«Эй, я вообще-то тут убить тебя пытаюсь, может, проявишь хоть немного уважения?»

      Ведомый стрелкой компаса Дрим очень скоро забредает в зимний биом. Он делает шаг и почти сразу же оказывается по колено в рыхлом снегу — кусачий холод решает не церемониться и моментально выдирает парня из своих мыслей, заставляя рефлекторно поёжиться. Спидраннер почти по-кошачьи шипит, а после, наконец оторвав глаза от компаса, внимательно осматривается в поисках более удобного маршрута, параллельно пытаясь отряхнуть штанины от налипших ледышек. В конце концов бросив это очевидно бесполезное для данной местности дело, горе-путешественник выпрямляет спину и спешно засовывает пощипывающие от мороза руки в рукава кожаной куртки — за эти пару минут он уже раз сто успел пожалеть, что не взял с собой перчатки. С особым раздражением распинывая стоящие на пути сугробы, Дрим прокладывает себе путь вглубь тундры. Массивные ели, будто офицеры в больших белых шубах, стоят аккуратным строем среди насаженных высоких пихт с покрытыми в снежные шапки раскидистыми верхушками. Пушистые сосны настойчиво тянут заледенелые лапы к парню, то дразняще цепляя его за плечи, то почти что ласково поглаживая по макушке, так и норовя снять с головы зелёный капюшон любимой толстовки. Пройдя ещё несколько метров, спидраннер останавливается, стряхивает следы их игривых снежных касаний с рукавов куртки и прячет покрасневшие от холода пальцы в карманы. Да уж, сейчас бы "наколдовать" себе в инвентарь кружку горячего шоколада с зефирками... Или, может, даже быстренько прописать /gamemode creative, лишь бы больше не месить этот дурацкий снег. Глупое желание злоупотребить правами администратора опять берёт верх, и совершенно измученный с дороги Дрим даже открывает командную строку. Его губы сами изгибаются в слабой улыбке, едва стоит рукам уже набрать заветный "/" — парень прекрасно знает, что не стоит даже пытаться, но отчего-то сама возможность увидеть перед собой родное наложение F3 вместе с меню ввода придаёт моральных сил. Спидраннер делает усталый вдох; наблюдая за тем, как на выдохе из его рта мигом вырывается небольшое облачко пара, он, вновь усмехнувшись своим мыслям, закрывает строку, а затем пристально оглядывается по сторонам.       Бликующий на солнце снег слепит глаза, но даже так Дриму через пару десятков шагов неожиданно удаётся заметить выглядящую столь чужеродно в окружающей его зимней сказке протоптанную тропу. Решая последовать за ведущими вперёд следами, парень, будто вовсе позабыв про лёгкую боль в ноющих от усталости мышцах, заметно ускоряет шаг и очень скоро, сверившись с компасом, выдвигает смелое предположение, что он точно на правильном пути.       Манящая неизвестностью тропа, кажется, кончается слишком быстро, и спидраннер начинает искренне жалеть, что она не попалась ему на глаза раньше — сколько времени и сил можно было бы сэкономить. Таинственные следы подозрительно оканчиваются прямо перед толстым стволом высоченной ели. Отдышавшись после недолгой пробежки, Дрим бросает хмурый взгляд на магнитную стрелку, а затем с удивлением подмечает, как она, словно насмехаясь, трясётся, показывая в разные стороны. Недолго думая, парень аккуратно сдвигает родную маску с лица, задирает голову к небу и даже застывает на месте, внимательно всматриваясь в пышные ветви окружающих его деревьев, чтобы через минуту, только заметив сверху какое-то движение, моментально получить снежком прямо промеж глаз.       — А-а, чёрт! — спидраннер рефлекторно сгибает спину от удара и, раздражённо шипя ругательства, тут же закрывается руками, чуть не выронив компас от испуга.       — Нет, чудила, это просто я.       Едва услышав знакомый голос где-то среди объёмных еловых крон, Дрим одним движением смахивает с щёк остатки снега, а после, отойдя на пару шагов назад, вновь поднимает взгляд к верху. Он позволяет себе злобно хмыкнуть, когда замечает неподалёку сидящего на крепкой ветке в крайне деловой позе недовольного Дакуависа. Его непослушные фиолетовые кудри скрыты под плотной тканью двух капюшонов, а тёплая куртка, накинутая поверх неизменной чёрно-пурпурной толстовки, благодаря своей камуфляжной расцветке помогает идеально сливаться с местностью; пятна налипшего снега в районе коленей ярко контрастируют на фоне тёмных штанов, заправленных в массивные ботинки со следами наледи и древесной коры на подошве. Единственное, что, пожалуй, выбивается из общей картины, это хвост, расслабленно свисающий с изогнутой ветви, на которой удобно расположился его хозяин. В пристальном взгляде янтарных глаз явно чувствуется некое раздражение. Белые, словно снежинки, искорки в его зрачках будто источают колючий холод.       — Дакуавис, ты до сих пор злишься на меня?       Спидраннер, совсем не уверенный, с чего лучше начать их непростой разговор, решает спросить в лоб, но то, с какой скоростью чужое нарочитое равнодушие сменяется на настоящее ядовитое презрение, вмиг заставляет его пожалеть о своих словах.       — Злюсь? Нет, бро, что ты! — язвит Дак и, скрестив руки на груди, показательно отворачивается. Через пару секунд упорного молчания он рассерженно цокает языком и так же злобно продолжает: — Ладно, может, я до этого и не злился, но после того, как ты спросил, теперь точно злюсь!       — Дакуавис, послу-!       Новый снежок успешно попадает в цель, едва ли не комично прерывая Дрима на полуслове. Парень, всё так же горделиво восседая сверху, словно бы невзначай поправляет края капюшона: вид того, как заклятый враг, беспомощно стоя на земле, в очередной раз забавно получает в лицо, не вызывает у него ничего, кроме улыбки. Сдерживая клокочущее в груди остаточное негодование от сильной обиды, смешанное с каким-то по-детски шаловливым восторгом, Дак как можно более вальяжно разваливается на ветви. Он расслабленно вытягивает одну ногу вперёд, а другую маняще свешивает вдоль массивного ствола. Он, чёрт возьми, прекрасно понимает, что делает.       — Дакуавис.       Когда в качестве ответа ледяной снаряд пролетает в опасной близости от его головы, спидраннер, на этот раз успешно увернувшись, уже держится из последних сил, по-прежнему желая сохранить серьёзность их диалога. Он пришёл сюда потому, что волновался, потому, что ему правда стыдно за свой поступок. Конечно, Дак вполне справедливо дуется, но это же не значит, будто он теперь обязан молча терпеть все эти издевательства! Дрим остаётся на месте и упирает кулаки в бока, как бы намекая, что парень заходит слишком далеко. Краем глаза подметив на чужом лице хитрую ухмылочку, он делает предупреждающий шаг вперёд. Рефлексы не подводят, и спидраннеру удаётся вовремя отбить следующую атаку, прикрыв нос рукавом куртки.       — Дакуавис. — Кажется, железные нотки приказного тона в строгом голосе заклятого противника только сильнее раззадоривают охотника. С тихим хихиканьем он бросает очередной снежок, который моментально оказывается пойман практически на лету. Терпение Дрима, подобно следам снега на его одежде в местах попадания ледяных снарядов, тает с каждой секундой. — Мне тебя с дерева снять или что?       — Оу, хотел бы увидеть, как ты планируешь это сделать, бро, — с усмешкой игриво бросает Дак и, бесстыдно издеваясь, подмигивает. Не в силах сопротивляться разыгравшемуся азарту, парень с большим удовольствием демонстрирует раздражённому взгляду зелёных глаз новый снежок.       — Думаешь заставить меня лазать по ёлкам за тобой? — очередной комок снега, прилетевший прямо в живот, вынуждает спидраннера сдавленно зарычать, даже сжав кулаки от тщательно сдерживаемой злости. — Клянусь, если ты сейчас же не прекратишь...       — И что ты сделаешь? Накажешь? — Дакуавис грациозно поднимается с места и, опершись одной рукой на покрытый тёмной шершавой корой ствол, уверенно встаёт ногами на ветку. По неизвестным причинам сделавший ещё один шаг вперёд Дрим только больше подстёгивает его продолжать. Охотник с лёгкостью поворачивается к сопернику спиной, а затем, игриво смотря на него через плечо, слегка наклоняется вперёд, дразняще подцепляет свой хвост свободной рукой и соблазнительно покручивает им, будто ковбой длинной верёвкой-лассо. Спидраннер не верит свои глазам: и перед этим парнем он правда собирался извиняться за непристойное поведение.       — Кажется, кого-то давно в обсидиане не запирали... — Дрим убирает компас в карман и, резким движением подняв воротник куртки, с по-настоящему разозлённым видом угрожающе встаёт во весь рост. Дак едва проглатывает задорный смешок, только обидчик, словно демонстрируя серьёзность своих намерений, надвигает маску на лицо. — Готовься. Когда поймаю, хвост на уши натяну.       — Ты поймай сначала, а потом уж посмотрим, кто кого "натянет"... — вкрадчиво заключает Дакуавис, после чего, напоследок позволив себе насладиться явным возмущением сильной фигуры, стоящей снизу, заигрывающе присвистывает.       Это становится последней каплей: спидраннер с молниеносной скоростью бросается вперёд и, буквально нырнув обеими руками по локоть в ближайший сугроб, наспех лепит снежок и со всей накопившейся злостью швыряет его в хвостатого наглеца. Дак, словно предвидя это, в два шага моментально скрывается за широким стволом. Шелест ветвей и хруст хвои под аккомпанемент весёлого хохота противника знаменует его очевидный промах. Дакуавис зажимает рот ладонью, сдерживая рвущееся наружу ликование.       — В чём дело, папочка Дрим? Хочешь меня? Так иди и возьми!       Спидраннер, уже подготовив несколько партий снежных снарядов, будто и не собирается двигаться с места: он прекрасно понимает, что в скачках по деревьям старому сопернику нет равных. Конечно, если бы не травма запястья, он, может, и попытался бы забраться на первую попавшуюся ветку, но только где гарантия, что Дак не загонит его на самую вершину, чтобы потом оттуда же и сбросить. Нет уж, у Дрима только недавно был незабываемый опыт падения с высоты без страховки. От воспоминаний о всепоглощающей тьме пещеры, в которой он, не в состоянии пошевелиться, мог лишь мысленно отсчитывать секунды по монотонно бьющимся о каменную породу каплям воды, его мигом передёргивает. Слишком просто, Дакуавис. Он не попадётся в столь очевидную ловушку.       — Оу, Дри-им... — охотник, собрав с пушистых веток налипший снег, формирует новый снаряд. Судя по всему, заклятый враг не слишком-то торопится лезть за ним. Ну, может, акция "очередной снежок в лицо" хоть как-то придаст ему мотивации. Так и не дождавшись ответа, парень, для уверенности крепко вцепившись свободной рукой в маленький сучок, спешно выглядывает из-за ствола, уже собираясь метким броском оставить ледяной след на маске противника, вот только спидраннер его опережает, вынудив моментально вернуться в укрытие под градом выстрелов. Дак, едва подрагивая всем телом от ударившего в кровь адреналина, обращает взгляд на слегка подтаявший комочек снега в своих пальцах: ну, конечно, его рука. Дакуавис почти сдерживается, чтобы не простонать от настоящей обиды. Он уже думать забыл об этой тайне Дрима, которую лично пообещал держать в строжайшем секрете. Чёрт, похоже, ожесточённое PvP на деревьях отменяется... Впрочем, охотник уверен, ему точно не составит большого труда дать хороший поединок на одних лишь снежках — он удовлетворённо кивает сам себе — если вдруг у спидраннера опять разболится старая травма, или же соперник попросту будет не в состоянии продолжить, он, конечно же, сразу великодушно спустится, и, приняв заслуженные лавры победителя, учтиво проводит Дрима до дома. Отчего-то одна лишь мысль о том, как измотанный сражением заклятый враг стыдливо опирается на его сильное плечо, послушно позволяя вести себя под руку, вмиг заставляет сердце забиться чаще в сладком предвкушении. Дак подавляет восторженный писк чистейшего умиления, а затем очень пугается, когда, опустив глаза на землю, замечает, как спидраннер, в итоге догадавшись обойти дерево по кругу, видимо, наконец подобрав ракурс, целится ему в голову. Парень, чуть не споткнувшись, в спешке перескакивает на другую ветку и бросает в противника оставшийся в ладони снег. Некогда крепкий снаряд, заметно подтаяв, буквально рассыпается в полёте, вызывая лишь издевательский смешок со стороны. Дакуавис забирается выше, и вновь скрывается за стволом, перед этим получив парочку особо сильных попаданий в спину. В поисках материала для продолжения поединка, он как вне себя сгребает с ближайшей ветки снег, желая наспех налепить ещё немного про запас. Но Дрим не сидит на месте, и очень скоро его новая позиция подвергается настойчивой атаке: едва не выронив все заготовленные снежки, Дак прикрывает рукавом лицо, а после, с трудом удерживая равновесие, делает несколько бросков практически вслепую, ведь спидраннер, будто поймав идеальную траекторию, буквально закидывает его со всех сторон.       — Бро, успокойся! — чужой вопль так и сквозит горделивым отчаянием, пока Дрим, не давая противнику ни секунды продыху, обстреливает его только с большим остервенением.       — Так в чём проблема? Спускайся! — Парень не сдерживает страшного хохота. — Или боишься, что на земле я с тобой сразу расправлюсь, трусишка?       Последнее слово заставляет Дакуависа лишь самодовольно поджать губы: выхода нет, придётся держать оборону. Пришла пора тактической дислокации — мигом заприметив идеальное местечко между двух деревьев, скрытое за пышной хвоей, охотник, попутно закрываясь самодельным щитом из веера сухих палок, устремляется туда. Под градом "пуль", балансируя между двумя толстыми ветвями, он спускается чуть ниже и, согнувшись в три погибели, в итоге оказывается окружён блоками хвои, после чего вынужденно садится на выглядящий крепким молодой сучок, зажав его между ног. Спидраннер прекращает атаку и подбегает получше рассмотреть место, куда проскользнул чёрно-лиловый хвост. Через мгновение ему в грудь прилетает крупный снежок; среди иголок слышится ехидное хихиканье. Дрим тут же отвечает ударом на удар, однако, его снаряд, не долетев до цели, разбивается о плотный строй тёмно-зелёных ветвей, из-за которых очень скоро красноречиво показывается средний палец. Парень пытается снова, но хвойную броню пробить не так-то просто. Успешно увернувшись от нескольких снежков, он отходит подальше, позволяя себе наконец спокойно отдышаться за стволом соседнего дерева. Только сейчас спидраннер замечает, что, кажется, не чувствует рук. С трудом подцепив негнущимися красными от мороза пальцами края маски, Дрим привычно сдвигает её набок, а затем, убрав с лица прилипшие к мокрому от пота лбу светлые локоны, устало облокачивается на покрытые корой блоки.       