Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Скука — отвратительное чувство. Когда Аластору становится скучно, его начинают посещать мысли о прошлом, которых он старался избегать. С возрастом становишься сентиментальным. С возрастом старые развлечения приедаются. Его жизнь в Аду начала казаться всё более и более приближённой к обычной: он проводил большую часть своего времени в Canibal City, много читал рекомендованных Рози книг и посещал театр. Выходил он за пределы города всё реже, и по Аду ходили слухи, что Радиодемон живёт на территории другого могущественного Оверлорда. От глаз грешников также не скрылись тёплые отношения двух демонов, и все в Аду предполагали, что они как минимум друзья или же, возможно, нечто большее. Аластор же не обращал внимания на эти пустые разговоры, никак не подтверждая и не опровергая их — пусть теряются в догадках. Была ли Рози близка его сердцу — определённо да, он уважал её, но была ли она ему другом — едва ли: как можно быть другом с тем, кому ты не можешь отказать? Она хозяйка его души, в конце концов. Но даже так эта сделка всё равно была более чем выгодна Аластору. Рози была приятной дамой, и быть в её власти пока что не причиняло ему никаких неудобств, но время изменчиво, и нет возможности предугадать, что нас ждёт дальше. Аластор резко остановился, одно из его ушей дёрнулось на звук знакомого голосa, и, тенью скользнув вперёд, он спрятался за одной из стоящих рядом с кафе высоких клумб. Его знакомый шёл по улице Canibal City, пинал попадающие под ноги маленькие камушки, руки его были спрятаны в карманы, спина сгорблена, а взгляд выражал полнейшую злость и разочарование. Аластору стало интересно: что делает здесь теледемон? Не его ли он ищет? Хотя, разве не может быть у юного Оверлорда и других дел…? В любом случае выяснять он не хотел. Аластор уже планировал уйти, как его тень самостоятельно метнулась к Винсенту. Радиодемон обречённо посмотрел ей вслед. Тень потянулась к тени Винсента, смеясь радиопомехами и кружа вокруг неё. Теледемон, увидев это, улыбнулся и начал оборачиваться вокруг в поисках её хозяина. Аластор сгустком тьмы возник перед ним, подняв его лицо вверх лёгким движением посоха. — Выровняй спину, Винсент. Теледемон мгновенно подчинился: резко распрямился, покраснел, вытащил руки из карманов и спрятал их за спину. Сердце колотилось как сумасшедшее, горло пересохло, и он собрал всю свою силу воли, чтобы экран не начал сбоить. Это был первый раз, когда Радиодемон сам подошёл к нему! — Аластор! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — О, я представляю, — он саркастично закатил глаза. — Что ты делаешь тут, мой дорогой? — У меня была встреча… — теледемон поник, вспомнив. — Она не очень хорошо закончилась. — Хм, — Аластор с интересом наблюдал за такой сменой настроения, — не томи, Винсент, я желаю знать подробности! Он театрально поклонился и указал посохом вперёд, таким образом предлагая пройтись вместе. Теледемон обнял себя одной рукой — невольный жест защиты. Говорить о собственных провалах ему не хотелось, но солгать Аластору он бы не посмел. — Я… говорил с Рози, Оверлордом каннибалов, — начал он, делая шаг ближе. Их плечи время от времени касались друг друга, что лишь сильнее выбивало Винсента из равновесия. — Я хотел заключить с ней сделку, но она отвергла всё, что я предлагал. — И что же ты предлагал ей, mon chéri? — в голосе Аластора звучала лениво-насмешливая любопытность. — Ну… я хотел наладить поставки техники… Аластор громко рассмеялся — звонко, хищно. — Техники? Своих телевизоров и видеокамер? В Cannibal City? Винсент болезненно сжался, опустил взгляд, весь как будто уменьшился. Такой маленький, ранимый, жалкий — и тем не менее безумно забавный для Аластора. Скука вечера мгновенно улетучилась. — Мой дорогой, оглянись вокруг, — протянул Радиодемон мягко, почти ласково. — Этому городу никогда не понадобятся твои телевизоры. Или камеры… — он бросил на теледемона многозначительный взгляд. — Да и Рози — дама наблюдательная. Она давно заметила твоё увлечение смотреть на мир через… — он бросил на него хитрый взгляд, — через экраны