Белый список

Бормотание телевизора всегда давало Дэниелу ощущение, что он не одинок. Тишина и мрак собственной квартиры играли на руку воспоминаниям о Дилане, поэтому три сотни дней Дэниел привыкал к новой реальности с идиотским наигранным смехом с экрана и разговорами ни о чем. Он аккуратно поставил тарелки по размеру в сушилке, на несколько секунд разглядывая закатный оттенок прямоугольника от окна, что отражался на светлом фасаде кухни. Всего пару месяцев назад он стоял здесь, и «завтра» было чем-то непреодолимым. А теперь вот он, держит ту же дверцу, и все еще живой, и даже невредимый, и прошлое кажется несуществующим, потому что скоро вернется Джек вместе со своей неконтролируемой энергией и заразительной жаждой жизни. Его так много, что прошлому уже нет места. Его так много, что быть в четырех стенах уже не страшно, а скорее уютно. Его так много, что Дэниелу сложно в это поверить. Его признание показалось Джеку несерьезным. Он даже не стал с ним спорить, сделал вид, что Дэниел просто неудачно пошутил. В его, Джека, представлении, он жил одну из лучших жизней. Ему в голову не приходило слушать каких-то мимо проходящих персонажей, особенно если они решили бы задеть Дэниела. Громкий звук отвлек Дэниела от размышлений о «вчера», «сегодня» и «завтра». Он вдруг осознал, что больше не боится громких звуков. Смахнув вправо, он принял звонок, прижимая смартфон к плечу. - Ты решил яйца принести прямо из курицы? – Дэниел бросил взгляд в сторону настенных часов. Джека не было, должно быть, уже полчаса. - Дэни, скажи, а я достаточно красивый? – поинтересовались с детской непосредственностью с той стороны. Дэниел потер лоб. Он привык к внезапным дурацким вопросам так же легко, как и к тому, что периодически в его жизнь теперь приходил неконтролируемый хаос. И это больше не вызывало панических атак. - Смотря, что ты за это хочешь, - не поддался он на провокацию, как в первые несколько раз. - Ну достаточно, чтобы не убить? – невинно продолжили расспрос на фоне шума с улицы. - Джек, - вполне серьезно позвал его Дэниел, начиная переживать. Он опустил руку с одноразовым целлюлозным полотенцем на чистую столешницу, утыкаясь взглядом в экран телевизора, как если бы там тут же появился Джек в новостях. – Что ты опять натворил? - Я просто не могу пройти мимо, - в трубке что-то шебуршало. – Но если ты нас не пустишь домой, то я уйду вместе с ним. - Вместе с кем? – спросил Дэниел, но ответом ему был экран блокировки. Он чертыхнулся. Едва ли он хоть раз угадал, что будет с ним дальше. Сначала была пустота. Пустота и темнота, что превращали каждый день в одинаковую серую ленту. Была вполне реальная боль, которая не хотела возвращаться в воспоминания. Была безнадежность, которая впиталась в бетонные стены и не исчезала с дневным светом, а лишь становилась сильнее и сильнее. Было желание выйти в окно. А теперь был Джек. Непосредственный, нелогичный, неспособный к взрослой, серьезной жизни, безответственный, гиперактивный, смеющийся над всеми его странными привычками, как если бы ОКР для него были только буквами из алфавита. В каждой секунде, минуте, в каждом дне был Джек. Как будто теперь, с ним в комнате, весь паззл был собран. Как будто здесь всегда не хватало только его. Ключи прокрутились в замке. Дэниел не удивился бы инопланетянам, слепой бабушке, потерявшемуся ребенку, запутавшемуся дилеру. Джеку было органически необходимо помочь всем, кто только попадал в его поле зрения. Он выпрашивал у Дэниела деньги на пожертвование всем, кто стоял или сидел или лежал с табличкой, и плевать, если этот человек выглядел как алкаш или наркоман. Он верил любой сказке, что ему готовы были рассказать. Как Джек дожил до своих лет, оставалось загадкой. Он глубоко вздохнул. Что бы Джек не учудил, решение уже принято. Сначала Дэниел дал себе год. Год – это столько, сколько