На самом деле, он уже успел сто раз пожалеть, что так легко позволил себе пойти на поводу у Дакуависа — мог ведь банально не поддаваться на бесстыдные провокации и демонстративно пойти домой, оставив парня дуть обидку в одиночестве. Спидраннер знает, это точно было бы куда правильнее, чем вступать в столь бессмысленное детское противостояние. Дрим задумывается: впрочем, никто никого здесь не держит, он, окончательно выбившись из сил и давно бросив попытки нормально поговорить, волен покинуть поле боя, однако, всё дело в глупом обещании Сапнапу. Теперь после их разговора в прихожей возвращаться одному будет совсем не правильно. К тому же, парень просто не может позволить, чтобы Дак, всё ещё разозлённый его постыдной выходкой, рассказал друзьям о случившемся этим утром. Щёки спидраннера сами заливаются краской от мысли, как Дакуавис наверняка решит приукрасить произошедшее, превратив это забавное недоразумение в поистине извращённую сцену домогательства. Дрим нисколечко не сомневается в Джордже и Сапнапе — какой-то идиотской ложью их не смутить, они слишком давно знакомы и потому точно не станут строить домыслов. А вот что касаемо других людей... Вдруг эта маленькая история послужит прекрасным топливом для жестокого отмщения в отместку за подпорченную ранее на мэнханте репутацию? В сети и без того гуляет достаточно странных слухов о "загадочном спидраннере в маске", не хватает ещё, чтобы к его послужному списку выдуманных ненавистниками злодейств добавился акт грубейшего нарушения чужой неприкосновенности! Как ни крути, Дрим обязан заставить Дакуависа выслушать его: на кону не только их личные взаимоотношения, но и его собственная деловая репутация!       — Что, уже закончился? Если хочешь сдаться, так и скажи, обещаю, я буду с тобой нежным!       Дразнящий возглас мигом возвращает в реальный мир из омута тяжких раздумий. Спидраннер едва слышно усмехается в ответ на предложение оппонента и осторожно выглядывает из укрытия, желая оценить обстановку: Дак по-прежнему скрывается среди пышных ветвей — пожалуй, если бы не ноющая боль, опоясывающая теперь уже не только кисть, но и всё предплечье, можно было бы сейчас попробовать добраться до него, подставив под себя несколько снежных блоков. Да уж, сдаваться в такой момент откровенно не хочется, однако, пожалуй, у Дрима нет иного выбора — штанины джинсов промокли насквозь от снега, а ноги уже давно гудят от усталости, едва ощутимо покалывая от зверского холода. Парень обводит взглядом поле битвы и видит, как по направлению к нему до сих пор летят снежки. Он закатывает глаза: «Боже, Дакуавис... никак не успокоится». Подавляя внутреннее недовольство, спидраннер прокашливается и уже собирается честно выйти с поднятыми руками, как вдруг замечает, что за всё время, пока он оставался в укрытии, ни один вражеский снаряд так и не достиг цели, то и дело приземляясь в сугробы неподалёку. Любопытная идея посещает светлую голову Дрима; он подмечает, с каким трудом Дак перебрасывает ледышки сквозь плотно растущие пышные ветви, и в его мозгу сразу созревает неплохой план.       — И кто теперь тут трус?! А ну, выходи! — задыхаясь от активных телодвижений, едва ли не кричит охотник и очень удивляется, когда противник решает правда послушаться и тут же покидает надёжное укрытие.       — Как я погляжу, у тебя тоже силы кончились. Может, ничья?       — Пф-ф, ещё чего? — Дакуавис лепит новый снежок и практически ложится грудью на ветку, пытаясь подобрать наиболее удобную позу для удачного броска. Всё-таки, он выбрал прекрасное место для пряток, вот только атаковать отсюда абсолютно невыносимо: пышные хвойные лапы закрывают обзор, иголки надоедливо цепляются за одежду, сковывая движения; парень чувствует, как мышцы буквально ноют от напряжения, пока он держится ногами за этот злосчастный сучок, лишь бы случайно не соскользнуть.       — Как насчёт переговоров?       