«Эй, я вообще-то тут убить тебя пытаюсь, может, проявишь хоть немного уважения?»

      Дрим просыпается от ощущения, как его нос что-то щекочет. Он до последнего не хочет открывать глаза, всё ещё надеясь добрать несчастные пару-тройку часов сна, но в один момент, с трудом сдержав желание чихнуть, нехотя всё же размыкает слипшиеся веки. Манящая обратно в царство Морфея нега сладкой полудрёмы оказывается слишком пленительна, и спидраннер, увидев перед собой освещённое тонкой полоской проникающего сквозь щель приоткрытой двери света расплывчатое чёрно-фиолетовое нечто, даже не до конца понимает, спит ли он или уже нет. С щелчком вслепую нащупанного выключателя яркая лампа ночника наконец озаряет комнату. Жестокая реальность вероломно бьёт под дых. Дриму кажется, будто до этого он никогда не просыпался так быстро, когда его сонному взору неожиданно открывается умиротворённое выражение лица тихо сопящего Дакуависа, который маленьким калачиком спокойно лежит рядом, обняв свою подушку и очаровательно завернувшись хвостом, словно большой кот. Спидраннер, явно не ожидавший такого поворота судьбы, от испуга отскакивает в сторону, чуть не сваливаясь с кровати. Очень скоро смутные воспоминания о прошлой ночи наполняют голову, и всё понемногу встаёт на свои места: похоже, Дак, слишком сильно уморившись пережитыми тревогами, даже не соизволил, следуя общепринятым нормам приличия, проснуться первым и бесшумно покинуть чужую постель, лишь бы не создавать карикатурно неловкую ситуацию. Да-да, прямо ровно такую, как сейчас! Демонстративно сдвинув свою подушку чуть подальше, парень спешно переворачивается на спину, желая избавиться от мельтешащей перед лицом назойливой чёрно-лиловой кисточки, которая и стала причиной его пробуждения. Вот, хватает же некоторым наглости..! Спидраннер, несколько раздраженный столь вопиющим бесстыдством гостя, медленно привстаёт на вытянутой руке, а затем, едва уронив взгляд на спящего, сам не зная, почему, моментально смягчается. Капюшон криперовой пижамы задрался, открывая внимательным глазам пару аккуратных рожек, сейчас, правда, едва заметных среди взлохмаченных тёмно-фиолетовых кудрей — Дриму отчего-то вмиг становится по-настоящему интересно, вырастут ли они выше и острее, когда парень станет старше. Впрочем, наверное, спрашивать о таком бывшего дуэлянта будет слишком уж смущающе (спидраннеру неизвестно, правда, смущающе больше для него самого или же скорее для Дакуависа), а потому решает тайно поразмышлять об этом в другой раз. Он невольно всматривается в мягкие черты мирно посапывающего Дака и задаётся вопросом, неужели спать свернувшись клубочком действительно так удобно? Дрим с неприкрытым интересом скользит оценивающим взглядом по крепкому телу охотника и несколько удивляется, каким же непривычно миниатюрным теперь кажется Дакуавис, особенно сейчас, вот так лёжа на его огромной кровати в этой забавной пижаме.       Значит, это всё не было очередным злодейским планом бывшего дуэлянта... Спидраннер выдыхает с искренним облегчением и находит в себе силы наконец отвести глаза в сторону: от одних воспоминаний, как он вчера пытался проверить наличие у незваного гостя предполагаемого оружия, на губах мигом расцветает неловкая улыбка из-за совершенной абсурдности этих действий. Конечно, сам Дак, слишком поглощённый эмоциями от ночного кошмара, ничего не заметил; но вот только Дрим точно знает, что за практически каждым его аккуратным касанием скрывалось не одно лишь желание утешить, как само собой разумеющееся, но и косвенная попытка удостовериться, не проснётся ли он от лезвия столь обожаемого старым противником охотничьего ножа в боку. Спидраннер проглатывает ехидный смешок: возможно, зря он с таким подозрением относится к Дакуавису. С этой мыслью он невольно вслушивается в чужое размеренное дыхание — главное, сейчас парень уже в порядке и больше не мечется, беспокойно цепляясь за его футболку. На самом деле, Дрим и предположить не мог, что вид его травм после падения в итоге станет настоящим топливом для ночных кошмаров его спасителя. Спидраннер