыв о себе. Раз спидраннер теперь сидит рядом и не выглядит, будто при смерти, то пора бы сместить фокус внимания с чужих проблем на свои собственные. Итак, он весь промок, жутко прозяб насквозь, давно не чувствует кончика хвоста и ужасно голоден — даже голова кружится. С трудом подавляя неприятную дрожь, исходящую откуда-то изнутри, парень притягивает колени к груди, подкладывает локоть под голову и, аккуратно подцепив негнущимися пальцами хвост, прижимает его к себе в жалкой попытке согреть. Слабые огоньки костра пляшут в ярком танце у него перед глазами; дерева больше нет, а сил идти за ним к ближайшей заброшенной шахте и подавно. Дак несказанно удивляется сам себе, как ему вообще удалось всё это провернуть: спуститься вниз, найти Дрима, подлечить его, а затем и вовсе сбегать к развалинам, набрать досок с ягодами, отвести едва способного ходить спидраннера в этот маленький относительно безопасный закуток, чтобы потом обустроить тут небольшую простенькую базу с мшистым ковром, костром, факелами... Дакуавису кажется, будто парень за это всё теперь однозначно должен вернуть ему денежный выигрыш в их прошлом поединке едва ли не в двойном размере. Да, а ведь и правда: он сделал для заклятого врага так много... Интересно, собирается ли Дрим вообще достойно отблагодарить своего спасителя? Конечно, Дак совсем не считает себя меркантильным, и воображаемое денежное вознаграждение, честно говоря, интересует его меньше всего. Свернувшись в клубок от пробирающего до костей холода, он позволяет себе немного помечтать. Если бы спидраннер действительно сказал нечто вроде "проси, что хочешь", какую награду он решил бы выбрать? Неужели Дрим реально позволил бы ему всё и даже больше? Обычно с такими мыслями Дакуавису не требовалось много времени зайти слишком далеко, ведь какая разница настоящему сопернику до его тайных фантазий. Но сейчас, почему-то ничего особо экстравагантного в голову не лезет: как бы охотник ни пытался развлечься забавными выдумками, измученное усталостью и голодом тело от этого болеть меньше не перестаёт. Только сейчас он замечает, что уже стучит зубами, а напряжённые мышцы начинает понемногу сводить судорогой. Кажется, от холода он совсем не чувствует кончиков пальцев. Изнеможение действует дурманяще: может, стоит хотя бы чуть-чуть вздремнуть?       Поэтому, когда чужая ладонь ласково ложится ему на затылок, Дак, совершенно потерявшись между фантазией и явью, воспринимает это как должное. Парень не сопротивляется, и его тело, ощущающееся таким необъяснимо тяжёлым, с явным трудом облокачивают к стене, чтобы через миг аккуратно приобнять, без лишних слов позволив опереться на сильное плечо. Дакуавис слегка приоткрывает глаза и, заметив руку Дрима на своей талии, даже не возражает, а спокойно прижимается сильнее так, словно они сейчас не мёрзнут в пещере далеко от дома, нет, напротив, просто отдыхают вместе после очень долгой упорной тренировки. Спидраннер как всегда шепчет на ухо слова поддержки, позволяя паре-тройке обидных подколов будто невзначай соскочить с языка, пока он мысленно жалуется на собственный недостаток скилла. Охотник наконец смыкает веки, не скрывая слабой улыбки. Кажется... Дриму снова удалось победить.