Спидраннер хочет попытаться вновь и делает короткий шажок вперёд, тактически сохраняя дистанцию, будто имеет дело с агрессивным диким зверьком. Всё-таки, не зря друзья порой говорят, что упорство — его второе имя.       — С чудилами-извращенцами переговоров не веду!       Едва заметив, с каким недовольным выражением лица соперник фыркает в ответ на его фразу, Дакуавис, разгорячённый развернувшимся спором, невольно пододвигается ближе к концу ветви и, крепче вцепившись в покрытую шершавой корой опору, дразняще продолжает:       — Да и вообще, удивлён, что в этот раз обошлось без стриптиза...       Ох, и как же нахождение на безопасном расстоянии от сильных рук Дрима может избаловать. Он раздвигает колючие блоки хвои, а затем, заметно выпрямившись, крепче обхватывает ногами несчастную ветку, даже для дополнительной подстраховки обвивает её хвостом, и усаживается с нарочито расслабленным видом. Чувство абсолютного превосходства перед беспомощно бегающим под деревом соперником совершенно вскружило голову:       — И это всё, на что способен Великий Дрим? Только посмотри на себя! И где же твоя хвалёная самоуверенность? Осталась в той пещере вместе с шестом?       — А ты, наверное, рад был бы поглазеть, не так ли?       В эту игру могут играть и двое. Один взгляд на самодовольную ухмылочку деловито стоящего внизу спидраннера вынуждает чуть ли не заскрипеть зубами от злости. Дакуавис против воли мысленно возвращается в тот самый момент, когда, споткнувшись в узком каменном проходе, внезапно угодил в обсидиановую коробку, став невольным участником чересчур откровенной сцены, подло подстроенной заклятым врагом. Охотник не может поверить, что даже по прошествии стольких недель этот позорный эпизод никак не отпускает его, то и дело заставляя щёки краснеть сами по себе, а хвост нервно подрагивать от клокочущего внутри жгучего недовольства. Он хорошо помнит, как первое время просто не мог спокойно открыть ни одну соц. сеть, ведь, кажется новости о его унизительном провале с сопутствующими глупыми видео-нарезками добрались до каждого уголка Интернета. Горечь обиды обжигает язык, и Дак, с трудом прогнав из головы до противности горячие смущающие воспоминания, практически по-змеиному шипит, выплёвывая каждое слово, подобно комьям грязи:       — Да пошёл ты, Дрим. Было бы на что смотреть...       — Но ты смотрел же, — спидраннер прекрасно знает, что ходит по тонкой грани, но отчего-то не может сопротивляться цепляющему жару пламени разгоревшейся словесной перепалки. Хватит этой идиотской беготни, наконец ему выпал шанс прямо высказать всё накопившееся раздражение в отместку за бесстыдные провокации трусливо прячущегося среди ветвей соперника. — Смотрел безотрывно. Я вот тут думаю, может, ты не выбирался из ловушки лишь потому, что так хотел продолжения?       Это была последняя капля: Дакуавис, окончательно взбешённый его подколами, совершенно забывается и в нестерпимой жажде поскорее заткнуть надоедливого болтуна делает резкий рывок вперёд, стремясь привычным движением собрать с пышных иголок налипший снег. Опережая время, ему уже слышится поток проклятий получившего очередной заслуженный снежок в лицо Дрима, вот только парень не рассчитывает, что молодой сучок, не выдержав такого отношения, ни с того ни с сего решит внезапно согнуться пополам под его весом. Охотник даже не успевает пискнуть, как вдруг секунду спустя с оглушающим треском хвойных ветвей летит вниз, успешно приземляясь прямо на неизменно стоящего под деревом заклятого врага.       Если бы слова можно было сравнивать с пулями, то это однозначно попадание в цель: спидраннер, предусмотрительно расставив руки, моментально ловит замершего в ужасе Дака в объятия, но, однако, слегка не ожидав, что соперник, на самом деле, куда крепче, чем выглядит, внезапно поскальзывается и падает в сугроб вместе с ним, чудом не потратив сердца. Придавленный тяжестью чужого тела, он, слегка приложившись затылком об промёрзшую землю, не сразу приходит в себя, тем самым невольно давая Дакуавису достаточно времени сориентироваться в изначально невыгодном для него положении.       Чудовищное осознание совершённой ошибки ударяет в мозг с новой силой, едва парень, успешно вырвавшись из его хватки, через миг нарочито нагло вжимает его в снег, угрожающе нависая сверху.       — И что теперь, неудачник? Всё ещё хочешь выяснить, кто кого "натянет"?       Конечно, Дак в каком-то смысле благодарен Дриму за "мягкую посадку", вот только это совсем не значит, будто после всех его издевательств он готов вот так просто отступить. Если спидраннер считает, словно можно глупо подкалывать, безнаказанно дёргать его за хвост, а потом позволять себе дразниться столь отвратительным образом, то он глубоко ошибается. Пришло время поставить на место в край обнаглевшего заклятого врага.       — Подумаешь, хвостик потрогали! Это же не причина устраивать истерики!       Конечно, Дрим понимает, что так выражаться совершенно неправильно. В самом дальнем уголке своей души он до сих пор сожалеет о том, что с утра по незнанию нарушил чужие личные границы, но, окончательно устав от сегодняшней катавасии, в итоге всё же поддаётся эмоциям и выходит из себя. Парень замечает, как от его фразы в тёмных омутах напротив вспыхивает искра невиданной доселе чистейшей ярости. Ровно в тот момент спидраннер с горечью осознаёт, что, похоже, действительно сболтнул лишнего, едва чужое колено внезапно оказывается у него между ног.       — Дакуавис! Какого хрена ты творишь?!       Охотник, нарочно игнорируя чужие предостережения, резко сжимает пальцами ремень на его джинсах, а затем несколько грубо тянет на себя, мигом вынуждая Дрима невольно податься бёдрами вверх.       — Просто "хвостик потрогали", говоришь? Тогда, что насчёт этого?       Вид заклятого врага, лежащего в столь унизительной позе, заставляет Дака по-настоящему злобно усмехнуться. Когда холодная рука в панике ложится на его запястье, прямо приказывая остановиться, он сразу же послушно замирает. Не потому, что ему стыдно, а лишь потому, что искренне хочется насладиться каждой секундой происходящего, уловить каждое слово из уст явно присмиревшего наглеца, которому, однако, ничего не мешало воспользоваться его уязвимостью сегодня утром.       — Э-эй! А ну, перестань! — спидраннер неловко запинается на полуслове, когда другая ладонь Дакуависа вдруг беспардонно забирается ему под толстовку, проскальзывает выше, щекоча пробегаясь коготками по рёбрам, а после останавливается на животе. — Эт-то совсем неприлично!       "Неприлично". Ага, как же. Дак оглядывает парня сверху-вниз взглядом, полным ядовитого презрения. То есть, для Дрима это уже слишком? Будто с некоем отвращением, он вмиг отпускает ремень и одним резким движением прижимает к земле чужой кулак.       — А лапать чужие хвосты, думаешь, прилично?!       Дакуавис выглядит до того возмущённым, что у спидраннера даже не остаётся сомнений, для чего он затеял эту маленькую показательную пытку. Тем временем шаловливая рука под его толстовкой замирает, по-хозяйски вцепившись в левый бок. Очередная попытка отбиться оказывается мастерски пресечена: сильно измотанный беготнёй во время битвы снежками Дрим не успевает ахнуть, только его кисть ловит чёрно-лиловый хвост, нежно опутав всё предплечье, подобно живой лиане — парень не может поверить, будто в столь напряжённый момент правда благодарен старому сопернику за поистине милосердную поблажку; в противном случае, сдави сейчас Дак травмированную руку чуть больше, у него от боли наверняка потемнело бы в глазах. В желании сдержать страдальческий стон, Дрим едва ли не до крови закусывает губу: всё же, ему гордость не позволит раскрыть перед оппонентом свою слабость. Придётся немного потерпеть, ничего не поделаешь. Попавший в капюшон снег неприятно покусывает кожу, заставляя тихо зашипеть. Спидраннер рефлекторно жмурится и поворачивает голову чуть в сторону. Дакуавис не может налюбоваться картиной перед своими глазами; если была бы возможность запечатлеть этот момент мелкого отмщения, выжечь его на сетчатке, охотник уверен, что определённо бы это сделал. Вид извивающегося под его касаниями заклятого врага по-настоящему веселит, разжигая адским пламенем неведомое доселе чувство странного возбуждения, вызывающего щекочущее чувство внизу живота. Дак смотрит на придавленного весом его тела такого жалкого, смущённого своим позорным положением парня, и просто не может совладать с эмоциями. Эти взлохмаченные русые волосы, этот очаровательный алый румянец на щеках, этот взгляд, полный немой борьбы и какой-то глупой обиды... Чертовски соблазнительный уязвимый изгиб шеи — Дакуавис ловит себя на мысли, что почему-то не в состоянии оторваться от Дрима, пристально разглядывая его со всех ракурсов. Вдруг его голову без спроса вновь посещают воспоминания о бесстыдных приставаниях этим утром. Только сейчас он задумывается, откуда спидраннер вообще взял все эти прикосновения? Неужели у него уже когда-то был опыт с хвостатым партнёром? Иначе, как же тогда ему удалось с такой точностью воспроизвести поглаживания по всем эрогенным зонам? Охотник ощущает, как краска сама приливает к лицу, едва он начинает восстанавливать в памяти каждое неоднозначное движение пальцев, каждое дразнящее касание, задевающее необыкновенно чувствительный кончик... Неужели заклятый враг действительно решил с утра