помнит, как поначалу удивился излишней чувствительности старого противника к подобным чересчур жестоким картинам; он ведь, вроде, далеко не раз участвовал в мэнхантах, должен же привыкнуть. Очень скоро в голове родилось любопытное объяснение: Дакуавис, пускай и искусный охотник, он, в первую очередь, актёр. Конечно, одно дело на сцене изображать жесточайшие кровопролитные сражения, совсем другое — попадать в опасные ситуации не по сценарию, а в реальности. Бедный, наверняка ему было так страшно. Однако, даже несмотря на страх, Дак нашёл в себе смелость прийти на помощь. Совсем забывшись, Дрим с улыбкой протягивает ладонь в желании ласково пригладить чужие кудри, но вовремя одёргивает себя. Да, сейчас он по-настоящему гордится бывшим дуэлянтом, но, исходя из факта их крайне непростых отношений, лучше бы пока делать это на расстоянии.       Он уже собирается убрать руку, как вдруг локтя неожиданно касается нечто пушистое, мигом заставляя задержать пристальный взгляд на нарушителе своего покоя: игривый хвост спящего парня нежно проскальзывает вдоль его предплечья, в ту же секунду вызывая табун мурашек по всему телу. Спидраннер застывает в сомнениях, искренне поражённый первой возникшей в голове идеей. Дакуавис, похоже, пока не спешит просыпаться. Ничего же страшного не случится, если он аккуратно..?       Дрим, про себя надеясь, что Дак, всё-таки, найдёт силы великодушно простить его за излишнее любопытство, нежно ловит пушистый кончик хвоста, едва ощутимо зажав чёрно-лиловую кисточку между средним и указательным пальцем. Спидраннер замирает на месте, даже не дышит, в ожидании скорой реакции. Губы сами расплываются в умилённой улыбке от вида того, как Дакуавис, чуть сильнее обняв подушку, забавно хмурит брови и морщит нос, кажется, на каком-то уровне сквозь крепкий сон всё же чувствуя чужое прикосновение. Но парень не планирует на этом останавливаться. Он осторожно ослабляет хватку, позволяя хвосту свободно лечь прямо в центр раскрытой ладони, а затем, уже более уверенно, проводит большим пальцем по нескольким малюсеньким позвонкам. Надо же, хвост Дака, оказывается, такой бархатный; даже сейчас, если хорошо приглядеться, можно заметить короткий чёрный пушок, покрывающий его по всей длине. Дрим, не сдержав беззлобного смешка, кивает своим мыслям: абсолютно очаровательно. Он снова ведёт вверх, с интересом подмечая, как хвост, охотно поддаваясь ласке, мягко изгибается под непрошенными касаниями, пока хозяин по-прежнему мирно сопит, пленённый оковами сладкой дрёмы. Спидраннер знает, что точно позволяет себе сейчас слишком много, но просто не в состоянии сопротивляться горящему внутри любопытству. Он решает совсем обнаглеть и, когда хвост, едва ли не обвивая его руку, в очередной раз податливо льнёт под приятные поглаживания, внезапно пробирается массирующими движениями к игриво покачивающейся в такт прикосновений кисточке, а после несколько грубо нажимает подушечкой большого пальца на самый кончик. Дрим искренне пугается того, как от столь невинного действия парень вдруг шумно выдыхает и на мгновение напрягается, сильнее сжимаясь клубочком. Спидраннер застывает, тут же разжав пальцы: вдруг случайно сделал ему больно? К счастью, через миг слегка порозовевшее лицо Дакуависа озаряет слабая улыбка.       «Щекотно» — не совсем разборчиво бормочет охотник, видимо, до сих пор находясь между сном и явью. Дрим вновь подавляет тихий смешок: да уж, время шалостей подошло к концу. Он буквально заставляет себя отстраниться, но в последнюю секунду решает всё же рискнуть и, как бы на прощание, нежно накручивает пушистую чёрно-лиловую кисточку на указательный палец.       Кто же мог знать, что утренней идиллии между ними не суждено длиться вечно — когда спидраннер уже собирается оставить в покое вдоль и поперёк заласканный им хвост, уютную атмосферу без предупреждения нарушает с грохотом открывшаяся дверь, из-за которой тут же выглядывает Сапнап, даже не подозревая, что своим нескромным появлением способен положить начало настоящей катастрофе.       — Дрим, утречка! Ты не видел мой..?       