Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Первое, что сделали два Оверлорда, когда начали работать вместе, — это разделили сферы влияния: Винсент формировал мнение, направлял ненависть, создавал кумиров и превращал врагов в посмешище. Слухи, скандалы, утечки, «правда», поданная под нужным углом, — всё, что заставляет массы думать так, как им сказали. Грешники обожали его и верили даже самым абсурдным новостям, если их показывали на VoxTek. Аластор продолжал свои пугающие эфиры, не меняя ни манеры, ни жестокости. Просто со временем слушатели начали замечать закономерность: жертвами всё чаще становились те, чьё исчезновение было выгодно Винсенту. Совпадений стало ещё больше, когда Оверлорды начали сражаться вместе за территории, убивая неугодных Оверлордов вдвоём. Всё началось с совместных эфиров, продолжилось газетными снимками, где они стояли непозволительно близко, и закрепилось телеэфирами, в которых Винсент касался Аластора так, будто тот принадлежал ему. И Аластор не возражал. Когда они объявили о партнёрстве официально, жители Ада лишь подтвердили свои догадки — Радио и Видео теперь работают вместе. И они были безжалостны. Территории были расширены. Толпы грешников — запуганы.Всё, что касалось техники, информации и влияния, теперь принадлежало исключительно VoxTek: конкурентов просто не осталось. Винсент был в восторге — от рейтингов, от прибыли, от власти. Но больше всего — от того, что теперь мог позволить себе каса́ться Аластора куда чаще и откровеннее, чем раньше. Радиодемон не отвечал на его ласки, но и не останавливал: не убирал руки, когда Винсент притягивал его за талию, не отстранялся, когда тот целовал его уши или щёки. Они всё чаще держались за руки, всё чаще соприкасались губами — легко, почти невзначай.И каждый раз, когда Винсенту казалось, что лучше уже не может быть, новый день рядом с Аластором доказывал обратное. Два Оверлорда поднялись на верхний этаж самого высокого здания во всём городе. Винсент буквально не мог устоять на месте: в руках он держал коробку, набитую всякой мелочью — статуэтками акул, канцелярией, какими-то безделушками и их совместной фотографией в рамке. — О, мы такие богатые, Аластор, — выдохнул он, почти смеясь. — Мы такие, блять, неприлично богатые! Аластор с едва заметным удовольствием наблюдал, как Винсент с восторгом осматривает свой новый офис. Радиодемон отметил про себя: его партнёр был по-настоящему жаден. Ему всегда было мало — и в материальном, и в чувствах. Он не знал меры ни в желаниях, ни в привязанностях. И, к собственному удивлению, Аластор находил это… очаровательным. Винсент поставил коробку на стол и принялся разбирать вещи. — Мы будем работать отсюда уже завтра, Ал! — оживлённо заговорил он. — Ты ещё не видел наши комнаты. И телестудию. А в подвале будет новый отдел биоразработок — я уже нашёл одного уёбка… Аластор отошёл к стене кабинета. Она представляла собой не окно в привычном смысле, а цельную прозрачную панель — гладкую, холодную, словно экран. За стеклом раскрывалась панорама Ада: неоновые огни Pentagram City, дым, движение, нескончаемый поток грешников внизу. Этот месяц оказался плодотворным. Местами — интересным. И, что было куда неожиданнее для Аластора, — наполненным ощущениями, с которыми он прежде не сталкивался. Демон был джентльменом и, приняв чувства Винсента, выполнял свои обязательства как партнёр во всех смыслах — безупречно. Он помогал его влиянию расти, позволял Винсенту больше — прикосновений, присутствия, внимания — и незаметно для себя стал проводить с ним почти всё своё время. Аластор считал, что и в этой роли проявил себя достойно — и был этим доволен. Но время шло, и он ясно видел: простых касаний Винсенту становилось недостаточно. Мысль о сексе вызывала у Радиодемона отторжение. Сам акт казался грязным, унизительным… И всё же. Ему хотелось сделать Винсенту приятно. Посмотреть, как тот поведёт себя. Попробовать нечто новое — просто чтобы понять, может ли это быть терпимым. Он уже допускал вещи, которые раньше считал невозможными. И, к своему неудовольствию, вынужден был признать: с Винсентом они казались…не столь отталкивающими. Теледемон обнял его сзади, прижимая к груди, вдыхая запах его волос. Он коснулся губами уха Аластора — то нервно дёрнулось. — Тебе нравится вид? — прошептал Винсент, почти интимно. — Мм, нет, — честно ответил Аластор. — Слишком ярко для меня. Винсент тихо рассмеялся. — Мой загадочный Аластор предпочитает мрак. Это было правдой. Радиодемон всегда работал из тени. Он не говорил громко о том, что имел, и никогда не раскрывал своих планов. Материальные вещи его не интересовали — тому, кто мог щелчком пальцев менять пространство и создавать материю, деньги были попросту не нужны. Таких, как он, было немного. — Я так счастлив, — Винсент обнял его крепче и поцеловал в щёку. — Ты мой рай, Аластор. Аластор закатил глаза, мысленно фыркнув: «О, что за льстец.» — Ты… — Винсент отстранился и развернул его к себе, положив руки на плечи. — Ты останешься сегодня со мной? Или вернёшься в Радиобашню? Аластор посмотрел на него внимательно, оценивающе. Винсент стоял напротив напряжённо: плечи сведены, руки сжимали плечи Аластора сильнее, чем того требовало простое прикосновение. На его лице проступал лёгкий румянец, нелепая, почти смущённая улыбка, а в глазах — открытая, тревожная надежда. — Я уже говорил, что тут есть комната и для тебя? — неловко спросил он, переминаясь с ноги на ногу. — Если… ты всё ещё не хочешь остаться со мной? — Не обязательно возвращаться в Радиобашню… Останься здесь. Аластор хмыкнул. Остаться здесь? Где нет такой комнаты, где не стояла бы камера этого лиса? И об этой хитрости его предупреждала Рози? И этот демон умнее, чем кажется? Да он настолько очевидно прост, что это… Это даже очаровательно. — Не хочешь отпускать меня из поля своего зрения, mon chéri? — Аластор легко стряхнул его руки со своих плеч и отступил на шаг. — Не хочу, — Винсент нахмурился, почти по-детски упрямо. — Мы партнёры, и я хочу видеть тебя каждую секунду… Один из его глаз вспыхнул ярче, и Аластор кожей почувствовал, как внимание всех камер в комнате мгновенно сходится на нём одном. Радиодемон сдержанно хмыкнул: — Ну и жадность… Он подошёл к Винсенту сам и положил руку ему на плечо. Всё внимание теледемона в восторге было обращено к этому прикосновению. — Иди в комнату, Винсент, — сказал Аластор негромко. — Я осмотрюсь здесь и потом составлю тебе компанию. Винсент накрыл его руку своей, глядя настороженно, будто боялся упустить момент. — Ты ведь не уйдёшь, не попрощавшись… снова? — О, обещаю, — Аластор едва заметно улыбнулся. — Не сделаю этого… сегодня. Винсент прищурился с подозрением, но всё же отпустил его и направился в спальню — совсем рядом с офисом. Уходить ему не хотелось до болезненного. Но он знал, что может быть слишком… навязчивым. Если Аластору нужно немного времени — он подождёт. Он уже представлял, как ляжет на кровать и будет следить за ним через камеры: как тот движется по башне, как меняется выражение лица, как каждая мелочь отражается в его позе. Каждую реакцию. Каждый жест. Винсент вошёл в комнату, стянул с себя футболку и устало рухнул лицом вниз на кровать, мгновенно переключая всё внимание на камеры. Вот он видит Аластора. Вот Аластор идёт к одной из спален. И, почти не осматриваясь, направляется прямо в ванную. Экран теледемона пошёл рябью помех. Винсент сел на кровати и сцепил руки в замок. Аластор сказал, что осмотрится, а сам в первые же секунды направился в душ. По звукам с камер можно было безошибочно понять — вода уже включена. В голове эхом всплыли слова Радиодемона: «Я осмотрюсь здесь и потом составлю тебе компанию». …составлю тебе компанию. — Может ли быть…? — выдохнул Винсент, и дыхание сбилось. — Нет. Не может быть. Он резко поднялся и начал метаться по комнате, в панике убирая ещё не разобранные коробки. Подхватив с пола брошенную футболку, он принялся яростно вытирать пыль с комодов, а затем, громко выругавшись, сам рванул в душ. Если существовал хотя бы один, крошечный, ничтожный шанс, что сегодня между ними произойдёт что-то большее, он сделает всё возможное, чтобы Аластор не нашёл ни единого повода брезговать им.