поиздеваться столь изощрённым способом? Дак обиженно прикусывает нижнюю губу: видимо, мало было той унизительной сценки с обсидианом и шестом — даже после дуэли Дрим по-прежнему его ни во что не ставит и, похоже, едва заметив, как у него появляется надежда стать ближе, с большим удовольствием рад вновь втоптать его в грязь. Необъяснимая злость вспыхивает огненным вихрем, сжигая дотла ничтожные остатки самообладания: этот чёртов лицемер снова воспользовался его слабостью и заманил в ловушку, чтобы вдоволь поразвлекаться! Дакуавис чувствует, как мышцы резко сводит от напряжения, а пламя чистейшей ненависти внутри разгорается смертоносным пожарищем; он даже не замечает, как начинает скалиться, демонстрируя острые демонические клычки. Может, хрен с ним, с этим кодексом чести? По сути, ему не составит труда прямо сейчас вцепиться когтями в шею этому ублюдку — отсюда Сапнап и Джордж едва ли услышат крики. Он отомстит за отнятую гордость, наконец вернёт то, что принадлежит ему по праву. Мерзавцы вроде Дрима не заслуживают жалости, они не стоят даже того, чтобы пачкать своей грязной кровью наконечник стрелы!       — Я всё понял! Прости! Прости! Это было некрасиво, трогать тебя там, где обычно никто не трогает! — Спидраннер, явно почувствовав неладное в неестественной дрожи, охватившей всё тело тяжело дышащего Дакуависа, бросает последние попытки вырваться и вываливает все извинения разом. — Я не знал, что это будет слишком! Твой хвост такой милый, мне просто стало любопытно, только и всего!       Охотник, поумерив пыл, лишь смотрит на него из-под прикрытых ресниц, демонстрируя явное раздражение. Вдруг он ослабляет хватку, а затем бесцеремонно садится на чужие бёдра и молча сжимает трясущиеся руки в кулаки, тщательно сдерживая эмоции; его хвост нервно извивается, резкими движениями виляет из стороны в сторону и злобно бьёт по снегу, подобно хлысту. Дрим продолжает:       — Я сожалею, если своими действиями причинил тебе боль... Дакуавис, я правда не хотел. И ты имеешь полное право злиться. Я повёл себя как придурок. — Увидев, что после этих слов парень вдруг отстраняется и, слегка отвернувшись, уязвлённо обнимает себя руками, спидраннер, недолго думая, принимает сидячее положение. Снег из смятого капюшона попадает за шиворот, но он, кажется, даже не обращает внимания.       — Поэтому я здесь, чтобы извиниться. Ты ушёл непонятно куда, непонятно насколько... Я не пережил бы, случись что с тобой! — Краем глаза заметив, как хвост, чуть ли не завязываясь узлом, обвивается вокруг чужой ноги, Дрим не выдерживает и аккуратно едва ощутимо сжимает обледеневшими пальцами плечи бывшего дуэлянта в неловкой попытке успокоить. Ему больно видеть, как охотник от его касаний вздрагивает и будто сжимается всем своим существом. Когда Дак набирается смелости поднять взгляд, спидраннер нежно проводит руками по его предплечьям, а затем решает тихо съюморить: — Видишь, я так спешил, что даже толком не оделся для путешествия.       — Ты... Чёртов идиот, знаешь об этом?       Сильно обескураженный неожиданным потоком долгожданных извинений, Дакуавис даже не знает, что сказать. Кажется, ещё секунду назад он был готов буквально разорвать заклятого врага на части, но стоило только всмотреться в эти глаза, отражающие искреннее сожаление и беспокойство, вслушаться в этот мягкий чуть хрипловатый тембр его голоса... Может, парень действительно не имел в виду ничего такого? Чужие извинения заставляют глубоко задуматься. Впрочем, мысленно вздыхает Дак, Дрим всего лишь человек, откуда ему знать, каково это, когда твоего хвоста — очень чувствительной части тела — касаются без спроса? Сейчас спидраннер реально выглядит так, будто правда сильно сожалеет, в его словах не ощущается ни грамма привычной игривости, ни шутливой попытки задеть. Дакуавис несколько растерянно отводит глаза в сторону: получается, он набросился на Дрима лишь потому, что настолько привык к его дурацким подколам, что даже не дал и шанса объясниться. Едва вспомнив произошедшую пару минут назад сцену, охотник от бессилия прячет раскрасневшееся лицо в ладонях. И кто теперь из них больший извращенец и грубиян?       — Нет, я серьёзно, бро, ты реальный чудила! — произнеся эти слова явно громче, чем следовало, Дак спешно поднимается на ноги в нелепой попытке хоть как-то замять возникшую неловкость. Он чрезмерно педантично отряхивает одежду от налипших ледышек, а после сильно удивляет спидранера, сразу же учтиво протянув ему руку.       — И вообще, раз уж тебе правда был так интересен мой хвост... — Он всё же находит в себе смелость продолжить, пока Дрим стоит рядом вытряхивает снег из капюшона. — Мог бы и спросить, знаешь ли, я не кусаюсь!       