Неожиданно прервавший практически интимную тишину громкий вопрос заставляет парня, не на шутку перепугавшись, вздрогнуть и, рефлекторно сжав пушистый кончик, с силой дёрнуть его вверх. Дак, до этого видевший неизвестно какой по счёту дурманящий сон, тут же с болезненным писком подскакивает на месте, а через секунду по-настоящему ужасается, обнаружив свой хвост в чужих руках.       — Воу, бро, какого х-!!!       — Ой, кажется, я не вовремя... — мастерски сориентировавшийся в неловкой ситуации Сап умело перебивает возмущение Дакуависа на полуслове и, тут же поняв, что два озлобленных взгляда по очевидной причине вмиг оказываются на нём, совершенно невинным образом спешит ретироваться с поднятыми в примирительном жесте ладонями. — Окей! Окей! Я, пожалуй, зайду попозже.       В момент, когда несколько поражённый увиденным Сапнап быстро выходит из комнаты, весьма предусмотрительно захлопнув за собой дверь, Дрим понимает, что серьёзно попал. Раздумывая о предательстве дорогого друга, который вот так вероломно бросил его на произвол судьбы, он заставляет себя посмотреть на разгневанного парня рядом. Ох, и лучше бы спидраннер этого не делал: похоже, его смущенный взгляд только сильнее выбешивает пребывающего в явном шоке охотника. Дрим сразу замечает, как густо покрасневший от едва сдерживаемой ярости Дакуавис тяжело дышит, уязвлённо прижав к груди собственный нервно подрагивающий хвост, и потому даже не может точно сказать, собирается ли бывший противник сейчас заплакать или же скорее наброситься на него с кулаками. Спидраннер видит, как у несчастного трясутся руки и отворачивается в сторону.       Что ж, если Дак, придя сюда, ранее не планировал убийство, то теперь, судя по испепеляющему всё живое взгляду янтарных глаз, сияющих злодейским белым огоньком, явно собирается кое-кого прикончить на месте. Дрим искренне рад, что ночью с особым вниманием проверил чужую подушку на предмет припрятанного холодного оружия, ведь, если бы оно там, всё-таки, было, он сейчас, скорее всего, уже лежал с заточкой в печени. И справедливо.       — Бро, ты, типа... — охотник с трудом предпринимает попытку начать спокойно, но голос подводит, и он запинается от переполняющего душу жгучего возмущения. — О мой Бог, бро, ты хоть понимаешь..?! У меня просто нет слов...       На губах спидраннера застывает кривая полуулыбка: ну не может он сейчас адекватно воспринимать сидящего у него на кровати красного до ушей взлохмаченного Дакуависа в этой забавной криперовой пижамке...       Он приоткрывает рот в жалкой попытке сгладить углы, но Дак мигом перебивает, не дав произнести ни слова:       — Нет, бро, даже не пытайся оправдаться!!!       Рекордное количество произнесённых "бро" за эти пару по истине напряжённых минут просто зашкаливает; и парень начинает сомневаться, не выбил ли он часом из бывшего дуэлянта весь его словарный запас. Конечно, Дриму стыдно за содеянное, он прекрасно понимает, как именно его действия могут быть расценены, но отчего-то в самом дальнем уголке своей тёмной души просто не может не наслаждаться таким до смешного возмущённым выражением лица заклятого противника. В последний раз спидраннер заходил так далеко на мэнханте во время их последнего поединка: тогда ему просто очень хотелось как следует проучить этого наглого самодовольного выпендрёжника, собственными руками поставить на место глупого хвастуна, явно позволяющего себе слишком много. Момент, когда два блока забора сформировали импровизированный шест, тот дикий писк запутавшегося в предательски липкой паутине Дакуависа, поистине ошеломлённый взгляд янтарных глаз, едва осознание происходящего вспыхнуло двумя белыми огоньками в тёмных зрачках... Этот жалобный вопль, полный унижения «Бро, если об этом кто-нибудь узнает, моей репутации конец!» и последовавшие причитания о разрушенной карьере стали просто музыкой для ушей Дрима, настоящим гимном падения чужой гордости на самое дно. Спидраннер никогда не считал себя злодеем, но обиженно скулящий в обсидиановой ловушке Дак уж точно заставил его тогда почувствовать себя таковым. «Я реально ненавижу тебя, чудила!» — по каменным коридорам пещеры эхом пронёсся слабый разочарованный всхлип, а парень, спешно покидая место действия с помощью водяного потока, всё никак не мог избавиться от глупой улыбки, намертво застывшей на лице, подобно пугающей гримасе его собственной белой маски. Он хорошо помнит, как лениво отшутился в ответ на нытьё Дакуависа, получившего тогда вполне заслуженное, по его мнению, наказание, хотя сам нисколечко не сожалел о содеянной шалости.       