***

      Тёмное незеритовое лезвие плавно входит в мёртвую плоть, заставляя очередного незадачливого зомби едва ли не по-человечески завизжать. Секунда — и отвратительное существо охватывает яркое пламя, подобно большому факелу вмиг освещая стены и потолок мрачного коридора пещеры. Сапнап жмурится и рефлекторно отступает на шаг назад, из-под прикрытых ресниц наблюдая за предсмертными метаниями моба, пока неконтролируемый огонь с аппетитом оголодавшего хищника буквально разъедает тело ожившего мертвеца. Тошнотворный запах палёной плоти неприятно щиплет нос; Сап прикрывает рукой нижнюю половину лица и, когда враг наконец превращается в пепел, решает снова обратиться к своему спутнику.       — Джордж, далеко ещё?       Парень, облачённый в такую же незеритовую броню, как и он сам, аккуратно спрыгивает с невысокого диоритового выступа, а затем, поправив очки, подносит факел к сжатому в ладони компасу.       — Близко. — Когда в ответ на эту давно приевшуюся фразу друг с тяжёлым вздохом вновь закатывает глаза, НотФаунд, наконец, поравнявшись с ним, коротко добавляет: — Я это чувствую.       Сапнап, не желая тратить силы на лишние пререкания, просто молча кивает и поудобнее перехватывает рукоять бликующего фиолетовым зачарованного меча, отнюдь, не спеша прятать его в ножны. С неисследованными подземельями всегда так: никогда нельзя быть уверенным, что может поджидать тебя за углом. А проблема с регенерацией ран только больше призывает к осторожности. Да, Сап не из тех, кто привык играть сдержанно, честно говоря, вынужденная необходимость внимательно прислушиваться к окружению и обдумывать каждый шаг реально душит, разжигая несказанное чувство раздражения, которое он с превеликим удовольствием удачно гасит, вымещая всю накопившуюся злобу на случайно попадающихся под руку монстрах. Возможно, не будь сейчас с ним рядом чересчур уж беспокойного Джорджа, он просто ринулся бы вперёд, привычно сметая все преграды на своём пути, и, наверняка, достиг бы цели за рекордное время, но, вспоминая лекцию Дрима о нестабильной ситуации с сервером, бросаться в бой в одиночку, уповая на одни лишь свои способности, будет если не просто легкомысленно, то по-настоящему глупо. Конечно, они итак уже нарушают одно из правил об отправлении на помощь строго через двадцать четыре часа, хотя, впрочем, плевать. Когда дорогие тебе люди внезапно пропадают в лесу во время лютого шторма — каждая минута на вес золота. Сапнап едва заметно улыбается уголками губ: похоже, эта спасательная операция — одна из немногих вещей, в которой такой обязательный, всегда следующий правилам паинька-НотФаунд внезапно оказался с ним полностью солидарен. Парень хорошо помнит, как сегодня будто невзначай заглянул на балкон, где вполне ожидаемо застал закутанного в тёплое покрывало Джорджа. Было очевидно, что он явно не от нечего делать сверлил серьёзным взглядом едва заметную среди деревьев тропинку, ведущую к их дому. Последние лучи заходящего солнца ласкали тёмное небо из-за горизонта, окрашивая плотные грозовые тучи в кроваво-алые оттенки, а завывания ветра под аккомпанемент мелодичного стука бьющихся о крышу капель дождя приятно убаюкивали. Сап прекрасно знал, его флегматичный товарищ в такую мрачную погоду как никто другой обожал налить себе горячего шоколада и потом, насладившись сладким напитком с зефирками, привычно спрятаться в своей комнате, чтобы мирно подремать, однако в этот раз он точно не выглядел как человек, готовящийся ко сну. В момент, когда их взгляды вдруг пересеклись, всё сразу стало ясно.       — Хорошие новости, мистер навигатор?       НотФаунд, внимательно сравнив показания обоих компасов и убедившись, что они точно показывают в одну сторону, наконец поднимает покрасневшие от напряжения глаза на Сапнапа.       — Если продолжишь спрашивать одно и то же каждые пять минут, я не уверен, что вообще буду тебе отвечать.       