взрослый ответственный человек может проверять другого человека, прежде чем совершить ответственный шаг. Раньше – легкомысленно, больше – бессмысленно. Сначала ему казалось, что привыкнуть к Джеку можно будет только за год. Но вот он здесь, летит в неконтролируемую бездну внутри себя с каждым новым днем, и хуже всего то, что Джек уже больше, чем на одну ночь. Больше, чем просто парень. Больше, чем все, что Дэниел вообще планировал иметь. Он был одновременно и ответственностью, и наказанием. И подарком, и головной болью. Он был рядом, но его все равно как будто не хватало. Он открывал глаза утром и находил Джека взглядом за первые несколько секунд, потому что если его рядом не было… Приходила она, атака. Другая. С новым привкусом отчаяния и страха потерять. Не дай бог Джек в этот момент рискнет покинуть постель до ванной комнаты и обратно. За это время Дэниел успевал мысленно попрощаться со всем, что успел внутри построить. Внутри… Внутри впервые было что-то. Оно шевелилось, щекотало, болело и сильно ныло, если Джека было недостаточно. Оно было похоже на голод и холод сразу, и даже несмотря на то, что Джек мог оплести его руками, ногами, посапывать в шею, у Дэниела все равно было жуткое ощущение, что он теряет время. Каждую секунду, которую он мог бы считать Джека частью своей жизни, он тратил на страх перед другими людьми, РПС-ами без намека на мозг, случайными встречными, которые почему-то укладывались в это страшное «Они». Всегда будут какие-то «они», которых Дэниел бы считал лучше себя. Поначалу Джек выглядел обычно. Обожаемая им затертая до модных дыр кожаная куртка. Взъерошенные темные волосы. Хитрый взгляд, который скидывал ему десяток лет. Дэниел склонил голову к плечу. Похоже на картинку из детства, где нужно срочно найти отличия. Откуда-то раздался отчетливый хриплый «мяв». - Это что, кот? – у Дэниела не было на этот счет никаких веселых мыслей. Животные означали грязь, антисанитарию, энтропию. Для человека с обсессивно-компульсивными наклонностями животное дома было проклятием и ежедневным испытанием. Но Джеку, конечно, это казалось несущественным препятствием. Такая же взъерошенная черная шерсть показалась из-под воротника куртки. Дэниел беспомощно перевод взгляд с Джека на пушистый комок и обратно. - Лучше бы это была слепая чернокожая бабка-дилер, - наконец пробормотал он. Джек поднял брови умоляющим домиком. Дэниел подавил страшное желание вымыть его с мылом с ног до головы, прежде чем пускать обратно в студию. - А яйца? – только и добавил он, осознав, что у Джека больше нет пакетов. - Я не дошел, - виновато признался Джек, после того, как осмотрел сам себя на предмет тех же пакетов. – Мы же можем его взять, правда? «Конечно, нет». Дэниел потер лицо. По его плану, у них было не так уж много времени на ужин и читку завтрашней сцены. И на опыте предыдущих дней, читка не заканчивалась спокойным сном. Читка заканчивалась бардаком, новым хаосом, необходимостью найти силы и ползти в душ. Все это нарушило расписание сна Дэниела и делало его еще более раздражительным, чем обычно. - И что будет, если я скажу «нет»? – заранее приценился Дэниел, ощущая нечто среднее между брезгливостью и желанием придушить Джека. - А ты скажешь «нет»? – глаза Джека настолько расширились, как будто он только что узнал, что Дэниел – не совсем приятная личность. Девять вечера. Девять долбанных вечера. - Ты хоть представляешь, что животные – это ответственность? – Дэниел еще раз тоскливо взглянул на часы. - Животные – это счастье, - Джек одним пальцем погладил котенка по крошечной голове. - Точно, мы еще не выучили слово «ответственность», - Дэниел завернулся в куртку, проверяя ключи, карту и мобильный в карманах. - А ты куда? – Джек спрятал мяукающего котенка поглубже. - Без глистогонного на порог даже не пущу. *** Есть определенные точки