Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Вся его жизнь пролетела перед глазами, пока пуля с неистовой скоростью летела на него. Следующее, что он почувствовал — это боль. Такая сильная и всеобъемлющая, что эти меланхоличные воспоминания о его прошлом были упокоены на самом дне его души. Эта боль, которую можно было бы назвать первым вздохом адского наказания, вспыхнула в его голове и медленно стекла вниз, заполняя каждую клетку тела жуткой, разрывающей агонией. Аластор не помнил, кричал ли он, — память проваливалась, — но горло обожгло саднящей сыростью, а во рту стоял густой металлический вкус крови. Логично было предположить, что да, он кричал. Когда боль стала более терпимой, он начал постепенно приходить в себя, заново ощущать своё тело, которое теперь было абсолютно другим. Он чувствовал, что его… словно стало больше? В следующую секунду он почувствовал, как кто-то запустил в него бутылкой. Новый приступ боли пронзил тело, вырвав из его груди низкий, звериный рык. Он резко обернулся и увидел толпу каких-то… чертей. Существ, отдалённо похожих на людей, но с рогами, с пугающими, неестественно широкими улыбками, которые будто растягивали половину лица, и глазами — алыми, кровоточащими, смотрящими прямо на него. Кровь. Тут пахло кровью. Живот жутко сдавило от чувства голода. Был ли он когда-нибудь таким голодным, как сейчас? Эти существа продолжали подходить к нему, посчитав того слабым и безвредным, и чем ближе они подходили, тем больше уверенности наполняло душу демона. Он голоден. И он собирается их съесть. Он вцепился в горло тому, чьи глаза кровоточили, его шея была такой тонкой и маленькой, что он полностью сомкнул на ней зубы. Следующий почему-то полностью вместился в его рот, а третьего он проглотил словно таблетку. Аластор ещё плохо понимал своё тело и не сразу осознал, что становится больше, больше и больше. Демоны внизу начали кричать и бежать. Он смотрел на них с растерянностью, затем опустил взгляд на свои руки — огромные и когтистые. Он чувствовал себя… некомфортно. Ему нужна была минутка прийти в себя, ему нужно было… безопасное место, которого у него не было. Снова. Он закрыл глаза, собрался с силами — и вскоре ощутил, как его сознание вновь входит в тело, будто он наконец «вмещается» в него. Он распахнул глаза, желая убедиться, что всё под контролем, и голова тут же закружилась от резкого изменения размера и формы. Новое адское воплощение доставляло определённые неудобства, но, надо признать, было весьма полезным. По крайней мере, он больше не чувствовал голода. Затем он наконец опустил взгляд вниз и увидел свою довольно улыбающуюся тень. Она чувствовалась по-другому, словно была… очень важной частью его сущности. Хотя как собственная тень может быть неважной? Просто сейчас это ощущалось по-другому, даже больше по-другому, чем новое тело. Что ему делать сейчас? Найти свою благодетельницу? Уместно ли навещать даму так рано — сразу после прибытия в ад? Да и стоит ли вообще являться к ней немедленно… не сочтёт ли она это проявлением слабости? Аластор не хотел быть невежливым, но ещё меньше он желал выглядеть тем, кто нуждается в чьей-то помощи. Тень, словно улавливая каждую его мысль, закружила вокруг него, и из её рта посыпались тихие радиопомехи — возможно, неловкая попытка говорить. Аластор с любопытством протянул к ней руку, желая коснуться. К своему удивлению, он почувствовал сопротивление — тень оказалась осязаемой. Он провёл кончиками пальцев по её ушам и волосам, и тут же ощутил те же прикосновения на собственных ушах. Тень довольно замурлыкала, наслаждаясь вниманием… но вдруг её выражение исказилось страхом — резким, настоящим, таким, что сдавил сердце самого радиоведущего. «Какого чёрта у моей тени животные уши?» — в панике мелькнуло у Аластора. С неверием он поднял руки к своей голове. У него были уши. Длинные, мягкие, торчащие уши. Он начал оглядываться по переулку в поисках какого-то куска стекла или окна — да чего угодно, ему было нужно увидеть своё отражение немедленно. Тень же сразу поняла, что нужно: снова закружила вокруг своего хозяина, привлекая внимание, и «нырнула» в одну из стен, отчего та словно водоём покрылась кругами. В следующую секунду на стене оказалось висящее старое зеркало из его старой хижины в лесу. Тень появилась снова за его спиной, отражая все эмоции отчаяния хозяина. Его отражение явно не пришлось ему по душе, потому что зеркало в миг было разбито и уничтожено: — Какого ёбаного черта! Уши, рога, когти и… хвост? Хвост? Он повернулся, выгибая свою спину и шею неестественно сильно, и увидел торчащий олений хвост из-под ремня его штанов. Осознание ударило с новой силой. Он олень. Он чёртов, блять, олень! Смех новоприбывшего демона бесконтрольно раздался по всему городу, по всем радиоприёмникам, пугая жителей и заставляя предполагать, кому этот смех может принадлежать. — Что же… — демон спустил рукава своей белой рубахи, стёр с плеча несуществующую пыль и поправил воротник, — я думаю, это то, что следует назвать карой божьей. Как ты считаешь? Тень со смехом закивала, поддерживая весёлое настроение радиоведущего. Потому что это действительно было смешно, и Аластор оценил божественную шутку. Пускай же такая незначительная мелочь, как внешность, будет единственным его наказанием здесь. — Думаю, сюда отлично бы подошло пальто, — сказал он, думая, что тень создаст его для него, но всё оказалось гораздо проще. Стоило ему подумать о какой-то вещи, как она тут же появлялась в его руках. — Ха! Это действительно полезно! — он надел свой плащ и с воодушевлением вышел из грязного переулка, в котором прятался. Ему была обещана сила, а сильные не прячутся в мусоре, как крысы. Аластор зашагал вглубь города, словно турист, исследующий новые земли: улицы, дрожащие от шума, крики страдающих грешников и — о, какое наслаждение — целые реки крови. Этот ад вполне может стать для него раем… не так ли?