Но вот сейчас всё совсем по-другому: парень рядом, смущённо сжавшийся в комочек от пережитого стресса, теперь не заклятый противник, а друг, который прошлой ночью пришёл к нему в поисках поддержки. Дак впервые за долгое время открылся ему, поделившись гложущей тревогой, а он, получается, воспользовался чужой уязвимостью, чтобы вновь жестоко поиздеваться. Дрим бросает обречённый взгляд на Дакуависа, и ему вмиг становится не по себе: кажется, словно в чужих глазах, сразу подметивших его невольную, такую неуместную сейчас, ухмылку, буквально рушится целая маленькая Вселенная. Спустя пару секунд спидраннер наконец собирается с мыслями, однако, охотник, до сих пор прижимая к себе дрожащий хвост, резко вскакивает с кровати.       — Знаешь, Дрим, иногда я тебя просто ненавижу.       Он берёт свою подушку, а после, не удостоив обидчика и взглядом, быстро выходит из комнаты. Спидраннер слышит спешный топот в коридоре, что очень скоро затихает на втором этаже, но так и не находит сил последовать за парнем. Он обессиленно роняет голову на постель, а затем накрывает лицо сверху подушкой, позволяя себе выпустить наружу измученный стон. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Ну, почему каждый раз, едва их отношения начинают понемногу налаживаться, он каким-то образом умудряется всё испортить?!       Воспоминания о прошлой ночи сами без предупреждения врываются в поток мыслей: Дрим против воли будто вновь оказывается в моменте, когда, едва включив свет, столкнулся с потерянным взглядом измученно выглядящего Дакуависа. Честно говоря, тогда он правда испугался. Но это, отнюдь, был не страх перед возможным нападением, не волнение случайно пропустить удар и получить ножом в грудь. Бывший дуэлянт, стоящий перед ним в одной пижаме, его трясущиеся колени, сила, с которой чужие дрожащие пальцы комкали мятую наволочку подушки... Это было так непривычно, так страшно видеть вечно шумного самоуверенного Дака столь уязвимым, разбитым и по-настоящему хрупким — спидраннер, не зная точной причины его состояния, даже не мог найти правильных слов. Он помнит, как, только заметив влажный блеск в янтарных глазах, сильно растерялся и, не раздумывая, бросился к нервно подрагивающему парню, спешно заключая в объятия. Дрим не уверен, что же на него нашло в ту секунду, не понимает, почему в этот раз центр в мозгу, отвечающий за самосохранение и оценку возможной опасности, просто отключился, позволив телу действовать под влиянием душевного порыва. Опомнился он лишь в то мгновение, когда Дакуавис, видимо, осознав, что ему ничего не угрожает, прильнул ближе и уткнулся лицом ему в плечо, стыдливо заглушая тихие всхлипы.       Спидраннер, всё ещё не уверенный, правильно ли будет вновь поднять тяжёлую для обоих тему несчастного случая в пещере, решил в итоге не рисковать и невпопад дал первый пришедший на ум совет, один из тех, какие обычно можно услышать от главных героев клишированного фильма. Сейчас эта банальщина вроде "верь в себя, положись на друзей" вызывает у Дрима лишь неловкую улыбку, но для старого противника этой ночью, кажется, данная фраза стала настоящей опорой, позволив хоть немного отпустить пережитый кошмар. Спидраннеру до сих пор не верится, будто этих слов вкупе с крепкими объятиями действительно хватило, чтобы помочь Даку почувствовать себя гораздо лучше. Ядовитая усмешка внезапно соскакивает с губ: как он мог говорить о доверии к близким, когда позволил себе вот так жестоко обойтись с человеком, который впервые решил ему открыться? Дрим раздражённо фыркает: самому от себя тошно.       