автосохранения, которые стоит создавать, будучи на грани полного безумия. Точки, по которым ты выстраиваешь день от утра до вечера как от рождения до смерти. Достигая каждую, стоит не забывать себя похвалить. Эта тропинка пролегает по мутному мрачному морю бессознательного, коим, вероятно, является экстрасенсорное чувство ноосферы, что с каждым годом копит все больше отрицательного. Иногда ты смотришь в зеркало и видишь не только свою боль. Иногда там – вся боль человечества. Дэниел хорошо знаком с этими «точками». Они помогали ему вставать, делать обычные дела, доезжать до работы. Отклонение в пару минут заканчивалось холодным потом, быстрым пульсом и сильной тошнотой. Теперь все его точки разрушены. Сознание должно было разбиться в прах, а сам он – потерять всякую ориентацию в личности, времени и пространстве. Но нет, такси скользит по темным пустынным улицам в рабочий вечер четверга, вместо обычного ужина и книги – до неприятной зависимости обожаемый запах человека, который стал одной важной точкой. Так нельзя делать, заменять одну психическую болезнь на другую, или, что еще хуже, зависимость. Так совершенно точно нельзя делать, но какое сопротивление возможно оказать Джеку, если огромное нечто уже требует делать все, чтобы он был рядом и улыбался? Дэниел подозревал, что когда-то раньше он был эгоистом. Возможно, его в чем-то подобном даже обвиняла Хэнли. Эгоисты не едут в ночи в круглосуточную ветеринарную клинику обрабатывать блохастое короткоживущее нечто ради улыбки человека напротив. - Ты посмотри, какие крошечные лапки, - лапка с коготочками помещалась на один палец. Джека распирало от всемирной любви к животным, а Дэниела… Распирало от необходимости быть с ним. Дэниела планомерно укачивало, если не считать того, что красный свет тревожки теперь касался только мимолетных изменений в Джеке. На той неделе, когда Дэниел проснулся посреди ночи, не нащупав рядом горячего обнаженного – ох это испытание – тела под боком, он в полной мере испытал классическую, удушающую панику. Сев на постели, он прислушался. Звуков не было вообще. В первую секунду Дэниелу показалось, что ему вообще все приснилось. Он даже ущипнул себя – украдкой – чтобы осознать, что не спит. Потом понял, что проще провести по макушке, где только начинали отрастать темные волосы. Реальность. Но тишина все еще не исчезала. Дэниел еще никогда не сползал с этой лестницы так быстро. Осознав, что в студии нет столько места, чтобы спрятать еще одного симпатичного парня без следа, Дэниел растерялся. - Джек? – неуверенно позвал он тогда, и эти длинные секунды до грохота в туалете показались ему вечностью. - Не подходи, - раздалось глухое из туалета. - Что… - Ты был прав, молоко перешло на сторону зла. Теперь вся жизнь состояла из одной большой точки, и если она исчезнет, то восстанавливаться будет невозможно. Не будет авто-сейва. Нет дороги назад. Дэниел разыгрывает последнюю карту, на которую способен. Без Джека все потеряет окончательный смысл. Уверенности фокусника в нем больше нет. Выступать он больше не хочет. Если по какой-то причине Джек решит исчезнуть, то жизнь, вероятно, на этом остановится. Это страшная мысль. Быть насколько зависимым  - это пугает. - Меня щас разорвет на тысячу маленьких Джеков, - растопыренные лапки полуслепого котенка упирались в пальцы Джека. Он смотрел то на Дэниела, то на котенка, и сложно было представить другого взрослого мужчину на четвертом десятке, который был бы способен так светиться. - Еще девятьсот девяносто девять я не переживу, - вырвалось у Дэниела, и он плечом ощутил вибрацию его смешка. Так возможно? Так справедливо? Как вынесенный за пределы металлического кожуха блок питания. В нем может быть сколько угодно оперативки и жесткой памяти, но выключи блок, и все будет бессмысленно. Какой год? Каждый день Дэниел будет просыпаться