«Эй, я вообще-то тут убить тебя пытаюсь, может, проявишь хоть немного уважения?»

      «Дрим!»       Эхо его голоса слабо отскакивает от невидимых стен и будто застывает во времени, столкнувшись с глухим барьером. Голова вдруг становится необъяснимо тяжёлой, Дакуавис пытается открыть глаза, а тело, словно под контролем незримого кукловода, делает шаг вперёд.       «Дрим!»       Снова? Почему он опять зовёт его? Вокруг лишь непроглядная тьма, Дак может буквально ощущать, как мрак давит на него физически, с силой беспощадно придавливая к земле. Конечности сводит судорогой, парень старается хотя бы сжать кулаки, вернуть жалкую иллюзию контроля, однако всё его существо по-прежнему кажется каким-то абсолютно чужеродным.       «Дрим!»       Лёгкие будто вмиг наполняются жидкостью; Дакуавис, подобно старой мантре, повторяет имя заклятого врага. Как можно тонуть, при этом не находясь в воде? Он чувствует, что начинает задыхаться, пытается всплыть, но невидимый неукротимый поток упрямо тянет на дно. Парень осознаёт, что утратил равновесие, лишь когда с шумом ударяется головой о твёрдую землю. В ту секунду почувствовав странную липкость на кончиках пальцев, он рефлекторно поднимает ладонь на уровень глаз и искренне ужасается, даже сквозь тьму видя, как руки окрасились в ярко-красный. Дак хочет закричать, но голос подводит, и из его уст вырывается лишь чуть слышный хрип. Часто дыша, он окончательно сходит с ума, начиная лихорадочно вытирать кровь об одежду, в жалкой попытке избавиться от красных следов, а после внезапно застывает на месте, едва стоит чужим ласковым рукам скреститься у него за спиной. От бессилия охотник даже не сопротивляется и послушно льнёт ближе, утыкаясь носом в мягкую ткань хорошо знакомой зелёной толстовки.       «Дрим.»       Вот опять. Заклятый враг снова здесь, чтобы спасти его. Но сказка вмиг рушится, только Дакуавис позволяет себе обнять парня в ответ: чужое тело вдруг резко обмякает в его руках, а затем, стоит лишь отстраниться, с глухим стуком падает на землю, подобно сломанной кукле. Сердце пропускает удар, едва он понимает, что перед ним не Дрим, а скорее то, что от него осталось. Воспоминания путаются, Дак будто снова возвращается в тот момент, когда услышал, как хруст костей раздаётся пугающим эхом где-то внизу, пока льющий стеной дождь заглушает хриплые стоны, от которых кровь стынет в жилах. Он совсем-совсем один, висит на краю обрыва и единственное, что способен делать — это слушать чужие крики во тьме, не в состоянии пошевелиться.       Дакуавис подскакивает на месте, спешно распахнув глаза. Голова кружится от пережитого кошмара, а пальцы, всё это время, видимо, неустанно сжимавшие край одеяла, сильно болят от напряжения. В горле пересохло, он даже не уверен, кричал ли только что. Парень принимает сидячее положение и, убрав с мокрого от пота лба прилипшие волосы, нервно обнимает себя трясущимися руками. Монотонное тиканье часов, едва слышный шелест листвы из приоткрытого окна вместе с мягкой песнью сверчков помогают шаг за шагом вернуться в реальность. Дак одним движением смахивает влагу с уголков глаз, постепенно приводя сбивчивое дыхание в норму. Сон, просто сон. Парень не помнит, когда его в последний раз так часто мучали кошмары, такие отвратительные, такие до противности живые. Внезапно навалившаяся на тело усталость вынуждает буквально рухнуть обратно на подушку; он не сдерживает измученного стона и обращает взгляд на часы. О каких ранних тренировках может идти речь, если он уже вторую неделю не высыпается... Неужели придётся опять пропустить? Чрезмерно обязательному Дакуавису, привыкшему следовать чёткому распорядку дня, просто невыносимо от мысли, что подобные ночные глупости могут встать на пути его мести. Всё закономерно: плохой сон равно поздний подъём, что равняется сдвигу в расписании, который становится причиной отмены тренировки, отсутствие которой ведёт к стремительной потере навыков и ухудшению самочувствия, а это грозит неспособностью держаться на одном уровне физической подготовки с заклятым врагом, что, естественно, в конечном счёте обязательно приведёт к очередному разгромному унизительному провалу! Ужасно, просто ужасно! Одна мысль об этом заставляет Дака взвыть, уткнувшись лбом в подушку, а затем даже по-детски побить кулаками в матрас от бессилия. Необъяснимая обида разъедает изнутри; охотник решает отыграться на постельном белье по полной и тут же со всей злостью, не глядя, совместным ударом хвоста и правой ноги спинывает на пол едва ли не узлом завязанное одеяло. Очень скоро конечности начинают неприятно ныть от резких движений, но ему всё равно. Наконец выплеснув эмоции, Дакуавис спешно поднимается на вытянутых руках и, более-менее отдышавшись, садится на простыню. Совсем рассерженный, он рывком снимает с головы несчастную подушку, которой не посчастливилось зацепиться краем наволочки за кончик одного из чёрно-лиловых рожек, после чего буквально швыряет её на законное место. Бесит.       