Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Винсент проснулся с широкой улыбкой на лице. Ему всё ещё с трудом верилось, что произошедшее ночью не было сном, но ноющая боль в плече и расцарапанная спина упрямо напоминали: всё это было наяву. — О, Аластор… А это точно ад? Потому что я словно в раю, — пробормотал Винсент, переворачиваясь на бок и ожидая увидеть рядом спящего партнёра. Но место рядом с ним оказалось пустым. Улыбка с его лица сползла почти мгновенно, сменяясь злым, напряжённым оскалом. Он резко сел, затем вскочил на ноги и сразу начал проверять камеры наблюдения, картинки на мониторе начали идти одна за другой. Пальцы дрожали от гнева, когда он прокручивал записи, ускоряя поток. Большая часть ночи была утоплена в помехах — грубых, намеренных. Аластор постарался. Камеры не видели ничего из того, что Винсент считал лучшим моментом своей жизни. Через несколько секунд он нашёл нужный фрагмент. Они спали. Он — прижимая Аластора к себе, целуя его в волосы и загривок, удерживая его в своих объятиях даже сквозь сон. Им было хорошо, ведь так? Тогда почему же он ушел? Запись пошла дальше. Аластор поднялся с постели, шагнул к тени — и растворился в ней, исчезнув в полумраке комнаты, оставив Винсента одного. Спать. Всю ночь. Теледемон с силой сжал кулаки. Его когти впились в собственные ладони, и несколько капель крови тёмными пятнами упали на пол. Он этого даже не заметил. Винсент проверял камеры одну за другой. Экраны, мониторы, любые доступные сигналы — безрезультатно. Нигде. Это означало одно. Либо Радиобашня. Либо Cannibal City. Второй вариант был куда хуже. Винсент ненавидел эту старую, мерзкую каргу. Ситуацию усугубляло то, что она была древней, сильной — и, что хуже всего, неподконтрольной. Он хотел бы её убить. Очень хотел. Но не мог. Даже после их союза Аластор слишком часто бывал в Cannibal City. Слишком. И именно там Винсент терял контроль — не знал, где он находится, что делает, с кем говорит. Кто смотрит на него. Кто, чёрт возьми, смеет к нему прикасаться. Ему нужно было знать, где он, с кем и что делает. Он хотел полного контроля. Винсент глубоко вздохнул, медленно, через стиснутые зубы, заставляя эмоции встать на место. Всё решаемо. Всё поддаётся контролю. Даже это. Рим не строился за один день, у него есть достаточно терпения. Рано или поздно он появится в его поле зрения. И Винсент узнает об этом первым. Он всегда узнаёт. А пока… нужно начинать работать. Аластор сделал глоток горячего чая, с ленивым интересом выслушивая историю о том, как Сьюзан в очередной раз сорвала конкурс пирогов, вцепившись зубами в плечо победительницы — мадам Марии — прямо в тот момент, когда Рози торжественно вручала ей награду. — Эта женщина совершенно не умеет держать себя в руках! — возмущённо фыркнула Оверлорд каннибалов. — Она проигрывает каждый год. И каждый год устраивает сцену. — Ха! — отозвался Аластор с заметным раздражением. — Её пироги такие же отвратительные, как и она сама. — О, Аластор, — Рози отмахнулась, — в этот раз она каким-то образом умудрилась сделать их ещё хуже. Радиодемон сделал ещё один неспешный глоток, прежде чем поставить чашку на стол. — Должна признать, дорогуша, — продолжила Рози, прищурившись, — я была весьма удивлена, когда ты не явился на столь значимое мероприятие. — Поверь, я не меньше этим опечалён, — протянул Аластор с притворной вежливостью. — Но, увы, у меня были… дела. — Связанные с помощью твоему партнёру, не так ли? — перебила она, глядя на него с слишком уж понимающим выражением. — Ты не пропускал ни одного конкурса с тех пор, как появился в Аду. Ушко Аластора раздражённо дёрнулось. — Ты меня ожидала, а я не пришёл? — холодно заметил он. — Не припомню, чтобы у нас была какая-то договорённость. — О, разумеется, нет, — Рози невозмутимо взяла один из пальцев из коробки, принесённой ей в подарок. — Просто… это стало неожиданным. Как много ты в последнее