с этим удушающим страхом потерять. Если и есть какой-то способ отодвинуть эту ситуацию – когда-то же до Джека должно дойти, что они разные, а то, что их объединяло, уходит в прошлое? – и если есть другой способ привязать к себе, то Дэниел его не смог придумать. Он сжал руку на плече Джека. - Сам будешь мыть ему горшок, - только и сказал Дэниел. - Да, пап. *** - Ты глянь, - Джек повернул к нему голову, дергая за полы домашней футболки. На его груди свернулся калачиком новый житель этой крошечный студии, остающийся пока без имени до лучших времен. Обработанный, отмытый, осмотренный во всех отверстиях кот был признан вполне здоровым, получил вакцину в холку и вернулся вместе с ними в истинно мужскую нору. - Я начинаю ревновать, - Дэниел перелистнул сценарий, что стоило воспроизвести на следующий день. – Осталась пара сцен, соберись. - Он мурчит мне прям в сердце,- Джек потер его между ушами пальцем. Дэниел потер глаза. Было слегка за двенадцать, и все тело начинало ныть от поездки в неудобном такси, где у него был выбор – или сидеть нормально, или обнимать Джека как в последний раз, потому что жадное и ненасытное нечто постоянно хотело его трогать. Столько сил уходило на то, чтобы сдерживать эти жадные поползновения на людях. По логике, с каждым днем ему должно было становиться только скучнее, но вместо этого в Джеке появлялись какие-то новые, особо важные и чувствительные места, которые нужно было срочно изучить. Он уже знал, что просить Джека о чем-либо бесполезно. Если его растащило от котенка, то ждать благоразумного выполнения ежедневных дел уже бесполезно. В конце концов, к концу съемок у Джека не было врагов, так что ему в любой момент все подскажут, переснимут раз по пять и никто ему слова не скажет. Это как две чертовы вселенные. В одной Дэниелу кажется, что все идет так, как он и не предполагал – тепло, даже немного жарко, в тесном объятии на диване, волнительно, ведь Джек держит руку на его бедре, правильно, потому что между ними ни единого свободного миллиметра, и ему не приходит в голову никакого сомнения в том, что это правильно. В другой Джек окружен более…. Более «лучшими» людьми, среди которых, рано или поздно, точно будет человек, который сможет открыть Джеку глаза на происходящее. У Дэниела не так много вариантов. Как же сильно он нервничает. Шаг вправо – и он может услышать отказ. Шаг влево – и он будет бесконечно переживать о том, кто они друг другу и когда Джеку надоест. Прошлым утром он втихаря воспользовался чрезвычайно крепким сном Джека. Этим утром он встал почти на два часа раньше, чтобы доехать до нужного здания. - Я уже все прочитал, - Джек наконец обратил на него свое внимание. В расслабленном взгляде было что-то странное, что Дэниелу не было знакомо. Это подпитывало его тревожность все больше и больше. – Я прочел вообще весь сценарий, - он протянул руку, чтобы еще раз подергать Дэниела за полы футболки ближе к себе. – Я даже прочел то, что ты еще не видел, - он хитро улыбнулся, ни секунды не сомневаясь, что Дэниел послушно склонится к нему, чтобы поцеловать. Если бы Джек попросил Луну с неба, Дэниел бы поворчал, но придумал, как это реализовать. Еще никогда он не был так слаб и силен одновременно. Слаб – потому что Джек может вертеть им как хочет. Силен – потому что все, что было за пределами этой квартиры, не имело никакого значения, пока ему есть, куда возвращаться. Если Джек откажет? - И что ты там прочел? - Новые сцены, - и, хотя поцелуй должен был быть дежурным, он прерывался для новой фразы и продолжался, и не было никакого промедления в естественной реакции на поцелуй с человеком, от которого сходишь с ума. – Бесстыжий, тут же ребенок, - возмутился Джек шутливо. - Откуда там быть новым сценам, если уже трейлер выходит? – оторваться от коротких поцелуев становилось сложнее. - На случай успеха. Руки