мониторов. — Так… ты тоже знаешь, — Винсент съёжился ещё сильнее, и это движение вызвало у Аластора раздражение — слишком уж быстро тот утекал в жалость к себе. — Твой взгляд трудно не почувствовать, mon chéri, — лениво отметил демон. И тут по экрану Винсента скатилась первая слеза. Аластор испытал почти физическое удовольствие, наблюдая этот стыд и отчаяние юного Оверлорда. Но их маленькая сцена начала привлекать внимание прохожих, а представлять свое маленькое разочарование на потеху публике он не намерен. — Ну-ну, не стоит так расстраиваться, дорогой! — неожиданно бодро, почти по-доброму сказал Аластор. Винсент вздрогнул, вынырнув из пучины собственных мыслей. — Позволь, я угощу тебя сегодня. Знаю одно чудесное место неподалёку. — Ты… ты не сердишься на меня? За то, что я… наблюдал? — растерянно выдавил теледемон. — И с чего мне злиться на такую мелочь? — Аластор небрежно махнул рукой и направил Винсента вперёд. Радиодемон привёл его в самый дорогой бар-ресторан в городе. Аластор любил это место не только из-за изысканного меню, но и за возможность расположиться в приватных ложах. Он провёл Винсента на второй этаж, в отдельную комнату только для них двоих. Мужчины расположились рядом на софе: Аластор — более свободно, как хозяин; Винсент же зажался, словно был не здесь, а глубоко в своих мыслях. Комната была сделана в тёмных тонах синего и фиолетового, на тумбах и столе стояли свечи — единственный источник света. Плотные шторы были задвинуты, не давая свету солнца попасть в комнату. Такая атмосфера полумрака была по душе Аластору. Официантка принесла им бутылку самого дорогого виски и тарелку нарезанных пальцев и, поклонившись, быстро ушла. Обычно болтливый Винсент всё ещё молчал. Аластор достал из кармана сигару, щёлкнул огнивом и, подкурив, сделал долгую первую затяжку. Винсент — несмотря на обиду — невольно засмотрелся на то, как губы демона мягко обхватывают сигару, как дым втягивается и лениво уходит вверх… но обида в груди всё ещё держал его молчаливым. — Не стоит принимать отказ Рози так близко к сердцу, — внезапно заговорил Аластор, не глядя на него. — Ты нацелился не туда, куда следует. В таком городе, как этот, не то что Оверлорды — обычные жители никогда не примут технологии. — Откуда тебе знать? Если им показать пример и подтолкнуть… — попытался возразить Винсент. Аластор лишь медленно изогнул бровь. Одним этим движением он заставил теледемона замолчать. Он вновь глубоко втянул дым, наполняя помещение густым запахом табака. — Ты слишком строг к себе. Всё принимаешь на личный счёт. И, к слову, совершенно не умеешь сдерживать свой характер, — продолжил демон, будто припечатывая каждое слово. Винсент сжал кулаки так сильно, что на пальцах прошли искры. Его экран дрожал, он давился воздухом, пытаясь удержать всё внутри… пока не прозвучало то, что вывело его из этого состояния за мгновенние. — Ты уже достиг многого. Сам. Без чьей-либо помощи. Так зачем же так отчаянно терзать себя из-за одного-единственного отказа? — Аластор повернулся к нему, и в полумраке мягко вспыхнула его демоническая улыбка. — Улыбнись, Винсент. Ты справляешься более чем отлично. Винсент смутился от его похвалы, и радостно подумал, что Аластор действительно хорошего мнения о нем. Только он мог за одно мгновение швырнуть его в самый ад — и тем же спокойным голосом поднять почти до небес. — С-спасибо, Аластор, — он благодарно посмотрел на демона, которым был одержим. — Я… просто действительно рассчитывал на эту сделку и… как-то слишком расстроился. Но, эй! — Винсент подвинулся ближе, отчего их плечи снова соприкоснулись, лёгким разрядом ударяя Аластора током. — Хорошо, что у меня есть такой друг, как ты! Аластор ухмыльнулся: ну что за наглец. Но исправлять его никак не стал. Он разлил виски по бокалам, протягивая один из них теледемону. — Было ли у тебя сегодня нечто более значимое, чем отказ Рози от твоих телевизоров? — спросил Радиодемон с насмешливой мягкостью. — Э, чёрт возьми, конечно да! — Винсент отпил виски. — Вокруг этой карги мир не вертится! Она вообще не понимает, что потеряла. Аластор слушал Винсента уже добрый час, прежде чем