Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Винсент как никогда раньше был близок к панической атаке. Заинтересовать его? Пиздец, конечно, вызов. Начало уже было положено, но вот когда ему дали добро продолжать, тогда его голова, до этого наполненная самыми разными идеями, в один момент опустела. — Эм… так, хорошо… — он лихорадочно взялся одной рукой за голову, второй начал распускать галстук. — Сначала сядь! Он осторожно положил ладони на тонкую талию Аластора и мягко, почти неуверенно, заставил того опуститься. Радиодемон не сопротивлялся — лишь с ленивым интересом наблюдал за происходящим, позволяя вести себя. У него уже было несколько возможных исходов этой сцены, и теперь Аластору было любопытно лишь одно — насколько предсказуемым окажется теледемон. Винсент провёл ладонями по его талии, медленно скользнул ниже, по бёдрам, и дрожащими пальцами начал расстёгивать пояс на чужих штанах. Аластор наблюдал за этим с откровенным отвращением. Конечно, он выбрал именно этот путь. Почему всегда именно этот? Впрочем… не важно. Он взял ещё не возбуждённый член Радиодемона и медленно вытащил его из штанов.Тот был тёмного цвета — на тон темнее кожи самого демона, — и Винсент, уставившись на него с неверием, сглотнул. Он смотрел на него сверху вниз. Улыбка демона оставалась на месте, но в ней не было ни капли интереса. Ушки опущены, взгляд скользит вниз — к руке с часами, словно всё происходящее не заслуживало большего внимания. Он выглядел спокойно, отстранённо, почти скучающе. Винсент глубоко вдохнул и резким движением стянул с себя рубашку вместе с жилетом. Ладонь скользнула от шеи ниже — по коже, по жабрам, задерживаясь там чуть дольше, прежде чем опуститься ещё ниже, очерчивая напряжённые мышцы живота, пока пальцы не остановились на ремне. Все еще смущенно, но уже более уверенно он посмотрел на своего демона который уже не выглядил таким скучавшим. — Ну, надо же Винсент, — губы демона растянулись в улыбки, а глаза сузились, — так ты у нас рыбка. — Пф, я блять, акула, Аластор, — он уверенно раздвинул чужие колени, давая себе больше пространства. — Конечно… — надменно согласился демон, и резко замолчал, когда почувствовал чужой язык на головке своего члена. Он был длинный, синий и чертовски мокрый. Винсент обвил его вокруг ещё не возбуждённого член и поместил в свой тёплый рот — без спешки, до половины. Его зрачки расширились, дыхание сбилось; пальцы сжались на чужих бёдрах, когда он принял Аластора глубже, до предела, заставляя собственное горло подчиниться. Радиодемон наблюдал молча, с ленивым, почти рассеянным интересом. Его занимал не столько отклик собственного тела, сколько Винсент — то, как под влажной кожей проступало напряжение, как вздрагивали жабры, как дрожали руки, цеплявшиеся за бёдра. Теледемон явно получал от этого больше удовольствия, чем Аластор, но, справедливости ради, Радиодемон и не думал, что сможет почувствовать нечто подобное. Он согласился просто чтобы посмотреть, как Винсент изо всех сил будет унижаться перед ним, чтобы в итоге уйти ни с чем. — Прошло пять минут, Винсент, — меланхолично заметил Аластор, рассматривая часы на своей руке. — Ты ещё не устал? Винсент едва ли слышал Аластора — он продолжал сосать, заглатывать, сжимать языком возбуждённый член Радиодемона так, словно от этого зависела его жизнь. Он притянул того ближе за бёдра, заполняя комнату своими стонами и сбивчивыми вздохами. В какой-то момент он почувствовал чужой ботинок на ширинке своих штанов. «Наступи на меня… наступи, наступи, твою мать!». Аластор саркастично выгнул бровь, наблюдая, как Винсент начал тереться своими влажными штанами, будто пытаясь трахнуть его ногу. «Ну что за животное…» Он с силой надавил на чужой член через ткань брюк, вызвав у Теледемона чертовски громкий стон, от которого по его возбуждению прошлась вибрация. Аластор брезгливо посмотрел на своё копыто, замазанное чужой спермой, и осуждающе — на своего приятеля. Тот не отрывался от его члена ни на секунду с тех пор, как взял его в рот, и продолжал тереться уже мокрой ширинкой о его копыто. — Я, конечно, впечатлён твоим энтузиазмом, мой дорогой, но время вышло, — его голос приобрёл тёмные нотки, и он схватил телевизор по обе стороны экрана, с силой оттаскивая озабоченного Теледемона от своего возбуждения. Что ж… это оказалось не так просто. Винсент