Джека проверяли длину отрастающих волос, прежде чем притянуть Дэниела еще ближе. - Я из-за тебя кое-что потерял. - Что? – напрягся Джек, разрываясь между деланно холодным обвинением и жарким поцелуем за ухом. - Сон. - Потом как-нибудь найдешь, - тут же расслабился Джек, перехватывая его губы в новый, более глубокий поцелуй. *** - Если мы спим одинаково мало, - Дэниел поправил солнцезащитные очки на носу. – Почему синяки под глазами только у меня? - Два года разницы, - напомнил Джек, обхватывая губами трубочку. – Не так уж мало. - Четыре часа, - напомнил Дэниел, не представляя, на каких внутренних резервах его старческая душа все это вывозит. В какой-то момент ночью он решил, что у него поднимается давление и хватит инсульт, но потом оказалось, что это просто Джек в очередной раз бесстыже прижимается к нему идеально ровной спиной, требуя объятия, а он, оказывается, еще может реагировать. - Заведем книгу жалоб и предложений? – Джек задумчиво облизнулся. – Можно повесить прям над головой. - Каких еще предложений, - Дэниел откинулся на подголовник заднего сидения. – Каких еще, блять, предложений. - Ну, во-первых, ты должен мне дефиле, - принялся загибать пальцы Джек, заставив Дэниела подержать пластиковый стакан с бодрящим сахаром, то есть кофе. – Во-вторых, прости за твой страх перед кольцами, но я тут видел одно кольцо… - Это всего один раз было, - обычно Дэниела было сложно смутить, но за тот раз было довольно стыдно. Вообще-то, это было и стыдно, и хорошо, потому что прежде он не представлял, что существует такая развратная вещь, как подтяжки для рубашки, что держались ремнями на бедрах. Это сыграло с ним какую-то головокружительную шутку, из-за чего Джек не успел получить должного внимания. Все закончилось до позорного быстро. - Это да, было, - самодовольно улыбнулся Джек. Именно эту хитрую конструкцию он подготовил для вечеринки в честь трейлера, чтобы развести Дэниела на публичную демонстрацию чувств. - Еще предложения есть? – поспешил свернуть тему Дэниел. Он и так… переживал. В какой-то момент синдром самозванца начинает отмечать и такие провалы, когда чувствуешь себя обязанным партнеру, но Джек выглядит слишком хорошо. Так хорошо, что тело и разум сдаются быстрее, чем ты на них рассчитываешь. Разве должны отношения развиваться с такой скоростью? Дэниел вообще не был заинтересован в отношениях. Раньше. Оказывается, он просто не знал, что они бывают такими. - Да, я рассматривал еще такие варианты, - Джек продолжил вести подсчет. – Ролевые игры, связывание, двойное… - Джек, - Дэниел был вынужден заткнуть ему рот ладонью, ощущая, что кончики ушей собираются сгореть прямо сейчас. Он даже не рискнул посмотреть в сторону водителя. Он вздрогнул, ощутив, что Джек снова подло лизнул его ладонь. Никаких других мыслей, только одно огромное, нестерпимое желание целовать его до тех пор, пока кто-нибудь из них не задохнется. - А сколько у нас денег? – он снова забрал свой кофе, прислоняясь к заднему сидению боком, чтобы бесстыже закинуть на Дэниела ноги в темных джинсах. - Смотря что ты хочешь, - «у нас» в очередной раз подожгло пушистое нечто внутри, и оно принялось носиться по кругу, пихая сердце в неровные неритмичные удары. - Машину, - Джек поерзал, устраиваясь поудобнее. - Зачем тебе в Нью-Йорке машина? – поднял бровь Дэниел, каждый раз обещая себе вести себя на людях сдержанно. Это сложнее, чем может быть. Сложнее, потому что в моменте прикосновения к чужому человеку есть определенное подтверждение права на собственность, и этим можно было подпитывать низкую самооценку до бесконечности. И хотя таксист вряд ли кому-то расскажет, Дэниелу все еще неловко устраивать ладонь на бедре Джека. - Для всяких грязных… Дэниел громко вздохнул. Это определенно будет хорошей традицией – затыкать Джеку рот. - Только после обоснованных предложений, - более