решил, что положение нужно сменить. Он без предупреждения подложил под голову несколько подушек, откинулся назад и вытянул ноги — аккуратно положив их прямо на колени Винсента. Всё произошло так внезапно, что теледемон осёкся на полуслове, будто кто-то выключил звук. — Надеюсь, ты не возражаешь, mon chéri. Похоже, мне было необходимо изменить позу, — вежливо сообщил Аластор, делая неторопливый глоток виски. Винсент что-то невнятно пробормотал, лихорадочно глядя на свои руки — совершенно не понимая, куда их девать. Он бросил взгляд на Аластора в молчаливой просьбе о подсказке… но тот лишь лениво выгнул бровь, продолжая пить, явно наслаждаясь его замешательством. Аластор был таким чертовым садистом! И тут теледемона посетила мысль. Он бросил ещё один осторожный взгляд на Аластора: тот выглядел словно… немного пьян? Тогда, возможно, сегодня можно позволить себе чуточку больше обычного? Разрешит ли он? Или его убьют через секунду после? Когда его ладони легли на ноги Аластора, мир у Винсента будто на секунду дёрнулся. Словно весь сигнал, поддерживающий его стабильность, оборвался. Аластор тоже с интересом анализировал, что чувствует от чужих рук на своём теле, и пришёл к выводу, что пока что это вполне приемлемо. Он откинулся на подушки, делая очередную затяжку. Винсент же продолжил говорить, уже более нервно. Его руки начали неуверенно гладить ноги демона вверх и вниз, позволяя себе более уверенно трогать икры, сжимать и откровенно лапать ту часть, которая стала доступна чужим рукам. Радиодемон же про себя отметил, что прикосновения Винсента кажутся ему вполне терпимыми — пока что. Алкоголь разморил его, на плечи будто легла усталость, и единственным, что удерживало его внимание и забавляло, был теледемон. Манипулировать его настроением было проще простого: тот ловил каждое слово Радиодемона, был готов прислужить и польстить.Они не были связаны никакими соглашениями, но душа Винсента словно уже принадлежала Аластору. Он видел голод в глазах юного Оверлорда — тот голод, который ему самому никогда не доводилось испытывать. Это не значило, что он никогда не хотел близости с кем-то — просто так сложилось, что эта близость не могла сделать его таким же голодным, как Винсента. Чужие прикосновения были ему неприятны, а от незнакомцев и вовсе вызывали волну отвращения. Аластор так же нейтрально относился к романтичным чувствам. Он любил драму, понимал, что люди могут испытывать такое сильное чувство, как любовь, но сам он за всё время своего существования так и не смог полюбить кого-либо. Единственный человек, к которому он испытывал сильную эмоциональную привязанность, была его мать — очень нежная и добрая женщина, и её прикосновения когда-то делали демона действительно счастливым… — Аластор… — неуверенно начал теледемон. — Могу я спросить? — Рискни, — демон потушил сигарету. — Мне любопытно, на какие вопросы хватит твоей смелости. Винсент шумно сглотнул: — Ты и Рози… вы пара? Аластор саркастично выгнул бровь: — Я не составляю пары ни с кем, Винсент, — а затем добавил, глядя прямо в окрылённые надеждой глаза собеседника: — У меня нет в этом нужды. Винсент смотрел на Аластора с обожанием. Он был рад, что тот не состоит в отношениях с Рози, а фраза о том, что «нужды нет», — то он собирался это исправить. Он взял со стола бутылку и наполнил протянутый Аластором пустой стакан, доверху. Радиодемон осушил половину одним глотком, поставил стакан на пол, позволяя алкоголю усмирить мысли. — Ты… предпочитаешь мужчин или женщин? — неожиданно, на одном дыхании, выпалил Винсент. Аластор прыснул от смеха. Этот телевизор на ножках умел отвлечь его от ненужных размышлений. — Винсент, ты совсем потерял стыд… Что за вопрос? — Ты не ответил… — А ты, Винсент, — с интересом спросил демон, — кого предпочитаешь ты? Винсент смотрел на лежащего на подушках Аластора. Его волосы растрепались, галстук-бабочка был развязан, оголяя шею — такую, что хотелось укусить, попробовать на вкус, а потом поцеловать. То, как Радиодемон дышал, как изредка дёргались его ушки… Аластор лежал здесь как воплощённая мечта, и Винсент боялся даже прикоснуться. — Я