Тайная игра

19 октября 2025 15:47 – 16:29 по Сеулу Гостиная общежития, 14-й этаж Дверь в их комнату открылась так тихо, что сначала никто не поверил своим ушам. Скрип петель прозвучал громче выстрела. Он вышел. Босой. В три толстовки, из которых самая верхняя — чёрная, с выцветшим «SKZ» на груди и едва заметными пятнами от краски на рукаве (Феликс носил её на последней репетиции). Рукава заканчивались на середине предплечья. Волосы спутанные, под глазами тёмные круги, губы искусаны до крови, кожа серая, как пепел. В правой руке — серая урна. В левой — серебряное кольцо на цепочке, которое он сжимал так сильно, что из-под пальцев текла кровь. Коридор был забит людьми. Все семеро не уходили уже вторые сутки. Чан спал прямо на полу у двери, прислонившись к стене, с телефоном в руке. Минхо сидел рядом, колени подтянуты к груди, глаза красные. Джисон лежал на ковре, обняв подушку Феликса, которую стащил из комнаты. Чанбин и Чонин сидели напротив, прижавшись друг к другу. Сынмин ходил туда-сюда, пока не сел рядом с Чаном и не уткнулся лицом в его плечо. Когда дверь открылась — все замерли. Хёнджин прошёл мимо них. Не глядя. Медленно. Шатаясь. Как будто ноги были чужие. Каждый шаг — как через битое стекло. Он дошёл до гостиной. Поставил урну на журнальный столик — аккуратно, двумя руками, будто это был спящий ребёнок. Потом отступил на шаг. И сказал. Хрипом. Едва слышно. – …Садитесь. Они вошли. Молча. Как на похоронах. Чан и Минхо на большой диван. Чанбин и Чонин на маленький. Сынмин и Джисон на пол, прислонившись к дивану. Все смотрели на урну. Никто ещё не понимал. Но уже чувствовал. Хёнджин стоял. Колени дрожали. Он схватился за спинку стула. Пальцы побелели. Чан первым решился. Голос дрожал, как струна: – Хёнджин… что случилось?.. Где Феликс?.. И тогда он сломался. Полностью. Без остатка. Сначала просто выдох. Долгий. Рваный. Как будто из него вырвали лёгкие. Потом плечи задрожали. Потом колени подогнулись, и он рухнул на пол. Прямо перед столом. На колени. Лицом к урне. Расстояние — тридцать сантиметров. Он открыл рот. Сначала ничего. Только сухой всхлип. Потом — голос. Хриплый. Разбитый. Как будто его горло выжгли кислотой. – Он… Он мёртв. Тишина. Абсолютная. Такая, что стало слышно, как где-то в кухне капает кран. Как кто-то в соседней квартире включил музыку. Как сердце Чана остановилось на секунду. В тот же миг у Чана перед глазами вспыхнуло: 2018 год, общежитие, 3-й этаж. Феликс впервые готовит им всем рамен. Он стоит у плиты в огромной футболке, волосы собраны в маленький хвостик, и кричит: – Хён, попробуй! Я добавил сыр, как ты любишь! Чан подходит, пробует, обнимает его сзади и шепчет: – Ты мой младший братишка навсегда, понял? Феликс смеётся и кивает: – Навсегда, хён. Реальность ударила обратно. Первым отреагировал Джисон. Он засмеялся. Нервно. Истерично. Громко. – Хёнджин… ты шутишь, да?.. Это шутка… Плохая шутка… Перестань… Пожалуйста, перестань… Хёнджин поднял голову. Посмотрел прямо на него. Глаза — пустые. Мёртвые. Как у человека, который уже не в этом мире. – 15 октября… 06:47 утра по Мельбурну… Great Ocean Road… Машина упала с обрыва… 87 метров… Взорвалась… Тело… сгорело… До костей… Это… всё, что осталось… Он положил ладонь на урну. Пальцы дрожали так сильно, что металл звякнул. Кольцо на цепочке качнулось в его руке. Чан встал. Медленно. Как во сне. Сделал шаг. Ещё один. Остановился перед урной. Посмотрел на неё. Потом на Хёнджина. – Нет… Голос сорвался. – Нет… нет… нет… Это не… Это ошибка… Это не он… Это не может быть он… Он же… Он же писал… Он же звонил… Он же обещал… Он упал на колени рядом с Хёнджином. Хотел обнять. Руки повисли в воздухе. Он просто смотрел на урну и повторял: – Нет… пожалуйста… нет… Феликс… малыш… нет… Минхо не двигался. Он сидел на диване, прямой, как струна. Лицо — каменное. Только глаза. Глаза были стеклянные. Он смотрел на урну и не моргал и вдруг — 2022 год, крыша. Феликс сидит на краю, ноги свисают вниз, в руках — кошка. Минхо подходит, садится рядом. Молчание. Потом Феликс тихо: – Хён, если я когда-нибудь исчезну… ты найдёшь меня? Минхо фыркает: – Дурак. Ты не исчезнешь. Я не позволю. Феликс улыбается: – Обещай. Минхо кладёт ладонь ему на затылок:  – Обещаю. Потом вдруг встал. Медленно. Подошёл к окну. Открыл его настежь. Вдохнул холодный воздух. И выдохнул один раз — резко, будто его ударили под дых. Потом ещё раз. И ещё. Как будто не мог надышаться. И прошептал в пустоту: – Я не нашёл… Прости… Чанбин зарыдал. Громко. Грубо. Как ребёнок. Он закрыл лицо руками и завыл в ладони. Голос ломался. – НЕТ, БЛЯДЬ!!! НЕТ!!! ЭТО НЕПРАВДА!!!ЭТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРАВДОЙ!!! Чонин рядом с ним просто… отключился. Глаза открыты, но ничего не видят. Он сидел неподвижно, как статуя. Только слёзы текли по щекам. Без звука. Без движения. Только капали на пол. Сынмин встал. Сделал шаг к урне. Ещё один. Протянул руку. Коснулся её кончиками пальцев. И отдёрнул, будто обжёгся. Потом упал на пол, свернулся калачиком и завыл — тонко, по-звериному. – Ликси… Ликси… Ликси… Вернись… Пожалуйста… Я спою тебе… Я спою всё, что захочешь… Только вернись… Джисон всё ещё отрицал. Он качал головой, как маятник. Быстрее. Быстрее. – Нет… нет… нет… Он обещал… Он обещал вернуться… Он всегда возвращался… Он не мог… Он не мог так… Он не мог оставить нас… Он не мог оставить меня… Хёнджин сидел на коленях. Голова опущена. Слёзы капают на пол. Он говорил. Тихо. Монотонно. Как будто читал приговор. – Я был там… Я видел машину… Я видел обрыв… Я подписывал бумаги… Я держал кольцо… Оно было… обгоревшее… Я… я целовал мешок… Я просил его вернуться… Он не вернулся… Он никогда не вернётся… Я не смог… Я не спас… Я не удержал… Простите… Простите меня… Он поднял голову. Посмотрел на них. Все семеро — сломанные, разорванные, неживые. Чан наконец коснулся его. Обнял. Крепко. До хруста костей. И зарыдал в его плечо — громко, надрывно, как будто из него вырывали душу. – Это не твоя вина… Это не твоя вина…Пожалуйста… Не вини себя… Мы… мы вместе… Мы пройдём это… Мы должны… Минхо подошёл сзади. Молча. Положил ладонь Хёнджину на затылок. Просто держал. Не говорил ничего. Не мог. Только пальцы дрожали. Джисон всё ещё отрицал. Но перед глазами — 2023, студия, 4 утра. Они вдвоём дописывают трек. Феликс кладёт голову ему на плечо и шепчет: – Хан, если я умру первым… ты будешь плакать? Джисон смеётся: – Ты не умрёшь первым, идиот. Я старше. Феликс тихо: –Обещай, что будешь плакать. Хотя бы немного. Джисон целует его в макушку:  – Обещаю. Джисон подполз на коленях. Обнял урну. Прижался лбом к металлу. И закричал. Так, что стекла задрожали. – Я ПЛАЧУ!!! ВИДИШЬ, ЛИКСИ?! Я ПЛАЧУ!!! ВЕРНИСЬ!!! ЛИКСИ!!! ВЕРНИСЬ!!! ТЫ ОБЕЩАЛ!!! ТЫ ВСЕГДА ВОЗВРАЩАЛСЯ!!! НЕ НАДО!!! НЕ НАДО ТАК!!! Я НЕ МОГУ!!! Я НЕ ХОЧУ БЕЗ ТЕБЯ!!!» Чанбин бил кулаком по полу. Раз. Два. Три. Четыре. Перед глазами — 2021, спортзал. Феликс делает 100 отжиманий, Чанбин считает. На 98-м Феликс падает и кричит: – Хён, я не могу больше! Чанбин ложится рядом и говорит: – Ты можешь всё. Ты мой сильный мальчик. Феликс улыбается: –Тогда ты тоже можешь всё. Мы вместе. Сейчас Чанбин кричал: Пока костяшки не пошли кровью. – ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ ОН?! ПОЧЕМУ НЕ Я?! ПОЧЕМУ НЕ Я, БЛЯДЬ?!» Чонин всё ещё не двигался. Перед глазами — 2024, день рождения. Феликс приносит ему торт в 00:00. Поёт «Happy Birthday» низким голосом. Потом обнимает и шепчет: –Ты мой маленький братишка. Я всегда буду рядом. Чонин прячет лицо у него в плече: – Не уходи никогда, ладно? Феликс гладит его по спине: – Никогда. Сейчас слёзы текли без остановки. Он шептал едва слышно: – Ликси… Ты же обещал… Ты же говорил… Что мы навсегда… Восемь… Восемь или ничего… Ты солгал… Ты солгал… Сынмин подполз к Хёнджину. Обнял его ноги. Уткнулся лицом в колени. И рыдал. Без слов. Только тело тряслось. Перед глазами — 2025, студия вокала. Феликс поёт его партию в «Leave». Потом поворачивается и говорит: – Когда меня не будет… пой за меня, ладно? Сынмин смеётся: – Ты что, собрался куда-то? Феликс улыбается грустно: – Просто… обещай. Сынмин кивает: – Обещаю. Они все были вместе. В одной комнате. С урной посередине. С пустотой, которая теперь будет жить в них всегда. Хёнджин сидел в центре этого ада. Голова опущена. Слёзы текут по щекам, капают на урну. Он шептал. Только одно. – Я люблю тебя… Я так сильно люблю тебя… Прости… Прости, что не сказал…Прости, что не удержал… Прости… Прости… Прости… Я не могу без тебя… Я не хочу… Я не буду… И в этот момент в доме Stray Kids умерло что-то, что никогда не вернётся. Они остались семеро. Но уже никогда не будут восьмёркой. Никогда. Ни в одной вселенной. Ни в одной жизни.