время пропускаешь, чтобы помогать Винсенту возносить своё влияние — и делать за него грязную работу. Она приподняла бровь. — И всё это при том, что он даже не владеет твоей душой. Глаза Аластора сузились, ушки опустились. Её слова задели — точно, неприятно, по самому самолюбию. — Ты намекаешь, что он использует меня? — голос его стал холоднее. — Дорогая, это я тот, кто пользуется всеми вокруг. Я помогаю ему лишь потому, что это выгодно мне. — Оу, тыковка моя, — мягко ответила Рози, почти ласково. — Ты буквально самый сильный грешник в Аду. Тебе не нужна чужая сила. У тебя более чем достаточно славы, влияния… Ты создаёшь материю, меняешь пространство по щелчку пальцев. — Так скажи мне, мой дорогой, — в чём именно твоя выгода от такого, как Винсент? Аластор уже открыл рот, чтобы ответить — и резко замолчал. Рози понимающе выгнула бровь. — Я не могу не заметить, что ты всё чаще обижаешь нас своим отсутствием. Но главное даже не это… Её взгляд скользнул вниз — к тени, распластавшейся на полу. — Ты больше не выглядишь таким счастливым, как раньше. Аластор резко поднялся. Его грудь тяжело вздымалась, глаза налились гневным красным. — C’est du non-sens! — резко бросил он. — Я полностью контролирую Винсента. Я более чем доволен. И я получаю выгоду от всего, что делаю. — Мой дорогой, — холодно сказала Рози, — тебе стоит сесть и успокоиться. Несколько секунд он стоял неподвижно. Затем тяжело выдохнул — и подчинился, опускаясь обратно на место. — Ты хочешь от меня чего-то конкретного, ma chérie? — спросил Аластор, глядя ей прямо в глаза, пытаясь прочитать ту, кого прочитать было невозможно. — Скажи мне, и я буду более чем счастлив угодить даме. Рози поднялась из-за стола и неспешно подошла к нему, по пути взяв одно из сладких угощений.Её движения были ленивыми и уверенными. Она взяла его лицо за подбородок, отчего по спине Аластора пробежал неприятный холодок. Оверлорд поднесла угощение к его губам, и он, не медля ни секунды, принял его из её рук. — Я хочу, чтобы ты ни в чём себе не отказывал, дорогуша, — с насмешкой произнесла она, внимательно наблюдая за тем, как на его лице мелькнуло недовольство. — Иначе какой тогда был смысл заключать сделку такого рода, м? Аластор вернулся в Радиобашню. Он не был готов к встрече с Винсентом после того, что произошло между ним и Рози. Усталый, он снял плащ и немного приспустил брюки, давая хвосту редкую свободу. С раздражением он посмотрел на свою тень. — Она права? Тень не шевельнулась. Не ответила. Лишь безупречно повторяла его движения. — Винсент… забавен. Его прикосновения не так уж плохи… Никакой реакции. Ушко Аластора дёрнулось — резче, чем он хотел. — Мои эфиры — моё искусство, — продолжил он тише. — Разве они не делают нас счастливыми? Почему Рози сказала, что я несчастлив? Он подошёл ближе к тени и, сдерживая нарастающее раздражение, медленно провёл кончиками пальцев по её лицу — почти ласково. — Ты часть меня. Как смеешь игнорировать? Тень на стене моргнула. Её голова чуть повернулась вбок — в немом, почти насмешливом вопросе. Потому что игнорировала не она. Игнорировал он сам. Аластор усмехнулся — криво. — Если не можешь ответить… — его голос стал тише, опаснее, — тогда покажи мне, чего я на самом деле хочу. Тень стала больше. Выйдя из стены, она закружила вокруг Аластора, и комнату наполнил тихий треск радиопомех — пространство вокруг начало медленно искажаться. Аластор с интересом наблюдал, как интерьер растворяется, оставляя лишь одно — пианино, стоящее прямо перед ним. Радиодемон саркастично выгнул бровь. — То, чего я хочу, — это сыграть на пианино? Серьёзно, дорогая? — он насмешливо посмотрел на тень. — Или вы с Рози просто сговорились действовать сегодня мне на нервы? Тень не отвела взгляда. Она приблизилась к пианино, и её руки начали обретать форму — становиться объёмными, почти настоящими. Пальцы опустились на клавиши. Первый аккорд прозвучал мягко. — Не