Стоит только поймать на себе заинтересованный взгляд зелёных глаз, Дакуавис моментально делает маленький шажок назад и даже прижимает чёрно-лиловую кисточку ближе, будто парень сейчас действительно собирается наброситься и "натянуть хвост на уши", прямо как обещал. Совершенно ужаснувшись внезапно возникшей в голове картине, он спешит пояснить:       — Н-не то, что бы я так сразу дал тебе его потрогать!!! Но, думаю, мы могли бы обсудить этот вопрос...       — Надо же, — сразу подметив очаровательно смущённое выражение лица собеседника, Дрим заметно расслабляется и в искреннем желании разрядить обстановку позволяет себе мягко съязвить, — как щедро с твоей стороны!       — Заткнись.       Дак, до этого выглядящий по-настоящему потерянным от внезапно накатившего стеснения, не скрывает явного возмущения услышанным. Причём здесь вообще щедрость? Этот идиот хоть понимает, что именно значит дать кому-то разрешение коснуться своего хвоста?! Совершенно разозлённый, он делает шаг вперёд и уже хочет толкнуть наглеца обратно в снег, а затем, даже, может, для профилактики макнуть мордой в сугроб, чтоб мозги на место встали, но вдруг резко остывает, едва голову вновь посещает простая мысль: у Дрима нет хвоста и среди его близких знакомых, вроде, тоже хвостатых не наблюдается. Конечно же, откуда ему знать... Только стоит подметить растерянный взгляд с настороженностью следящих за его реакцией зелёных глаз, парень моментально смягчается, едва скрывая глупую смущённую ухмылку за объёмным рукавом куртки — нет уж, пускай кому-нибудь другому выпадет честь просветить спидраннера в этих делах. Не в тех они отношениях, чтобы Дакуавису пришлось ещё и краснеть, в подробностях разъясняя основы ухаживания среди существ своего вида. Взмахнув хвостом, он сбрасывает напряжение и, не в силах сдержать рвущегося наружу остаточного негодования от произошедшего пару минут назад чересчур откровенного противостояния в сугробе, собирается раз и навсегда поставить жирную точку в этой череде недопониманий.       — Бро, впредь будь добр держать свои клешни при себе! — Дрим видит, как чёрно-лиловая кисточка быстро, чуть ли не раздражённо, виляет из стороны в сторону, а потому, прикусив язык, решает смиренно выслушать чужую просьбу. Он невольно вздрагивает, когда собеседник вдруг встаёт перед ним вплотную и, серьёзно глядя в глаза, заключает: — Чтоб такое было в последний раз, ясно тебе? Не заставляй меня вновь возвращаться к этой странной теме!       От воспоминаний о том, каким именно образом Дак попытался наглядно показать, как ощущались для него утренние непрошенные касания, спидраннера резко передёргивает. С нервным смешком он облегчённо выдыхает: хорошо, хоть ума хватило рожки не трогать, а то ещё не известно, чем бы всё закончилось...       Охотник скрещивает руки на груди, только подметив, каким по-настоящему задумчивым стало выражение лица заклятого врага после его слов. Судя по всему, профилактическая беседа возымела нужный эффект, и за безопасность хвоста можно более не переживать. Дакуавис заметно расслабляется, снимает оба капюшона разом и самодовольно приглаживает взлохмаченные тёмно-фиолетовые кудри.       — И вообще, я же не виноват, что матушка-природа не одарила тебя таким же красивым и гибким хвостом, как у меня! — в стремлении замять повисшую между ними неловкость парень с горделивым видом расправляет плечи, а затем карикатурно упирает кулаки в бока, предсказуемо вызвав своими действиями тихий смешок со стороны Дрима. Моментально поймав в зелёных глазах отблеск искренней заинтересованности, он слегка расставляет руки в стороны и картинно поворачивается на месте, изображая изящное танцевальное движение. Отчего-то вид того, как спидраннер оживлённо проследил взглядом за грациозно изогнувшимся нежной волной хвостом, не может не заставить улыбнуться — и, всё-таки, как же сильно ему греет душу чужое молчаливое восхищение. Теперь непрошенные утренние касания больше не кажутся охотнику грязным проявлением отвратительнейшей грубости. Он усмехается своим мыслям: Дрим прямо как большой ребёнок — всё ему интересно, ко всему ручки тянутся. Впрочем, если бы не природная любознательность спидраннера, внезапно приходит к выводу Дак, то навряд ли бы они вообще сейчас стояли на территории огромного рукотворного сервера. Хотя, конечно, любознательность любознательности рознь. Пока они вместе идут домой, планируя посиделки возле камина со сладостями и горячим шоколадом, Дакуавис думает лишь о том, что, кажется, до совершения мести, ему, всё-таки, просто необходимо кое-кому преподать урок хороших манер.