Дак запрокидывает голову к потолку, сдувает упавшие на лицо кудрявые тёмно-фиолетовые локоны, делает глубокий вдох. На выдохе он свешивает ноги с кровати и, почесав затылок, спрыгивает на пол в желании поднять абсолютно бесстыдным образом выгнанное им ранее с матраса одеяло. Невыносимо, просто невыносимо. Приведя кровать в благопристойный вид, парень вновь садится с краю, обняв многострадальную подушку не только обеими руками, но и хвостом, будто извиняясь за свои прошлые грубые поступки. Почувствовав, что она по-прежнему такая же мягкая и приятная на ощупь, Дакуавис приходит к утешающему выводу — его, всё-таки, простили. Да уж, с подобной активной зарядкой никакого сна уже и ждать не стоит... Интересно, как там Дрим? Сейчас Дак не может не надеяться, что заклятого врага так же мучают кошмары. Иначе, неужели он один здесь за всех отдувается?!       После случившегося в пещере прошло уже достаточно времени, чтобы ужас пережитого отступил, и всё вернулось на круги своя. Если смотреть со стороны, то может показаться, будто ничего и не изменилось вовсе, Дрим-Тим вместе с Дакуависом живут свою обычную жизнь. Спидраннер по-прежнему часами сидит за командной строкой, но теперь честно пытается присутствовать на хотя бы завтраке, обеде или ужине, порой выходя посидеть во дворе под деревом. Привычные стычки Сапнапа и Джорджа всё такие же забавные, однако, когда дело доходит до помощи Дриму, они действуют со всей ответственностью и серьёзностью, будь то проверка результатов симуляций или же оказание содействия по своевременной уборке рабочего кабинета, которая раз за разом вгоняет "всемогущего администратора" в краску. Дак до сих пор помнит, как стоял рядом с заклятым врагом, едва ли не держа его за руку, лишь бы тот в последний момент не передумал всё рассказать друзьям. Охотник, честно говоря, не совсем понимает, почему же Дрим в итоге прислушался к нему: неизвестно была ли то действительно срочная нужда в реальной помощи, либо страх, что Дакуавис серьёзно собирается шантажировать его, угрожая разболтать всем самостоятельно без его участия, но факт остаётся фактом — теперь Джордж и Сапнап не сидят без дела, периодически выручая с монотонной проверкой данных. Дак уже не первый раз задумывается об этом, но, чёрт возьми, какие же у Дрима потрясающие друзья. Даже учитывая то, как часто спидраннер в порыве искренней заботы пытается держать их в стороне от всех проблем и невзгод — несмотря на его несколько позднее признание, они проявили невероятное понимание и, естественно, сами настояли на помощи. Конечно, нельзя сказать, будто всё прошло идеально гладко. Дакуавис проглатывает ехидный смешок, вспоминая подробности. Вроде, извинения были приняты, всё как в сказке закончилось крепкими объятиями, но особенно запомнился момент, когда обычно такой сдержанный и хорошо воспитанный НотФаунд, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд, замахнулся и на глазах у "изумлённой публики" со всей силы ударил Дрима прямо по его крайне сожалеющей физиономии в отместку за подлую ложь. Спидраннер, в ту секунду застывший в искреннем шоке, алеющий след от пощёчины на его заметно побледневшем лице и невероятно грозный Гоги, несмотря на свой невысокий рост, выглядящий до того свирепо, что даже Дак с Сапнапом не сдержались, чтобы не отойти в сторону... Дрим на фоне не на шутку разозлённого друга тогда казался совершенно маленьким и беспомощным — да уж, эту картину Дакуавис никогда не забудет.       