Провалявшись в кровати ещё некоторое время, парень решает наконец покинуть свои владения. Нет, он не может всё так оставить — нужно как следует извиниться перед Дакуависом. Просить прощения всегда тяжело, но готовность признать свои ошибки отчётливо показывает, насколько на самом деле ценны ваши взаимоотношения. Конечно, несмотря на все недопонимания, сотни взаимных подколов, извечное соперничество и постоянные попытки обставить друг друга даже в самых незначительных мелочах, Дак, несомненно, очень дорог Дриму. Нельзя, чтобы их общение прекратилось на столь некрасивой ноте. Одна лишь мысль о том, что бывший дуэлянт теперь наверняка всерьёз считает его грязным извращенцем, гораздым лапать чужие хвосты, спидраннер готов провалиться сквозь землю от стыда. И о чём он только думал? Кто же мог знать, что такой, на первый взгляд, безобидный дружеский прикол обернётся настоящей проблемой? Попутно сочиняя достойную оправдательную речь, он спешно наводит марафет в ванной, надевает джинсы, облачается в родную зелёную толстовку, обувает кроссовки и, встав перед зеркалом, примеряет любимую маску. Пальцы невольно касаются окрашенной в белый поверхности, словно в трансе проводят по бездушной ухмылке, очерчивая насмешливый изгиб чёрной дуги. Парень на мгновение застывает в глубокой задумчивости, сверля отражение мрачным взглядом. Кажется, будто наличие маски на лице визуально прибавляет ему несколько лет, с помощью нарисованного холодного выражения пустых глаз-точек докидывая образу очков уверенности и, похоже, заставляет хорошо слаженное тело выглядеть куда более устрашающим. Нет, так не пойдёт. Дрим сразу возвращает её на пояс, а затем, проведя рукой по волосам, зачёсывает назад непослушные светло-русые локоны и одаривает близнеца из зазеркалья одобряющей улыбкой. Так-то лучше. Перед самым выходом он принимает привычную дозу обезболивающего и потуже затягивает бинт на запястье на случай, если же Дакуавис вдруг окажется не сильно рад его видеть, и придётся защищаться от вполне заслуженных ударов. Спидраннер горько усмехается подобным мыслям, а после, держа в голове пару-тройку заготовленных фраз, наконец выходит в общий коридор, внутренне надеясь, что Дак успел хоть немного остыть и готов его спокойно выслушать.       Проходя мимо кухни, Дрим неожиданно застаёт там Сапнапа. Едва заметив его на пороге, парень сразу откладывает в сторону книжку и как бы невзначай поправляет бандану, приветствуя коротким кивком. Спидраннер машет рукой в ответ, уверенно прошагивает к столу и обращает внимание на разложенные листы с многочисленными списками.       — Погоди-ка, Сап, разве сейчас твоя очередь проводить ревизию?       Дрим решает задать тему разговора первым. Он прекрасно знает лучшего друга: тот точно не упустит возможности расспросить о произошедшем сегодня в спальне, так что необходимо действовать на опережение и тактически взять инициативу в свои руки. Однако по хитрому отблеску в огненно-карих глазах становится сразу понятно — его слишком очевидный план с лёгкостью раскусили.       — Боже, чувак, это всё Джордж! — на удивление, Сапнап нарочно поддаётся, послушно следуя выбранному собеседником курсу диалога. Поймав чужой взгляд, полный искренней благодарности, он, не сдержав возмущённого вздоха, продолжает с притворным раздражением: — Ты знаешь, что этот мудак сделал? С утра я, заметь, крайне вежливо, напомнил о том, кто на этот раз должен заняться ревизией и, угадай, что этот крендель выдал? Мол, давай сыграем партию в приставку и решим, чья на самом деле очередь!       Сап, обиженно нахмурившись, разводит руками в стороны, прямо демонстрируя итог их произвольного спора. Спидраннер внимательно оглядывает всю кухню, подмечая открытые дверцы шкафчиков: в некоторых из них творится настоящий хаос, а вот в других уже видны сложенные аккуратными стопками хорошо упакованные припасы. Не желая случайно нарушить воцарившийся на время ревизии творческий беспорядок, Дрим аккуратно берёт одиноко лежащую буханку хлеба, мажет её сверху обнаруженным поблизости джемом и решает немного перекусить, пока друг, видимо, наконец, найдя долгожданного слушателя, с его молчаливого согласия вываливает всё невысказанное Джорджу.       — Нет, ну, ты прикинь... Этот придурок сначала притворился, будто совсем не умеет играть, а в самом конце, сволочь такая, просто размазал меня по стенке! — Негодованию Сапнапа нет предела, он скрещивает руки на груди, похоже, пытаясь сдержать рвущуюся наружу злость, смешанную с клокочущей в груди горькой досадой. Вполне очевидно, сейчас он злится не на честно обыгравшего его Джорджа, а, скорее, больше на самого себя, что под влиянием гордыни так легко попался на столь глупую манипуляцию. Спидраннер делает вид, словно чешет нос рукавом толстовки, умело скрывая умилённую улыбочку. Кажется, Сап прекрасно замечает этот неловкий жест, из-за чего заводится только сильнее.       — Он по полной поимел меня в моей же собственной игре! Представляешь?! Нет, я уверен, ему наверняка банально повезло! — Получив в ответ от тихо жующего собеседника лишь слабый кивок, парень в бешенстве прошагивает вдоль кухни, а после, взяв со стола отложенную им ранее книжку, раскрывает её на закладке, берёт ручку и, пробежавшись взглядом по содержимому нижнего ящика, делает несколько пометок, чиркая с явным раздражением. Дрим смотрит на друга глазами, полными искреннего восхищения: даже нанесённый критический урон по гордости не становится для него отговоркой не выполнить вверенное ему задание.       — Короче, если этот засранец, который сейчас, между прочим, наверняка дрыхнет в гамаке в саду, вдруг предложит сыграть ещё раз... — Даже, когда последний кусочек хлеба отправляется спидранеру в рот, Сапнап, с завидным усердием продолжая работу по пересчёту припасов, не забывает жаловаться. — Он будет послан далеко и надолго! Помяни моё слово, Дрим, я, чёрт возьми, говорю совершенно серьёзно!!!       Едва стоит их взглядам наконец пересечься, Сап закрывает подвесной шкафчик и вдруг умолкает, видимо, всё же сумев заметить, как друг периодически косится в сторону коридора. Поэтому, когда парень, искренне пожелав ему удачи в борьбе с просрочкой, спешно выходит из-за стола, он не сдерживается.       — Кстати, если ищешь своего любовничка, его там уже нет, — от услышанного спидраннер подобно каменному изваянию вмиг замирает на месте, со всей силы сжав пальцы на несчастном дверном косяке, будто норовясь сломать его пополам. Да, всё же, ничего от Сапнапа на скроешь. Тем временем, он продолжает как ни в чём не бывало: — Не знаю, что именно у вас там утром случилось, но Дакуавис пулей выскочил из дома.       — То есть, в смысле, «выскочил»? Куда?       Слегка шокированный чужой чрезмерно бурной реакцией, Сап, ни на секунду не отвлекаясь от основного задания, решает коротко пояснить.       — Без понятия. — Он спокойно пожимает плечами и возвращается к пересчёту припасов. — Сказал, что хочет "прогуляться" и всё.       Не дав другу толком выдохнуть, Дрим моментально подскакивает к единственному источнику информации, от внезапно накатившего чувства тревоги даже забыв про свою хвалёную собранность — он не понимает, как Сапнап может так спокойно говорить о том, что Дак ушёл в неизвестном направлении, толком ничего не объяснив. Поймав вопросительный взгляд карих глаз, парень вовремя приходит в себя:       — Чёрт. И... когда вернётся?       Совершенно не видя объективных причин для столь явного беспокойства, Сап лишь удивлённо хмурит брови. Он прекрасно знает о новых правилах безопасности, но что-то не припоминает среди обновлённого свода рекомендаций полного запрета выхода за территорию базы. Дакуавис — настоящий знаток леса и отличный боец; парень искренне не понимает, с чего бы его уход, тем более в светлое время суток, может вызывать у друга такую сильную панику. Дак почти каждое утро тренируется в перелеске неподалёку, наверняка и сейчас там же тусит, просто в более дурном настроении, чем обычно. Конечно, Сапнапа мучает вопрос, с какого перепугу оба его хороших товарища сегодня спали в одной кровати, но он, всё-таки, сумел найти силы поумерить собственное излишнее любопытство (по крайней мере, хотя