Нарочито спокойный голос так и сквозит тяжёлой усталостью, вполне очевидно, что Джордж явно нервничает не меньше. Но оно и понятно: лучший друг ушёл гулять со своим бывшим дуэлянтом, уже смеркалось, а от них ни слуху ни духу, плюсом на улице бушует сильная непогода. От одних воспоминаний о том, как буквально час назад они вдвоём в ливень на лошадях чуть ли не наперегонки неслись по лесным тропинкам и кишащим монстрами полям, Сап не сдерживается и пинает мыском незеритового ботинка маленький камешек, что со стуком ударяется об огромный сталагмит и отскакивает куда-то во тьму. Через секунду по пещере эхом разносится плеск воды, заставляя НотФаунда вздрогнуть от неожиданности. Сапнап не собирается обманывать, но то, каким напряжённым сейчас выглядит до ужаса уставший Джордж, вызывает у него нешуточное беспокойство. Кажется, ещё ни разу, ни во время одного мэнханта он не видел друга столь пугающе серьёзным, никогда в его плавных движениях, обычно наполненных мягкой леностью, не прослеживалась настоящая холодная решительность. Конечно, Сап тоже искренне волнуется за Дрима, боится, не случилось ли чего с ним и Дакуависом, но то, как в одночасье изменилось поведение вечно дружелюбного НотФаунда, едва они сегодня поделились друг с другом своими самыми страшными подозрениями, не могло не настораживать. Наконец отвлекшись от компаса, парень ловит внимательный взгляд огненно-карих глаз, а после, выпрямив спину, явно непривыкшую к тяжести незеритовых лат, уверенно прошагивает вперёд. На самом деле, Сапнап теперь даже не уверен, хватит ли ему сил удержать Джорджа, если же в итоге окажется, будто Дрим в действительности стал жертвой чужого тёмного замысла. Он нервно сглатывает: нет, не стоит торопить события. Этот улыбчивый блоб куда крепче, чем кажется; даже, если они с Дакуависом и попали в какую-нибудь сложную передрягу, спидраннер точно не даст в обиду ни себя, ни своего спутника.       — Горизонт чист, идём?       Сап вновь поднимает глаза на стоящего рядом с узким проходом НотФаунда и, коротко кивнув, спешит в его сторону. Он не уверен, было ли удачным решением, оставив лошадей возле входа в ущелье, сразу спускаться вниз, но и собирать на хвосте орды монстров тоже не хотелось. К тому же, когда особые компасы, зачарованные на поиск игроков, вдруг начали показывать в обратном направлении, им, попутно отбиваясь от толпы нежити, пришлось сделать ещё несколько кругов прежде, чем понять, что их цели, по идее, находятся под землёй. Тогда Джордж, заглянув в ближайшую расщелину, предложил двигаться по системе пещер — так не придётся играть в рулетку, пытаясь рыть тоннель вслепую в неизвестном чанке, и выше шанс не пасть от случайной стрелы в голову на открытой местности. Итак, шаг за шагом, блок за блоком, они продвигались вперёд по велению маленькой магнитной стрелочки.       — Чувак, всё будет хорошо. Это же Дрим. — Сапнап видит, с каким жутким раздражением друг, практически задыхаясь, с чуть ли не звериным остервенением раскапывает перекрывающую путь насыпь гравия, и искренне хочет его поддержать. Когда НотФаунд, явно запыхавшись от физической нагрузки, опирается на застрявшую в блоках лопату, а затем бросает на него быстрый измученный бесконечными тревогами взгляд, парень решает немного съюморить:       — Более чем уверен, что напуганный до чёртиков Дакуавис где-то там ревёт в уголочке, пока наш Дре на раз разбирается с полчищами монстров.       Джордж безучастно поправляет съехавшие на кончик носа очки и с тяжёлым вздохом убирает со лба слегка вьющиеся тёмно-каштановые пряди. У Сапнапа разрывается сердце, едва он замечает сильную дрожь в чужих руках.       — Даже больше скажу, — парень осторожно подходит ближе, а после с особой мягкостью сжимает пальцами его ладонь, заставляя податливо ослабить хватку на деревянном черенке, — наверняка они просто устроили небольшой привал в пещере, знаешь, типа, переждать шторм и всё такое.       Он точно знает, что друг внимательно слушает, даже, если сейчас не в силах поднять головы.       — Мы найдём их. — Заключает Сап и уверенно кладёт руку на плечо спутника, а затем очень удивляется, когда тот неожиданно упирается лбом ему в грудь. Сапнап не сдерживается, решая в ответ ободряюще похлопать парня по спине. Пускай, часто может показаться, будто они с НотФаундом не ладят вовсе, но только им двоим известны эти маленькие моменты настоящей дружеской нежности, которые всегда ценятся ими как истинное сокровище.       — Он прямо здесь, я чувствую, — Джордж в очередной раз берёт компас, чтобы ткнуть пальцем в чуть покачивающуюся, будто кораблик на неспокойных волнах, красную стрелочку, которая стойко указывает в сторону маленькой надписи "Dream".       Не уловив ни намёка на возмущение, Сап учтиво забирает лопату себе:       — Тогда чего мы ждём? Погнали!