Конечно, о травме руки они, как и договорились, решили умолчать. Однако, в тот трогательный миг, когда Джордж, выплеснув праведный гнев, вдруг бросился к товарищу с мягкими объятиями (кажется, куда более крепкими, чем в миг их долгожданного воссоединения в пещере), вид улыбающихся парней заставил Дака буквально прикусить язык. Возможно, если заклятый враг будет особенно плохо себя вести, он пойдёт ябедничать НотФаунду и тогда сможет стать свидетелем особо хардкорной версии "Спидраннер против Охотника"... Это, несомненно, будет очень и очень забавно, но Дакуавис решает пока тактически приберечь этот туз в рукаве на самый крайний случай.       Ведомый тёплыми воспоминаниями, Дак очень скоро находит себя возле комнаты Дрима. Как же так вышло, что безобидный поход на кухню за водой завершился на пороге спальни главного противника, у парня нет ответа на этот вопрос. Возможно, это всё чёртов недосып вкупе с регулярными ночными кошмарами… Дакуавис прижимает подушку к груди — постойте, разве он не должен был оставить её на кровати? Да, это определённо чёртов недосып; в последнее время охотник начал замечать, будто совсем себя не контролирует. А кто, извольте напомнить, виноват в том, что, едва он теперь смыкает веки, перед глазами стоит злосчастная пещера, раздражающе тускло горящий факел, снующие во тьме фигуры монстров и чёртов Дрим, лежащий в луже собственной крови! Дака вновь передёргивает. Вот уж не ожидал он такой подставы от психики, кто бы мог подумать, словно ужас увиденного столь пагубно повлияет на его обычно такой крепкий здоровый сон. От самого себя тошно. Парень нервно сглатывает ком в горле, а после, вцепившись в подушку, как в своего единственного и надёжного защитника одной рукой, второй решается едва слышно постучать. Мысленно молясь, чтобы никто ему не открыл, Дакуавис отчего-то по-настоящему шугается, когда дверь, тихо скрипнув, сама чуть приоткрывается, будто приглашая войти. Перепугавшись до чёртиков, он даже отскакивает к противоположной стене коридора, чуть было не наступив на собственный хвост. Даку вмиг становится до жути стыдно: вот, к чему приводят ночные кошмары — так и до боязни темноты недалеко. А какой же тогда из него охотник, раз он теперь трясётся как осиновый лист от любого шороха?! Да спидраннер точно поднимет его на смех, если узнает! Парень изо всех сил вцепляется пальцами в наволочку и даже на мгновение прячет смущённое лицо за подушкой так, как если бы заклятый враг прямо сейчас с самодовольным видом стоял перед ним: «Дакуавис, не может быть, ты правда боишься темноты? Вот уж не ожидал такого от своего главного соперника. Что ж ты раньше не сказал! Надо было в качестве утешительного приза подарить тебе ночник, а то, небось, после позорного проигрыша спишь с мягкими игрушками в обнимку!» Одна мысль о том, с каким язвительным удовлетворением Дрим произносит подобную фразу, заставляет чуть ли не заскрипеть зубами от злости и обиды. А эта гаденькая ехидная ухмылка на его лице..! Дак, совершенно потерявшись в вихре собственных чувств, окончательно забывается и, в наглую распахнув дверь, делает смелый шаг вперёд.       Осознание произошедшего, увы, доходит до него слишком поздно: едва переступив порог чужой спальни, парень буквально оказывается перед большой постелью, на которой мирно дремлет хозяин комнаты. Дакуавис внезапно застывает на месте так, словно это Дрим бесстыдно вломился к нему в три часа ночи, а не наоборот. Сердце пропускает удар, он ощущает, как щёки сами заливаются краской. Да что он, чёрт побери, здесь делает?! Взгляд против воли проходится по серьёзным очертаниям чужого хорошо слаженного тела, и Дак готов провалиться на месте, когда его глаза сами останавливаются на задравшейся футболке спидраннера, из-под которой как назло выглядывает... Так стоп! Охотник, моментально зажав рот ладонью, начинает медленно пятиться назад, планируя выйти так же беззвучно, как и вошёл, однако, подлым образом оставленная кем-то на краю рабочего стола упаковка с чипсами оказывается случайно задета пушистым кончиком зависшего в ужасе хвоста. Дакуавис думает, будто морально умер в ту самую секунду, когда что-то позади с громким шуршанием падает на пол, выбивая шумный страйк из расставленных пирамидкой пустых банок из-под газировки, заставляя лежащего на кровати мигом зашевелиться.       