обвил его член языком от самого основания до головки, и, хоть Аластор и оттянул чужую голову от себя, тот удерживал его языком. — Ох, Винсент, прекрати сейчас же, — раздражённо сказал Радиодемон. — Ты делаешь ситуацию более нелепой, чем она есть. Тот притянул его ближе за бёдра и начал бормотать что-то похожее на «пожалуйста» и «ещё пять минут». Аластор взялся пальцами за основание чужого языка. Тот был мокрый и скользкий. Он надавил сильнее, глядя Винсенту прямо в глаза: — Ты уберёшь свой язык сам или это сделаю я, mon chéri? Винсент сжался от боли, когда пальцы чудовища сомкнулись на его языке ещё сильнее. Он пришёл в себя и зло, обиженно посмотрел на демона — и это принесло Аластору определённое удовлетворение. — Меня устраивают оба варианта. Что выберешь ты, мой дорогой? С обидой, будто у него отбирали нечто, что всецело принадлежит ему, Винсент начал медленно затягивать язык в рот, лаская каждый миллиметр мокрого от его рта члена, щекоча его кончиком языка. Когда почти весь язык был убран, он задержался у уретры, отчего одно из ушек Аластора нервно дёрнулось. Винсент тяжело дышал, был снова возбуждён и чертовски зол из-за того, что его прервали, но хуже всего — он так и не смог заставить Радиодемона кончить. Да он в жизни так долго никому не сосал. Какого хрена? — Что ж, думаю, на этом нам пора разойтись по своим делам, — Аластор повернулся к Теледемону спиной, приводя себя в порядок. Винсент постепенно начал приходить в себя, осмотрел пол, запачканный собственной спермой, провёл руками по голове и отчаянно посмотрел на спину Аластора. — Ты… ты не кончил. Я могу… я могу лучше, — он начал ползти к нему, хватаясь за чужой плащ. — Дай мне ещё десять минут, я сделаю тебе приятно, Аластор, клянусь, я… — Ох, мой дорогой Винсент, — Радиодемон повернулся к нему. — Время вышло, и, к сожалению, ты лишь в очередной раз подтвердил, что это, — он обвёл Теледемона руками, — не то, что может принести мне удовольствие. Он отступил на шаг, и чужие руки обессиленно упали на пол, открывая Аластору прелестную картину: Винсент сидел на коленях — мокрый, грязный, плачущий, находящийся в полном смущении и отчаянии. В этом было что-то по-своему приятное… держать его таким. Экран Теледемона заполнили короткие помехи, но вместо того чтобы сломать и унизить его окончательно… Аластор решил продолжить это новое, странное удовольствие — до тех пор, пока ему не надоест… — О, не стоит делать такое лицо, mon chéri, — нарочито нежно произнёс он, оглаживая край телевизионной головы фокусируя всё его внимание на себе. Аластор наклонился ближе, почти переходя на шёпот: — Я не говорил, что ты не смог меня заинтересовать. «Как и не сказал, что смог…» Винсент вцепился в его рукав, глядя на него так, словно перед ним стоял не демон, а почти бог — и это выбило Аластора из образа всего на секунду. — Значит… я хорошо справился? — с надеждой спросил Теледемон. Аластор пожал плечами, не отвечая на этот вопрос прямо. — Тогда, может… я заслужил награду? — тот сглотнул, наблюдая, как Аластор в вопросе повернул голову набок, с тихим хрустом костей. — И какую же награду ты посмеешь у меня попросить? Винсент опустил взгляд. В его голове проносились миллионы мыслей. После всего произошедшего он был уверен: Аластору нравится, когда он плачет, когда просит, когда ползает на коленях. И Винсент был готов потакать каждому его садистскому желанию, лишь бы удержать это внимание. Он мог быть таким искренне… лишь бы Радиодемон смотрел на него так же, как сейчас. — Я хочу свидание! — Что, прости? — ушко Аластора дёрнулось. — Я хочу настоящее свидание. Только ты и я! — он взял ладони демона в свои, начиная оставлять короткие, нежные поцелуи на кончиках пальцев. — Пожалуйста… пожалуйста, я обещаю тебе понравиться… — Винсент… — Аластор высвободил руки из плена поцелуев. — Разве мы не ходим на свидания достаточно? — Ох, прекрати, — Теледемон раздражённо встал, едва не поскользнувшись на сперме. — Ты знаешь, что я имею в виду. Он подошёл слишком близко, улыбнулся шире и начал делать ту странную волну бровями, которая по какой-то причине всегда смешила Аластора: — Я обещаю тебе понравиться! И лишь потому, что Винсент всегда держал свои обещания и был невероятно очарователен в своей глупости, Аластор согласился. Не то чтобы Радиодемон был слишком занят в любом случае…