Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Дверь в комнату медленно открылась, и полоска света из коридора скользнула по полу, поднялась выше — и остановилась на кровати. На ней лежал Винсент. На его бёдрах — маленькое полотенце, едва державшееся, почти ничего не скрывающее. По груди медленно стекали капли воды. Он лежал на боку, опираясь головой на согнутую в локте руку, и держал розу в зубах, словно глупый, слишком старающийся романтик. В комнате тихо играл джаз — медленный, тягучий, интимный. На секунду всё замерло. Винсент уже собирался что-то сказать — выдохнуть, улыбнуться, сделать шаг навстречу… Но дверь перед ним резко закрылась. Теледемон испуганно дёрнулся, вскочил с кровати и, не думая, бросился к выходу. Полотенце соскользнуло и осталось на полу. Он распахнул дверь — и замер. Перед ним стоял Аластор. Смущённый Аластор. Смущённый. Его ушки были опущены, взгляд упрямо отведён в сторону, а на лице проступал румянец — тот самый, который Винсенту отчаянно, почти болезненно хотелось поцеловать. — Ал?— Винсент неловко переминался с ноги на ногу и только по внезапному холоду, пробежавшему по коже, понял, что стоит в коридоре совершенно голый. — Ох, блять… — выдохнул он и поспешно вернулся в комнату, подхватывая полотенце с пола. Дверь за ним снова захлопнулась, и помещение погрузилось в полумрак. На мгновение Винсенту показалось, что Аластор ушёл. Он разочарованно обернулся, уже проклиная себя и свою дурацкую затею, — и замер. Аластор был здесь. Он стоял к нему спиной. Ушки всё ещё были опущены, лицо скрывалось в тени, и только половина его опасной улыбки зловеще светилась в полумраке. Винсент застыл, в страхе испортить что бы это сейчас ни было. Он заворожённо, в неверии смотрел, как плащ Аластора медленно сползает с его плеч, пока совсем не исчезает, растворяясь в тени и показывая ему… О Сатана! Или Бог! У теледемона перехватило дыхание. Мир сузился до одного силуэта. Винсент в неверии упал на колени, ставя руки в молитвенном жесте вверх: — Спасибо, спасибо, спасибо! Он не был уверен, кого именно благодарит. Голос его дрожал от благоговения. Это было слишком нереально, чтобы стоять. Он одержимо, так и не встав с колен, пополз по полу, под растерянный взгляд Аластора, пока не уткнулся лицом в пушистый, торчащий вверх, хвост демона. Винсент обнял его ноги и начал нюхать, кусать, целовать пушистый хвостик, торчащий сверху его брюк. — Ну что за идиот… — проворчал Аластор, раздражённый скорее тем, что позволил себе смутиться, чем самим поведением Винсента. Он положил ладонь ему на голову и мягко, но настойчиво оттолкнул от хвоста. — Неееет… — протянул Винсент жалобно, почти трагично, цепляясь взглядом за удаляющееся пушистое великолепие, пока чужая рука отодвигала его всё дальше и дальше от предмета глубочайшего почитания. — Винсент, — сухо сказал Аластор, — ты ведёшь себя нелепо. Толчок вышел сильнее, чем планировалось. В следующий миг теледемон уже лежал на полу — голый, замёрзший и абсолютно несчастный, на пугающе большом расстоянии от такого желанного хвоста. Он приподнялся на локтях и посмотрел на Аластора снизу вверх с таким искренним, смертельно оскорблённым выражением лица, будто у него только что отобрали последнее счастье в жизни. — Ты злой… — обиженно заявил он. — Я демон, mon chéri, — Аластор начал развязывать бабочку на своей шее. — Это часть моей натуры. Винсент, не двигаясь, наблюдал, как тот снимает рубашку и небрежно бросает её на пол — ткань растворяется в тени, как и каждая следующая деталь одежды, отданная мраку. Шаг за шагом Аластор избавлялся от всего, пока не остался совершенно обнажённым. Винсент больше не чувствовал себя замершим. Он сглотнул, не в силах отвести взгляд, и его переполнило тихое, почти болезненное восхищение. Это был именно тот момент, когда реальность действительно оказалась лучше любых фантазий. Тело Аластора казалось хрупким на первый взгляд — вытянутое, изящное, почти обманчиво тонкое, — но Винсент слишком хорошо знал, каким сильным и жестоким тот может быть. Линии плеч, изгиб талии, впалый живот, очертания груди. Его взгляд цеплялся за мелкие шрамы, рассыпанные по коже, и Винсент был ими очарован. Он хотел поцеловать каждый, узнать их историю — а потом поцеловать снова. Аластор наступил копытцем ему на плечо, и Винсент вскрикнул — скорее от неожиданности, чем от боли. — Я считаю вполне очевидным, — холодно произнёс Радиодемон, — что ни в коем случае не стану заниматься этой мерзостью на полу. Винсент довольно