серьезно произнес он, поспешно отнимая руку, чтобы не получить новых острых ощущений раньше времени, прямо перед съемками. – Мы еще не разобрались с тратами на твоего питомца, - Дэниел все же развернул экран айпада, демонстрируя Джеку его приведенный в порядок счет, со всеми налогами, декларациями, накопительными счетами, которые ввергали Джека в совершенную скуку. - На машину вроде хватит, - прикинул Джек, теряя интерес к цифрам на экране. - Как ты вообще до этого жил, - это был, конечно, риторический вопрос, и Джек даже перестал придумывать новые шутки, так часто он звучал за последнее время. - Очень плохо, - он посмотрел в окно машины, понимая, что до студии остается какой-то квартал. В его голове, очевидно, возникла какая-то новая идея, и у Дэниела было не так много времени, чтобы приготовиться. К этим идеям точно нужно было привыкнуть. Это было порой что-то невыполнимое, иногда – странное, иногда – вполне интересное, но элемент неожиданности доставлял Дэниелу достаточно хлопот. Он собрал вещи в сумку, проверил сидение со всех сторон, в том числе и визуально – полную комплектацию Джека, чтобы тот не оставил очередные очки или умные часы в очередной раз – и уже собрался выслушать все, что придет в эту хотя бы симпатичную голову. - На, - вдруг протянул Джек ему огромный липкий стакан, и Дэниела сковало отвращением от того, что теперь в его руках стакан и куча сахара на ладонях. Он отвлекся на судорожную попытку достать салфетки. – Попался, - услышал он за секунду до того, как ладони Джека – боже, такие же липкие – обхватили его лицо и втянули в откровенный, неприличный для общественного пространства поцелуй. Как бы Дэниелу не было неудобно или дискомфортно, Джек все равно выходил на передний план. Лишь когда он соизволил отстраниться, Дэниел мог продолжить паниковать из-за случайного свидетеля и следов сладкого кофе на лице и руках. - Давай сюда, - авторитетно заявил он, перехватывая салфетки и вытирая пострадавшие скулы от сахара с таким же упоением, каким он только что целовал Дэниела. Едва заметные веснушки проступали на загоревшей коже только вблизи. Карие глаза слегка косили, когда смотрели на что-то на таком маленьком расстоянии. Химический запах салфетки не мог перебить уже знакомый до боли запах от Джека целиком – и от его дезодоранта («нет, мы не будем покупать этот, потому что он яркий, мы будем брать другой, потому что никто не хочет задохнуться рядом с тобой, и что, что здесь печенька с глазами, это не аргумент»), и теперь общего на двоих порошка («мне кажется, если я приду в твоей куртке, все равно никто не подумает, что занят я тобой, забавно, да?»), и оттенок тошнотворно-сладкого кофе, к которому Дэниел начинал привыкать, будучи поцелованным миллион раз сразу после употребления этих калорийных штук («почему пьешь эту фигню ты, а вес набираю я»?). - Я, - вдруг вырвалось у него, когда Джек перешел к оттиранию ладоней. - Убьешь меня, потому что я не принимаю во внимание твой… этот… ООРР, - прилежно повторил Джек, оборачивая липкий стакан в новую салфетку, чтобы его можно было перенести до мусорки без нового шока со стороны Дэниела. - Я думаю, что я люблю тебя. Руки Джека замерли. Он поднял на него удивленный взгляд, какой разрушал его образ и возвращал в настоящий возраст. Глаза его быстро обшаривали лицо Дэниела в поисках намека на шутку (сарказм, иронию, издевательство, переиначивание, передразнивание – и все варианты, с которыми до Атласа он не был знаком и слов таких не знал). Признание застало врасплох их обоих – Джека, что потерял дар речи, и Дэниел, который проклял свой. - Ты не обязан отвечать, - не выдержав длинной паузы, добавил Дэниел. В конце концов, что ему было сказать? Я оговорился? Я передумал? Я имел в виду, что как друга? Он сказал так, потому что думал так. Потому что невыносимо было смотреть