бы на сегодня — слишком уж его смущает нетипично напряжённое состояние Дрима после, судя по всему, ссоры с Дакуависом). Наверное, убеждает он себя, они просто заснули за обсуждением какой-нибудь очередной до ужаса заковыристой спидраннерской тактики. «Бедолага» — мысленно заключает Сап, едва вспомнив, как друг после игры любил раньше доканывать их непрошенными подробными объяснениями буквально каждого своего манёвра. На самом деле, он искренне рад, что у этого зануды наконец появился достойный собеседник в вопросах особо задротских методов забега, от дотошного описания которых любого нормального человека начинает моментально клонить в сон. Порой, Сапнапу кажется, словно Дакуавис готов чуть ли не в рот Дриму заглядывать, лишь бы тот раскрыл ему побольше секретов успеха в мэнханте; и, возможно, этой ночью ему в итоге удалось вкусить капельку священного знания. Сап улыбается своим мыслям и в ответ на очевидно серьёзный вопрос о скором возвращении Дака бросает с лёгким оттенком издёвки «Никак не знаю, командир», надеясь, что этого вполне достаточно, однако следующая фраза, прозвучавшая из уст спидраннера, вмиг заставляет его замереть, тут же выпустив ручку из пальцев.       — Ладно, я быстро.       Будто не полностью осознав истинный смысл произнесённых слов, он, словно не до конца управляя собой, тут же выходит в коридор вслед за собеседником, а затем действительно удивляется, застав его за раскрытым сундуком со снаряжением.       — Дрим.       — Не боись, одна нога здесь, другая там, — парень, кажется, даже не замечает его присутствия. Он спешно убирает в карман переливающийся фиолетовым компас и, накинув зелёный капюшон, закрепляет маску на ремешках с правой стороны лица.       — Дрим. — Сапнап не сдерживает рвущегося наружу волнения; мысленно он вдруг возвращается в тот самый злосчастный день, когда они с Джорджем проводили друзей в поход за хворостом. Стоит ли говорить, чем закончился тот вечер вместо обещанных весёлых посиделок с костром и барбекю?       Сап не уверен, что именно на него нашло, но он, сглотнув ком в горле, резким движением цепляет стоящего на пороге парня за руку:       — Ты же сам говорил быть осторожными, помнишь? Твои слова: травмы плохо регенирируются, команды не работают! Так что подготовь инвентарь, а я сейчас позову Гоги и мы-!       — Нет-нет, не нужно, — от того, с какой лёгкостью и простодушием Дрим бросает эту фразу, Сапнапа практически передёргивает. Спидраннер, явно замечая его замешательство, решает аккуратно намекнуть: — Это наши личные разборки. Мне всего лишь стоит прояснить с ним некоторые моменты, ничего серьёзного, правда.       Сап против воли ослабляет хватку, выпуская из пальцев чужое предплечье. Действительно, ничего серьёзного. Он же только что умело стебал Дрима за излишнее волнение за Дакуависа, однако, сам, видать, ничем не лучше. Конечно, друг никогда не давал поводов сомневаться в себе, прошло достаточно времени, он уже полностью восстановился, но отчего же тогда от его слов сердце бьётся так встревоженно? После той ночи, когда они вернулись домой, к счастью, вчетвером, Сапнап, оставив Джорджа по его собственной просьбе дежурить возле кровати спидраннера, убедился, что Дак уже спокойно спит, и, едва закрыв дверь своей комнаты, буквально рухнул на пол от усталости. Но, даже найдя силы переползти на постель, парень так и не сумел заснуть — просто лежал с открытыми глазами прямо в одежде, сверля потолок пустым взглядом. Тяжёлые мысли продолжали неустанно терзать измученный пережитыми тревогами разум. Что, если бы он пошёл с ними? Тогда бы этого всего точно-точно не произошло, правда же? Дрим и Дакуавис не оказались бы в опасности. Только если бы он мог быть там. Но его не было рядом. Он допустил это. Из-за него Дрим провёл в постели несколько дней. Из-за него Даку пришлось пережить все эти ужасы. Из-за него Джордж прятал стоящие в глазах слёзы за тёмными стёклами очков, сумев дать волю эмоциям только за закрытыми дверями своей спальни, думая, будто никто не услышит. Сап помнит, как дикая злость разъедала всё его