улыбнулся. «Значит, мерзостью они всё-таки будут заниматься.» Он обхватил копытце руками и, не отводя взгляда от изучающих глаз Аластора, поцеловал его. Радиодемон смотрел на него с нескрываемым отвращением. Он убрал ногу с чужого плеча, сел на середину кровати и посмотрел на Винсента — выжидающе. — К твоему восторгу, — раздражённо добавил он, — тебе придётся вести меня, mon chéri. Винсент поднялся с пола, и Радиодемон невольно отметил чужое возбуждение — тут же отвёл взгляд в сторону, холодно подумав, что если в какой-то момент ему станет невыносимо, он просто убьёт Винсента и отправится на поздний ужин к Рози. Сам Винсент нервничал не меньше. Он слишком хорошо понимал, что будет первым.И это было, конечно, пиздец как ахуенно — но и одновременно до безумия страшно. Потому что… потому что он был готов отдать всё своё состояние, лишь бы Аластору понравилось. От этого раза зависело, будет ли у них что-то вообще когда-нибудь еще! Он подсел к нему на кровать и, неуверенно, но решительно, взял в ладони его раздражённое, и явно недовольное лицо. — Спасибо. Аластор в непонимании выгнул бровь. — Я знаю, ты не очень любишь прикосновения… — начал Винсент, и Радиодемон раздражённо дёрнул ушком. — Поэтому… спасибо. Я очень постараюсь сделать тебе приятно. — Пока что у тебя получается лишь вогнать меня в скуку, — сухо заметил Аластор. — О, значит, так? — Винсент усмехнулся, и в его голосе появилась игривость. — Тебе, значит, скучно? Он начал осыпать поцелуями его щёки, ушки, оставил громкий, нарочитый чмок на кончике носа. Одна его рука скользнула в ещё влажные после душа волосы демона, пальцы медленно массировали кожу головы, вызывая едва заметное напряжение в плечах Аластора. Вторая рука прошлась по нежной,гладкой коже — от шеи вниз, по ключицам. Винсент задержался на шрамах, будто прошитых неоновыми нитями, проводя по ним подушечками пальцев с почти благоговейной осторожностью, прежде чем опуститься ниже и мягко надавить, вынуждая несопротивляющееся тело Аластора лечь на кровать. Его волосы рассыпались по подушке, и Винсент, нависнув сверху, засмотрелся на него. — Ты такой красивый. Произнеся это, теледемон заметил движение рядом. Тень Аластора отделилась от него и с явным интересом закружила вокруг своего хозяина, выразительно улыбаясь. — Оу… у нас, кажется, компания? — растерянно выдохнул Винсент, бросив взгляд на Аластора. Тот ответил лишь лёгким пожатием плеч. Тень он не контролировал — она всегда жила по собственным правилам. И, судя по всему, решила вмешаться. Вот уж действительно… безумная. Теневые ладони скользнули по лицу Аластора, мягко повернули его голову в сторону, ближе к себе, и принялись осыпать поцелуями — почти пародируя недавние прикосновения Винсента. — Ты сейчас серьёзно? — раздражённо процедил Аластор, бросив недовольный взгляд на свою непослушную тень. Винсент не мог отвести глаз. С ужасом он осознал, что возбудился настолько, что это стало болезненно. Он машинально посмотрел вниз — и тут же заметил, что Аластор совершенно не разделяет его состояния. Совсем. И это нужно было исправить. Любым способом. Он опустился губами к его груди, втянул ртом один из сосков, с силой втягивая его внутрь своего рта. Аластор вздрогнул от неожиданности. Свободной рукой Винсент оглаживал его тело, медленно спускаясь ниже, пока не остановился на бедре и с силой не сжал его. Он начал исследовать его тело — методично, почти жадно, оставляя укусы и тёмные следы везде, куда мог дотянуться. Задержался губами на одном из крупных шрамов, медленно провёл по нему языком и поднял взгляд, ожидая увидеть хотя бы тень похоти… Но нет. Аластор выглядел откровенно скучающим. Тень, ещё мгновение назад ласкавшая его, растворилась, а сам Радиодемон отстранённо рассматривал свои когти, словно происходящее не имело к нему ни малейшего отношения. Винсент на секунду запаниковал. Это чувство кольнуло резко, почти унизительно. Затем он рванулся вверх — к его лицу, так внезапно, что даже Аластор удивлённо приподнял бровь от резкой смены позиции. — Доверься мне, — это было единственное, что пришло ему в голову. Его чертов слоган, серьезно? — Ты сейчас ближе к смерти, чем когда-либо, Винсент, — мрачно заметил Аластор, не отводя взгляда. — Я умру счастливым, — ответил тот, уже не так уверенно, и перевернул их набок, лицом друг к другу. Он вытащил из-под подушки со стороны Радиодемона баночку с лубрикантом и притянул Аластора ближе. Они смотрели друг другу в глаза: Винсент — с обожанием, Аластор — с