***

      Пробуждение после недолгого забвения не приносит ожидаемого облегчения: парень с трудом разлепляет глаза и, найдя себя в окружении душащих каменных стен, разочарованно стонет. Хочется немного осмотреться, но тело, необъяснимо тяжёлое, похоже, напрямую намекает отказаться от этой бессмысленной затеи. Голова гудит, конечности, будто налившиеся свинцом, не слушаются. Он чувствует себя брошенной марионеткой, которой подрезали ниточки, по велению невидимого кукловода-садиста безжалостно лишив способности двигаться. Более-менее отогнав невыносимую усталость, Дрим кое-как разминает затёкшие плечи, стараясь особо не тревожить мирно облокотившегося на него Дакуависа. Спидраннер замечает, что за время недолгого беспокойного сна так и не разомкнул своих мягких объятий: судя по всему, бывший дуэлянт явно не стал противиться непривычной для их взаимоотношений близости, и даже в конце концов обвил его тело хвостом, словно желая поделиться стремительно уходящим теплом.       — Дакуавис?..       Нет ответа. Конечно, Дрим не ждал, что парень вот так сразу откликнется, но отчего-то, ведомый страшной тревогой, скребущей на задворках подсознания, всё равно в нетерпении потянулся к его ладони. Едва коснувшись чужой ледяной кисти кончиками пальцев, спидраннер до глубины души ужасается первому возникшему в его голове кошмарному умозаключению, а потому решает не медлить и с трудом протягивает руку к его запястью, спешно прощупывая пульс.       Жив.       С его губ срывается вздох, полный облегчения. Да, в этом мире всё можно исправить. Всё, кроме смерти. Он всматривается в давно потухший костёр и ловит себя на мысли, что не может набраться сил отвести взгляда от окружённой маленькими камешками кучки чёрных угольков, которые с некогда радушным треском освещали ярким пламенем их импровизированное подземное убежище, даруя спасительное тепло. Давящая темнота как никогда колет глаза, и Дрим вновь смыкает веки. В тусклом свете последнего догорающего факела мрачные очертания глубинносланцевых стен и низкого потолка будто создают ощущение смертельной ловушки, заколоченного гроба, если угодно. Спидраннер цинично усмехается этому пугающему сравнению: размышляя в таком ключе, сейчас они действительно заперты глубоко под землёй, задыхаются от пещерной пыли, окружённые лишь твёрдой породой, которую без инструментов не способны разбить. Практически погребённые заживо, мечась между сном и явью, остаются неподвижно сидеть в ожидании медленной холодной смерти.       Дрим знает, что в этот самый момент по всем канонам героических историй пора бы ему превозмочь себя, подняться, взять топор и выдать гениальнейший план спасения. Ведь так было всегда — сколько бы раз его жизнь ни висела на волоске, какие бы испытания ему ни подкидывала Судьба-плутовка, из любых смертельных передряг он всегда выбирался победителем. Он же Великий и Всемогущий Мечтатель! Человек, которому по слухам подвластны неведомые силы, спидраннер, по щелчку пальцев делающий невозможное возможным, тот, в чьих руках заключена власть над целым маленьким миром. Но сейчас все эти пустые титулы, которые без задней мысли десятками дают ему слепо благоговеющие перед его способностями толпы зевак, способны вызвать у парня лишь горький смешок. Какой же из него герой, если он даже самого себя спасти не способен?       Совершенно потерянный в страшном водовороте чувств, Дрим испуганно вздрагивает, едва чужие пальцы, словно в неловкой попытке остановить пробравшую тело нервную дрожь, с нежностью сжимают его ладонь. Спидраннер чуть слышно выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы: нет, он не может позволить себе окончательно сгинуть в мрачных водах гложащих сомнений и тянущих на дно тревог — пока есть люди, нуждающиеся в нём, сдаваться нельзя. Пьянящее ощущение слабой, но уверенной хватки Дакуависа на запястье будто возвращает к жизни. Это касание — не иначе, как очередное напоминание, что он не один. Парень вспоминает, как Дак, рискуя всем, сегодня примчался на помощь, когда он больше всего в нём нуждался. Возможно, ему не стоит постоянно взваливать всё на свои плечи, никто не требует от Великого Дрима нести бремя всесильного героя в одиночку. Может, пора всё-таки хоть немного поверить в окружающих?       Дакуавис не уверен, сколько времени прошло с момента, как они попали в подземелье, не знает, как долго его разум, истощённый ужасами пережитого, пребывал в пленяющем забвении. Но парень отчётливо помнит лишь то, что, когда пугающую тьму внезапно разогнал яркий свет факела, а по пещере вмиг разнеслось эхо хорошо знакомых радостных голосов в сопровождении взволнованного топота ног; даже когда по телу растеклось желанное тепло крепких объятий друзей, он ни на секунду не переставал сжимать слабую руку Дрима.