существо, практически сжигая изнутри. Конечно, парни заверили, что, в действительности, он здесь совершенно не причём — никому не под силу предсказать будущее, откуда было знать, что всё вот так обернётся? А потом Дрим, более-менее придя в себя, привычно взял ответственность за произошедшее. Как и всегда. Сапнап часто думал, неужели, это его главная функция как администратора — что бы ни случилось, постоянно нести ответственность абсолютно за всё происходящее на сервере? Всё, что даже не в его власти? От одних воспоминаний, как друг приносил извинения за устроенный переполох, у Сапа прямо скрипят зубы от ярости. В этом их с Дримом главное отличие: если он прекрасно понимает, как сам мог непосредственно предотвратить несчастный случай, то вот его чересчур самоотверженный товарищ, кажется, напротив, готов бездумно раз за разом принимать участь "виноватого" уже опосля. Не потому, что знает, будто точно мог или не мог бы вмешаться, а лишь потому, что готов взять на себя всю тяжесть последствий, не зависимо от того, чья именно оплошность привела к случившемуся. Сапнап глубоко задумывается. Всем известно, хорошая дружба строится на доверии — и спидраннер, рассказав им всё как есть о проблемах с командами, о баге, касающемся возможной неизлечимости травм, впервые позволил заглянуть за таинственную завесу обязанностей администратора, хотя раньше всеми силами пытался отгородить их, едва ли не требуя держаться подальше. Однако теперь всё по-другому — есть ответственность за сервер, она никуда не делась, но сейчас они готовы разделить её, лишь бы Дриму больше не пришлось по умолчанию брать на себя вину за что бы то ни было. До того дня, когда они собрались вчетвером и наконец обсудили все назревшие вопросы, до того момента, когда спидраннер позволил себе открыться им чуть больше, Сап имел дурную привычку часто предаваться мыслям, мол, а если я поступил бы так, а если иначе... Сейчас же парень осознаёт, нет смысла рассуждать о подобных глупостях: если даже администратор сервера, практически Хозяин этого мира, не властен над аспектами судьбы, то с чего же ему тогда брать на себя больше, чем способен вынести обычный человек, коим он и является?       Дрим быстро накидывает куртку и готовится уже попрощаться с безучастно стоящим рядом товарищем, но вдруг Сапнап, затянув бандану потуже, подаёт голос:       — Дрим, ты опять уходишь один... За Дакуависом... Не пойми неправильно, я знаю, он недавно спас тебе жизнь. — Спидраннер чувствует, как от этих слов всё его тело резко прошибает холодный пот, а по спине проносится табун мурашек. Он крепче сжимает компас, старательно прогоняя из мыслей пугающий момент, когда он открыл глаза, лежа на коленях пришедшего на помощь Дака. Он поднимает взгляд на друга, который, пытаясь скрыть лёгкую тревогу, накручивает на палец локон чёрных как смоль волос. — Он славный парень, но со своими заморочками. Конечно, я не твоя мамочка, так что...       Сап собирается с силами и, вдруг отбросив в сторону обычно несвойственное ему волнение, уверено кладёт руку ему на плечо, а после выдаёт доброе напутствие:       — Просто не вынуждай нас снова собирать спасательную операцию, лады?       Мягкая улыбка на лице товарища вмиг заставляет Дрима просиять. Даже после того несчастного случая в разломе, даже после всей его бесстыдной лжи и поистине подлого сокрытия проблем сервера, Сапнап считает, будто он правда заслуживает доверия. Спидраннер, совсем растроганный услышанным, неловко прокашливается. Он просто обожает своих друзей и не смеет просить у Судьбы большего.       — Всё в порядке, Сап. Я верну его к ужину.       — Смотри у меня. Если опоздаешь, на этот раз Гогс точно выбьет из тебя всё дерьмо.       «И я не стану его останавливать!» — слышит Дрим из-за спины, уверенно ступив на вымощенную гравием тропинку, ведущую к главной калитке. В последний раз помахав вальяжно облокотившемуся на дверной косяк Сапнапу, он поправляет маску и устремляется вперёд, ведомый маленькой магнитной стрелочкой, указывающей на выгравированную вверху компаса маленькую надпись "Daquavis".