холодным намерением всё-таки убить. Он услышал, как за спиной щелкает крышка и его глаза зловеще сощурились, смотря на Винсента. Тот, не отрывая взгляда от этих злых и любимых глаз, накрыл его губы поцелуем. Теледемон втянул когти до основания, делая пальцы мягкими, и, растерев гель, подвёл их к кольцу ануса, мягко надавливая. Ушки Аластора опустились — это новое прикосновение оказалось неприятным. Другой рукой он начал ласкать хвост — массируя у основания, осторожно оттягивая назад и поглаживая, пока уже два пальца растягивали узкий вход в поисках той самой точки. Аластор уткнулся лицом в его плечо, вдыхая чужой запах, словно пытаясь утопить в нём собственное раздражение от унизительности ситуации, в которой он, к своему стыду, оказался по собственной воле. Его пальцы сжали плечи Винсента крепче, почти болезненно, и, в какой-то момент, не выдержав, он вонзил зубы в его плоть. Винсент восторженно вскрикнул, когда Радиодемон буквально припал к ране, жадно пил кровь, не скрывая своей жестокости. Почти сразу Аластор почувствовал, как что-то горячее и липкое коснулось его живота. Он понял — Винсент снова не выдержал. Раздражение вспыхнуло резко, и он укусил его ещё раз, на этот раз в грудь, в ту самую часть тела, которая бесила его больше всего. Винсент добавил ещё лубриканта и вошёл тремя пальцами, растягивая дальше, пока наконец не нащупал нужную точку. Аластор вздрогнул. Винсент это заметил. Уголок его губ дрогнул в довольной усмешке, и он снова перевернул их, устраиваясь между разведённых ног Радиодемона. Его пальцы задвигались быстрее, увереннее, каждый раз находя цель и надавливая чуть сильнее, будто проверяя пределы — пока он наконец не увидел то, чего ждал. Аластор возбудился. Свободной рукой Винсент сжал его бедро, не позволяя сомкнуть ноги, удерживая в нужной позе. Мельком, почти рассеянно, в голове промелькнула мысль: такого Аластора стоило бы связывать. Ещё несколько движений — и Аластор кончил, пачкая не только свой живот, но и подбородок. Винсент с безумным взглядом слизал это. Радиодемон чувствовал себя странно. Грязно. Он бросил на Винсента взгляд — тот смотрел жадно, голодно. Чужой язык прошёлся по его подбородку, затем ниже, и только тогда Аластор понял, что он слизывает его сперму. — Ну что за животное… — раздражённо выдохнул он, закрывая глаза. Винсент взял свой возбуждённый член и вылил на него остатки лубриканта. Аластор в ожидании сжался. Теледемон наклонился ближе, понижая яркость экрана до предела — так, что Аластор видел только огромные, суженные глаза. — Обними меня, — прошептал Винсент. — Царапай. Кусай. Сделай мне больно. Это предложение Аластора вполне устраивало. Он обнял его крепко, пряча лицо в плече, ожидая резкой боли — но Винсент вошёл медленно, растягивая тугие стенки. Давление было тягучим, унизительным, болезненным, и в ответ Аластор прошёлся когтями по его спине, оставляя горящие следы. Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем теледемон смог войти полностью. Его спина была исцарапана, плечо всё ещё кровоточило от укуса, но единственное, на что он обращал внимание, — это Аластор: опущенные ушки, крепко зажмуренные глаза, дрожь, пробегающая по плечам. Он хотел, чтобы Аластору было так же хорошо как и ему. Он снова начал осыпать его поцелуями, торопливо и жадно, шепча между ними, какой тот красивый, желанный, любимый.Теневые руки вновь появились, лаская тело Радиодемона, соски, спускаясь к члену. Винсент начал двигаться — сначала медленно, затем быстрее, каждый раз точно, заставляя Аластора подпрыгивать на кровати. И только тогда он услышал его стоны. Настоящие. — Узкий… ты такой узкий, — выдохнул Винсент, тяжело дыша, целуя его дёргающиеся ушки и шепча, как ему сейчас хорошо с ним. Тень стала чётче, интенсивнее, даже втянула Аластора в поцелуй. Винсент сдерживался до последнего, дожидаясь, пока Аластор кончит первым. Он вошёл полностью, прежде чем сам сорвался. Радиодемон почувствовал, как его заполняет слишком быстро и слишком много. Он с силой вцепился в простыни, разрывая ткань когтями. Они лежали рядом, тяжело дыша, мокрые от пота и крови, позволяя тишине медленно осесть поверх произошедшего — осмысливая, не торопясь, каждый оставшийся отголосок. — Это был лучший тройничок в моей жизни, — искренне выдохнул Винсент. Ответом ему стал короткий, усталый шлепок по экрану — скорее жест раздражения, чем удара. Винсент тихо усмехнулся и притянул к себе уставшего, уже не сопротивляющегося Аластора, заключая его в объятия.