на Джека и не добавлять к этому «мой?». Зря он сказал это перед съемками. Зря сказал сейчас, когда на показе трейлера он… - Но, - Джек не успел и слова вставить, прежде чем таксист громко объявил о прибытии и необходимости оплаты. Дэниел тут же потянулся за кошельком, Джек был спихнут обратно на сидение в растерянном виде, и какая-то ежедневная суета мгновенно оттащила этот исторический момент в прошлое. - О, Джек, мы как раз тебя искали, - Джек даже не успел выйти из такси, прежде чем его оттащили в курящую толпу актеров и работников закулисья. Он попробовал вырваться, обернувшись на Дэниела, но тот качнул головой – это не обязательно. Он только сейчас ощутил, насколько вдруг холодными и влажными стали руки, которые тут же незаметно пришлось вытирать о штаны. Слова окружающих людей доносились сквозь вату. - Да мне надо, - он попробовал отойти, но его тут же остановили и забросали вопросами. Ему хотелось снова это услышать. Запомнить. Проиграть еще раз в памяти. Доставучесть окружающих, которых он сейчас даже не различал, буквально выводили его из себя. - Придумал, с кем пойдешь? У всех же плюс один…. - А в чем будешь? Мы думали пройтись в Молл… - Слушай, мы тут подумали… Ну, нам кажется, что ты… - Короче, мы думаем, что ты нравишься Атласу. В наступившей тишине «Атлас» прозвучало даже слишком громко. Джек поднял бровь, уставившись на ту девушку, что высказала наиболее прямо. Она хоть и смущалась того, что прямо залезла в чужую жизнь, но продолжала с вызовом смотреть на него в ответ. - Думаете? – только и вырвалось у Джека, после чего все снова вернулись к шумному обсуждению, ведь нет ничего более интересного для коллектива, чем обсудить самую темную лошадку, когда она не слышит и не может укусить. «Я думаю, что я люблю тебя». Да так сердце можно заводить без электрических разрядов. Так Джека можно откачать в реальность из любого состояния. Внутри все безудержно плавилось и требовало догнать Дэниела, но червячок любопытства… - С чего вы взяли? – постарался как можно более искренне удивиться Джек, потому что ему было реально, действительно интересно, когда же до всех наконец дошло. - Ну… - выступавшая раньше сильно стушевалась. - Да мы просто… - Такси там… - Кто-то сказал, что он так смотрит… - Знаете, - Джек поправил куртку. – Я, наверное, пойду и спрошу, - и он широко улыбнулся удивленным лицам, решив, что задал тему для обсуждений на несколько суток вперед. - Ну пиздец молодец, - вздохнули одна другой подруги за его спиной. Джеку было бы сильно смешно, если бы не было так нервно. Он приложил пропуск к турникету, чтобы подняться на нужный этаж. Сильное волнение мешало ему дождаться с остальными людьми лифта, да и не хотел он сейчас ни с кем другим разговаривать. Пробежавшись по нескольким коридорам, он обнаружил Дэниела в одной из комнат для переодеваний. Он уткнулся в листы с текстом, но смотрел словно сквозь них. Оглянувшись, Джек закрыл за собой дверь. Дэниел не сразу оторвался от листов и посмотрел на него. На какой-то момент Джеку показалось, что они снова на лайнере, и Дэниел… боится. - Мне тут сказали внизу, - начал он, ощущая, как сильно бьется сердце. Может, от бега по лестницам. Может, потому, что это давно нужно было сказать, - что они думают, - он еще раз проверил дверь, заведя руку за спину, - будто бы я нравлюсь тебе, - закончил он совершенно серьезно, понимая, что постепенно Дэниел возвращается к своему врожденному желанию съязвить. - И как это они… додумались? – Дэниел подпер щеку рукой. - Оказывается, мы ездим на одном такси, - Джек развел руками. - Два месяца, - добавил Дэниел. Ему становилось легче от того, что Джек не убежал сразу. Все это время, пытаясь отвлечься на текст, он снова и снова прогонял идиотское признание. Было что-то обезоруживающее в том, что Джек взялся его вытирать. - Говорят, ты как-то