могу сказать, что удивлён твоими музыкальными способностями, — протянул Аластор с ленивой усмешкой. — В конце концов, ты — не малая часть меня. Первые ноты были тихими. Ровными. Слишком знакомыми. Радиодемон замер не сразу — лишь на третьем аккорде понял, что именно слышит. Ушки Аластора резко прижались. — Нет. Тень продолжала играть. Клавиши отзывались глухо, тревожно, как испорченная запись на радио. — Я сказал — нет. Музыка не остановилась. Аластор шагнул вперёд и с силой захлопнул крышку пианино. Звук удара оборвал мелодию на полуслове. Тишина стала давящей. Они смотрели друг на друга несколько секунд, пока тень не материализовалась за его спиной и не обняла за плечи. Прозрачное лицо уткнулось ему в волосы, почти интимно. Аластор медленно выдохнул. Этот день был отвратительным. Винсент сидел в гостиной, напряжённо ожидая. На небольшом журнальном столике было разложено множество закусок — от обычных сладостей до каннибальских угощений, заботливо приготовленных для Аластора. На экране телевизора шло одно из тех глупых шоу, где грешники унижались в нелепых испытаниях ради сомнительного приза. Диван был завален мягкими подушками в форме акул — потому что это были отличные подушки, и Винсент был искренне уверен, что они прекрасно смотрятся как часть гостиной. Для идеального вечера не хватало только одного. Аластора. Он всё не появлялся. Не возникал на камерах, не отражался в экранах, не давал ни малейшего знака своего присутствия. Винсент старательно делал вид, что его это не беспокоит, но внутри нарастало раздражающее, тянущее чувство — оттого, что он не знал, где Аластор сейчас и чем занимается. Камеры зафиксировали движение, и Винсент тут же оказался у дверей — даже не осознав, как быстро поднялся с места. Он ждал, пока створки откроются, впуская его партнёра внутрь, и стоило Аластору лишь переступить порог, как самый сильный грешник Ада оказался заключён в крепкие объятия. — О, я так соскучился, Ал! — выдохнул Винсент, потянувшись за поцелуем. В ответ он получил лёгкий, но недвусмысленный удар посохом по экрану. — Меня не было всего пару часов, mon chéri, — скептически заметил Аластор, отступая на шаг и выгибая бровь. — Эм… если быть точным, то шесть, — язвительно уточнил теледемон. — Но ладно, не суть. Аластор хмыкнул, окидывая его взглядом. Лёгкие шорты, футболка с акулой, странные пушистые тапки на ногах. Винсент смотрел на него с лёгкой обидой, но всё тем же неизменным обожанием. И сколько бы Аластор ни всматривался, он по-прежнему не видел в нём той угрозы, о которой предупреждала Рози. — Ал… — протянул Винсент. — Ты ничего нового не замечаешь? Он демонстративно покрутился на месте. За спиной Аластора появилась тень, и они оба с одинаковым недоумением уставились на теледемона. Винсент раздражённо закатил глаза. — Ну же, Аластор. Посмотри на меня повнимательнее. Он снова нарушил личное пространство, притягивая Радиодемона ближе. — Я вообще-то жду комплиментов. Аластор недовольно сощурился. — Не вижу ничего, достойного моего внимания. Винсент недовольно посмотрел на него. — Голова, Ал. У меня новая модель. Аластор не сдержал смешка. — И что же, — протянул он насмешливо, — эта голова умнее предыдущей? — Да как ты смеешь, — фыркнул Винсент и, почти назло, оставил быстрый поцелуй у него на шее. Затем взял его руки и уложил по бокам своей новой головы. — Если говорить о процессах и системах — то, безусловно, да. Тут другой материал, улучшенная— — Винсент, — перебил его Аластор, а вокруг них тихо зашипели радиопомехи, тень закружилась, вторя его веселью. — Это ровно такая же глупая коробка с картинками, как и предыдущая. Винсент посмотрел на него с откровенным восхищением: на искренний смех Радиодемона, на яркие глаза, мерцающие в полумраке. Не удержавшись, он громко чмокнул его в нос. — Как ты можешь быть таким красивым… и таким злым? — Я демон, — насмешливо ответил Аластор. — Это наша природа.