В жизни Дрима бывало немало довольно-таки абсурдных, совершенно глупых или до одури странных ситуаций. Любые курьёзы он всегда воспринимал как повод в очередной раз пополнить личную коллекцию смешных историй, чтобы потом при удобном случае удачно поднять настроение окружающим, и вместе со всеми хорошенько посмеяться. Однако произошедшее сегодня парень совсем не уверен, будто готов без задней мысли записать в воображаемый сборник анекдотов. Да, он привык обычно не запирать дверь на ночь, в виду отсутствия окон в рабочем кабинете и вполне закономерной необходимости периодически проветривать помещение. Спидраннер был готов ко многому: что это окажется сквозняк из коридора, в очередной раз распахнувший дверь, или же заскучавшая во время ночной прогулки по дому Патчес, или даже, на крайний случай, кто-то из друзей, случайно забывший у него днём свои вещи. Но когда он, спросонья едва нащупав выключатель лампы, неожиданно сталкивается с потерянным взглядом стоящего с подушкой в руках посреди его спальни Дакуависа, одетого в милую пижамку-крипера...       У Дрима как-то разом все слова вылетают из головы, и он, под стать незваному гостю, сверлит парня взглядом так, будто видит его впервые в жизни. Но дело даже не в очаровательном контрасте между забавным костюмом, изображающим свирепую кубическую бомбу на ножках и образом сурового беспощадного охотника, который Дак всегда строит с таким завидным усердием — спидраннер, спешно оглядев пришедшего от макушки до пят, почти моментально подмечает тёмные мешки под покрасневшими глазами, явный беспорядок на чужой голове, даже частично прикрытый на этот раз непривычно ярким клетчатым травянисто-зелёным капюшоном, и заметную дрожь в руках, с силой сжимающих мятую наволочку. Первая мысль: в подушке припрятан нож отлетает практически сразу — бывший дуэлянт не стал бы рисковать пораниться, прижимая её к груди так отчаянно. К тому же, парень перед ним выглядит до того измученно, едва способный стоять ровно от очевидной усталости, что навряд ли успеет наброситься прежде, чем сам свалится с ног от изнеможения.       — Всё в порядке..?       Дрим собирается с силами и первым прерывает повисшую между ними неловкую тишину. Кажется, от его вопроса и без того пунцовые щёки Дакуависа краснеют ещё больше. Когда спидраннер слегка привстаёт на вытянутой руке, принимая полусидячее положение, Дак сразу же сдаётся, от бессилия пряча лицо за подушкой.       Ну, что ему на это ответить? "Бро, меня мучают кошмары с того момента, как я увидел тебя при смерти", или "бро, я потерял способность спокойно спать из-за того случая в пещере" или, может, "бро, я пытался побороть необъяснимый страх темноты, лишь бы ты не начал потом издеваться надо мной, и потому, не задумываясь, шагнул в твою комнату"? Жгучий стыд прошибает тело мурашками, и охотник отворачивается, нервно закусив нижнюю губу. Он крупно попался. Если до этого заклятый враг считал его просто немного чудным, то после такого точно решит, будто он окончательно рехнулся. Дакуавис совсем не удивится, если завтра его попросят уехать, учитывая подобное совершенно непозволительное поведение. Встревоженно подрагивающий от волнения хвост едва ли не завязывается узелком, Дак банально не знает, куда себя деть: говорить что-то, объясняться нет сил, а убежать сейчас — значит в буквальном смысле признаться, словно планировал нечто нехорошее, хотя в этот раз, всё, на удивление, совсем-совсем не так. Парень правда не знает, почему ноги привели его сюда. Возможно, он слишком много думал о том, спокойно ли спится спидраннеру после случившегося, не страдает ли он от пугающих навязчивых образов. Возможно, его подсознание, чрезмерно напуганное сюжетом кошмара, решило заставить тело физически пойти и удостовериться, что Дрим в реальности жив и всё ещё дышит. Хотя, какая теперь уже разница.       — Эй, — спидраннер вдруг вновь подаёт голос, и Дакуавис не в силах сопротивляться, чтобы не поднять на него глаза, — если тебя что-то беспокоит, мы можем обсудить это, знаешь.       