на меня смотришь, - Джек сделал несколько шагов вперед. – Подозрительно. Бровь Дэниела поехала вверх. - Правда? – еще тише отозвался он, наблюдая за Джеком сверху вниз. - Может быть, они перепутали? – предложил Джек, устраивая ладонь под его подбородком и поднимая голову к себе. – Потому что это я смотрю на тебя… подозрительно. - И как? - Как на человека, которого я, - он склонился близко-близко, так что серебряная карта между ними задевала Дэниела, - сильно люблю, - не успел он завершить этот момент особенным поцелуем, как в дверь громко постучали. Одна секунда едва уловимого прикосновения, и на процент не выражающего взаимное чувство. С досадой он открыл дверь, ничуть не заботясь о том, кто и что подумает. Больше всего он думал о сказанном и услышанном. *** В небольшом помещении лестничного пролета так жарко и нечем дышать. Почти нет свободного пространства, и Джеку ужасно хочется домой. Он трижды с трудом убедил себя, что ему не жарко, но предательский пот все равно выступал на лбу. Несколько раз они переснимали прыжок через перила с разных ракурсов, и Джек порядком устал. Несколько раз меняли свет, добавляли погоню. Он выпил, должно быть, литра два воды и жутко устал выполнять команды, как собачка. Все, чего ему хотелось – домой. По программе минимум – преодолеть этот огромный забор из людей, что отделял его от того, кого он действительно хотел видеть. Всего один идиотский пролет, и он должен будет отснять свой побег с помощью персонажа Дэниела, оказавшись с ним в провокационной близости. Любая близость будет провокационной. Стоило ему подумать о взаимном признании, как температура тела росла на несколько градусов буквально за секунду. - Так и что, ты спросил? – к нему снова подошли утренние болтушки, вероятно, вполне миловидные девушки. - Ага, - не сразу сообразил Джек, прикладываясь к очередной бутылке с водой. Он оценивающим взглядом посмотрел сначала на одну, потом на другую. – Сказал, что он занят. - А… а ты? - Так и я занят. И спасибо, что дали команду продолжать. Ему стоило только спуститься, на мгновение задержаться возле своего таинственного помощника, открывающего ему служебный вход служебным ключом в нужный момент, а затем исчезнуть в побочном коридоре. Суммарно это не должно было занять больше минуты экранного времени. Но даже если бы этот момент нужно было снимать тысячу раз, тут Джек уже бы не возражал. В какой-то момент он и забыл, что играет. В какой-то момент ему показалось, что он снова сбегает от Дилана, отвлекая все внимание на себя и давая возможность Всадникам исчезнуть для следующего этапа. В какой-то момент ему показалось, что это не сериал, а снова они, только в первую же встречу, и все могло пройти точно так же. Весь этот путь… Нужен он был, важен? В конечном итоге, пора закрыть этот белый список. Он замер перед Дэниелом, что открыл ему дверь. Если это не сон, что будет дальше? Ни одного сожаления, кроме дистанции, что зачем-то нужно держать. А зачем, если все и так видно. Этого не было в сценарии, но ему хотелось так сделать. Все эти съемки, важность его личности, популярность, что обещала расти с каждым днем – все это Джеку было нужно гораздо меньше, чем Дэниел. Он уже пробовал и выступать. И зарабатывать. И быть в центре внимания. Был на сцене. Был перед камерой. Был на примете у сотен людей для предложения провести вечер. Но лучший вечер – это на диване, в объятиях, где есть негромкое мурчание кота на груди и жар от расслабленного объятия. Где ему не нужно ничего решать, ничего выдумывать, где все его минусы и недостатки компенсируются (не без ворчания). Вечер, в котором он счастлив. Раскрыв карты огромным веером, он скрыл их обоих и на самую быструю секунду нагло, перед камерами, в присутствии огромного количества людей, поступил не по сценарию, урвав самый неожиданный и искренний из всех поцелуев.