предпочитаю… — он сглотнул. — Я гей. Аластор ничуть не удивился. Это было предельно очевидно, учитывая, каким взглядом теледемон прожигал его всё это время. — Так что ты скажешь? — напомнил Винсент, надеясь, что Аластор хотя бы не окажется гомофобом. Отвернуть его от женщин он ещё сможет… а вот с гомофобией было бы сложнее. — Никого, — ответил Аластор, и Винсент впал в ступор. Такого ответа он точно не ожидал. — В смысле? — Мой дорогой друг, я выразился настолько ясно и коротко, насколько это возможно, — наигранно ласково ответил демон. — Ни мужчины, ни женщины не вызывают у меня того голода, что горит ярче всех адских огней, когда ты смотришь на меня. Винсент покраснел, затем побледнел, его руки замерли на ногах Аластора, экран пошёл помехами. Пока Винсент приходил в себя, Радиодемон успел допить виски и снова начать мучаться скукой. Он решил дать юному Оверлорду ещё пять минут, и если тот не вернётся в норму — просто уйдёт. Винсент же проживал в эти минуты потери сигнала всю свою жизнь — начиная с рождения и заканчивая смертью и жизнью в аду. Аластор знал. И он знал всё. То, что тот следил за ним, что он влюблён в него. Он понимал каждое его слово именно таким, какое оно было на самом деле. Аластор смотрел в его глаза и видел, как сильно он его хочет. И хоть Винсенту и было чертовски стыдно сейчас за то, что его чувства всё это время были у Радиодемона как на ладони, но в то же время его переполнял восторг, ведь выходит, что… он всё знал, видел и понимал — а значит, добровольно принимал! Ведь если бы теледемон был ему действительно противен, то Аластор убил бы его за это всё уже очень, очень давно. Да есть вообще в этом блядском аду хоть одна душа, которой было позволено столько, сколько Винсенту? Эти мысли вознесли теледемона ввысь. «Никто его не привлекает» — значит, он, блядь, это исправит. Когда сигнал вернулся, приводя его в сознание, Аластор уже собирался уходить, и самой быстрой реакцией было схватить того за ноги, но теледемон явно не рассчитал свои силы, падая на пол. В итоге он оказался на полу, сжимая одну из ног Радиодемона, испытывая новый уровень стыда. Аластор же не показал своего удивления, продолжал стоять и с интересом наблюдать за своим сегодняшним развлечением. — Мы уже дошли до того момента, где ты умоляешь меня, Винсент? Теледемон проглотил эту насмешку. Он и так уже ниже некуда, чего уж там. — А тебе такое нравится? — с вызовом спросил тот. Аластор вопросительно выгнул бровь. — Если нравится, что же ты, дружище, опустишься до мольбы? — язвительно спросил демон, не ожидая, что тот сможет переступить через свою гордыню. Он ждал, что теледемон в какой-то момент оскорбится и уйдёт. Всё же тот сегодня испытал достаточно неловких и смущающих моментов, а упасть вот так вот на колени перед предметом своего восхищения… Весьма комичная ситуация. — На тебя, Аластор, я готов даже молиться, — Винсент смотрел на него серьёзно, говоря чётко, вкладывая в слова свои эмоции и подбирая нужную интонацию… «Ну просто настоящий телеведущий…» — И если ты позволишь мне… то я буду умолять, я буду просить, и я буду… — Винсент под наблюдающим взглядом Радиодемона взял того за руку и, нежно отгладив кожу пальцами, словно держал нечто хрупкое и драгоценное, поднёс к губам, оставив быстрый поцелуй. — Я буду тебе подчиняться. Последнее слово заинтересовало Аластора: одно из его ушек дёрнулось, а тень, до этого спокойно лежавшая на полу, оживилась. Он внимательно посмотрел на Винсента. Тот смотрел на него своими большими глазами, полными обожания и доверия. Тот хоть и был Оверлордом, но всё ещё был слишком слаб, чтобы быть угрозой. У него никогда не было настоящего сексуального опыта — не потому что избегал, а потому что само желание в нём просто не рождалось. Однажды он даже оказался в публичном доме… но так и не смог заставить себя перейти грань, которой не чувствовал. Сейчас же… Возможно он даст этому шанс с мужчиной. Аластор медленно извлёк из внутреннего кармана небольшие старинные часы, привычно щёлкнул крышкой и сжал их в ладони, отсчитывая время мысленно. — У тебя есть десять минут, чтобы заинтересовать меня, Винсент.