Дак, не выпуская подушку из объятий, скрещивает руки на груди, чувствуя себя как никогда жалким и уязвимым. Ну, почему из всех людей на сервере это должен быть именно Дрим? Честно, он сейчас предпочёл бы раз сто опозориться перед зрителями во время шоу, чем стоять вот так лицом к лицу с заклятым врагом в своей глупой крипер-пижаме и делиться своими глупыми мыслями об этой глупой ситуации. Он же не покладая рук старается выглядеть сильным, самоуверенным (может, даже, иногда чересчур), умелым, отважным, не пасующим перед трудностями, по-настоящему скилловым игроком. Таким, каким является сам Дрим. Ведь только с репутацией слегка взбалмошного, но при этом невероятно способного конкурента, Дакуавис считает, будто имеет право стоять рядом и даже покушаться на его трон. Тело резко прошибает холодный пот: что, если противнику всё же удалось узнать, какой он на самом деле болтун, трус и обманщик, и именно поэтому спидраннер больше не хочет соперничать? Действительно, зачем такому человеку как Великий Дрим обращать внимание на пустое тявканье какого-то слабака, который даже сам справиться с ночным кошмаром не способен? Дак придерживается мнения, словно мир принадлежит сильным, а слабые всегда остаются позади. Подумать только, он провёл так много времени в бестолковой гонке, и всё ради того, чтобы в конце концов столкнуться с ужасающей истиной: он всегда остаётся позади не потому, что кое-кто чуть сильнее него — а лишь потому, что сам чудовищно слаб.       Едва спидраннер внезапно подскакивает к нему, Дакуавис рефлекторно прикрывается подушкой, готовясь, что хозяин комнаты, наверняка знатно уставший от присутствия незваного гостя на своей территории, собирается наконец выставить его за порог. Момент, когда чужие руки ласково смыкаются у него за спиной, заставляет буквально потерять дар речи. Дрим нежно прижимает парня к себе в робком объятии, не стесняясь бесцеремонно снять чужой капюшон, а после аккуратно пригладить кончиками пальцев чёрно-фиолетовые кудри. Всеми силами игнорируя влагу на ресницах, Дак сначала с лёгким недоверием, но потом чуть более уверенно льнёт к спидраннеру в ответ, всё ещё подсознательно боясь, словно сюжет кошмара может каким-то образом повториться и в реальности.       — Когда я нашёл тебя в пещере...       Слова неожиданно даются Дакуавису с большим трудом. Сглотнув ком в горле, он рвано выдыхает, утыкаясь носом в плечо заклятого врага. Дрим слишком мягкий, слишком тёплый, слишком живой, чтобы вот так сразу оторваться от него. К счастью, парень не заставляет его говорить, лишь нежно гладит по спине, позволяя просто ощутить реальность происходящего. Для истерзанного кошмарами и травмирующими воспоминаниями мозга — это словно долгожданный тайм-аут, момент, когда тревога отступает, а перегруженный страшными картинами прошлого разум может расслабиться вместе с истощённым чудовищной усталостью и напряжением телом. Конечно, Дак способен отличить сон от действительности, но иногда болезненно правдоподобные ночные кошмары становятся порождением самых сильных страхов, которые до того расшатывают нервную систему, что контролировать даже самые смелые порывы становится крайне трудно. В такие моменты измученному подсознанию нужно, как бы то смешно ни звучало, просто ткнуть в реальность, напомнить, что, даже если воображение рисует самые пугающие картины, за пределами стойких, порой кажущихся нерушимыми, бетонных стен кошмара есть настоящий мир.       Дакуавис далеко не сразу замечает, как они плавно перебираются на кровать. Хозяин постели молча сдвигает свою подушку в сторону, как бы невзначай показывая, мол, разрешаю остаться, если правда хочешь. Парень искренне благодарен, что спидраннер не принуждает к обсуждению чего-либо, не подчёркивает его очевидную уязвимость и, тем более, не издевается. Ох, всё-таки, как же Даку повезло с заклятым врагом!       — У нас у всех бывают плохие дни, — едва Дрим вдруг начинает говорить, охотник вмиг чувствует, как всё его тело напряжённо сжимается в ожидании очередного подкола. — Но не нужно думать, будто это конец всему. Главное не сомневаться ни в себе, ни в друзьях, и идти до конца. Но у тебя с этим проблем явно нет, поэтому даже не знаю, чего ещё стоит посоветовать.       Сердце бешено стучит, практически разрываясь от гаммы ярких чувств. Дрим только что похвалил его. Главный соперник буквально сейчас оценил его упорство! Если бы не рука спидраннера, слегка приобнимающая за плечи, пока они лежат, накрывшись одним одеялом, Дакуавис уже точно скакал бы по всей комнате как сумасшедший. Вместо этого, он позволяет своему хвосту тихо извиваться под покрывалом от переполняющего душу сладкого удовольствия и возбуждённо стучать по матрасу пушистым кончиком.       Спидраннер прав: главное верить в себя и уметь положиться на дорогих сердцу людей. Спасибо Дриму, у Дакуависа есть довольно-таки славный заклятый враг, на которого, в случае чего, действительно можно положиться.