Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

Аластор резко проснулся в Радиобашне. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в одеяло и обнимая его руками. Ушки были прижаты, сердце тревожно билось, хвост торчал вверх, выдавая тонкую белую полоску меха, скрытую под ним. Он медленно сел на кровати, откинул одеяло в сторону и с явным раздражением стянул с себя рубашку, мокрую от пота. С его лица не сходила неровная улыбка. Глаза пугающе горели в темноте. Недовольный взгляд скользнул к тени, скорчившейся на полу и смотрящей на него с немым упрёком. — Это всё твоя вина, — произнёс Аластор, вставая с кровати и направляясь к комоду, к зеркалу. Он закурил, втянул дым глубоко в лёгкие и медленно выдохнул. Провёл ладонью по лицу, очерчивая линии, будто нитями пришивавшие его улыбку к коже. В каком-то смысле так оно и было — и при жизни, и в аду. Он потушил сигарету и бросил взгляд на пианино, которое тень снова и снова возвращала на своё место. Аластор не давал ей на это разрешения — и всё же она упорно продолжала. Она издевалась над ним? Или просто собрала в себе всё то, что он упрямо отказывался признавать — всю эту ненужную, раздражающую сентиментальность? Аластор любил пианино. Это был его любимый инструмент. Он владел джазом, регтаймом, блюзом — и, разумеется, классикой. Его мать предпочитала играть французскую классику. Их дом не был богатым, но пианино у них всё же было — старое, потёртое, но исправное. Она играла на нём снова и снова, и научила своего сына играть каждую мелодию — безупречно. Руки тени снова легли на его плечи, по комнате прошлись звуки радиопомех. Его душа пыталась говорить с ним, а он не понимал ни слова — и не был в настроении разбираться, чего она от него хочет. Тень потянулась к пианино, но Аластор остановил её резким: — Нет. Она замерла и раздражённо повернулась к нему. Радиодемон ответил тем же укоризненным взглядом. — Нет смысла открывать давно зажившие раны, — холодно сказал он. — Мы в аду. Здесь нет места для vaine sentimentalité. Винсент поставил фотографию с Валентино в рамку — ей было выбрано место на одном из комодов в его офисе. Мотылёк был его близким другом: они поддерживали друг друга, достаточно много общались, оба имели свой бизнес. Когда Валентино предложил поработать вместе, идея не показалась Винсенту плохой. Мотылёк собирался начать снимать порнофильмы — направление потенциально прибыльное для VoxTek. И всё же Винсент не мог принять такое решение в одиночку. У него был партнёр — тот, кого он любил и уважал. И если Аластор скажет «нет», значит, нет. К чёрту Валентино. Этой дружбой он дорожил, но не настолько, чтобы спорить с любимым. Аластор возник из тени прямо в кабинете Винсента, держа в руках внушительную стопку бумаг. Теледемон едва успел сделать шаг вперёд, собираясь, как обычно, заключить партнёра в объятия, — как листы полетели ему прямо в лицо. — Ты либо чрезмерно осмелел, либо окончательно растерял последние задатки разума, если всерьёз полагаешь, что я стану зачитывать эту нелепую чепуху во время своих эфиров, — гневно произнёс Аластор. Его тень, солидарная с хозяином, застыла рядом, не менее пугающая и выразительная. Винсент наклонился, поднял с пола сценарий, написанный от руки, и, не отрывая восхищённого взгляда от демона, чьи очаровательные рожки заметно увеличились от раздражения, пробежался глазами по тексту — чтобы понять, за что именно любовь всей его жизни собирается убить его на этот раз. — Оу, Ал, это не для тебя, — поспешно начал он объяснять. — Это просто реклама для радио. Она может идти фоном, кто-нибудь другой её озвучит… Ответом стал удар посохом по голове. — Ауч, Ал! — Винсент схватился за экран, растерянно глядя на него. — За что?! — Боюсь, моего времени не хватит, чтобы перечислить всё, — сухо ответил Аластор. — Но в основном — за твою наглость. Он сложил руки за спиной и осуждающе посмотрел на Винсента. — Мои эфиры — это искусство, mon chéri. Единственное, чему там есть место, — смерть и музыка. Я не позволю захламлять свой сигнал подобной рекламной чепухой. А затем, с самодовольной ноткой, добавил: — Для этого у нас есть твои телевизоры. Не так ли? — Мгх, — саркастично согласился Винсент, отправляя листы в мусор. Реакция была вполне ожидаемой. — Кстати о нелепостях, — будто между делом вспомнил он. — Я сегодня говорил с Валентино. Аластор саркастично выгнул бровь. — Поверь мне, я совершенно не желаю знать подробности ваших разговоров. Это отвратительно. Винсент прыснул и подошёл ближе. — Это был деловой разговор, Ал. Он хочет работать с нами. — Неудивительно, — холодно отозвался Радиодемон. — И что ты ему ответил? — Я сказал, что не могу принять решение без своего любимого партнёра, — Винсент подошёл ещё ближе и широко улыбнулся. — Я сделаю так, как ты скажешь. — Хм, — Аластор положил руку ему на плечо и медленно поднял выше, к шее, нежно оглаживая жабры. По телу Винсента тут же прошла волна удовольствия. Он сходил с ума в те редкие моменты, когда Аластор сам позволял себе коснуться его. Теледемон прикусил губу и закатил глаза, когда пальцы ощутимо сжались на его горле. — Ты ответил ему правильно. Голос Аластора прозвучал иначе — интимнее, чем обычно. И Винсент боялся даже дышать, чтобы не спугнуть это ощущение. — Так… что ты думаешь? — осторожно спросил он, когда рука исчезла. Винсент проводил её тоскливым взглядом. — Какой от него толк? — Ну, помимо сети клубов и эскорта, — деловито начал Винсент, — он хочет зайти в порноиндустрию. У меня есть студии, техника, персонал, который всё это обслуживает… В такие моменты Аластор вспоминал, что у Винсента есть и другая сторона — не такая уж глупая. По крайней мере, не всегда. — Отвратительный грешник, с отвратительным бизнесом, — брезгливо произнёс он. — Тебе это выгодно? — Нам, — Винсент на мгновение помрачнел, но тут же снова улыбнулся. — Нам это может быть выгодно. Кино — прибыльное дело, Ал. Но если тебе некомфортно от Валентино, то к чёрту его. Аластор недовольно сощурился. — Нет такого грешника, который мог бы заставить меня чувствовать себя некомфортно, Винсент. Он закатил глаза без раздражения. — Если тебе просто не хочется. Или он тебе не нравится. Или как угодно, — Винсент пожал плечами. — Решение за тобой. Аластор на секунду задумался. Валентино был неприятным грешником, но Винсент каким-то образом умудрялся водить с ним дружбу. И пусть сфера влияния мотылька вызывала у Радиодемона откровенное отвращение, он не мог отрицать очевидного: такое сотрудничество вполне могло оказаться плодотворным — особенно в столь низком и прогнившем месте, как Ад. — Если ты считаешь это сотрудничество выгодным, — снисходительно произнёс Аластор, — я не возражаю. Он прищурился, и в голосе прозвучала холодная угроза: — Но пусть даже не думает тянуть ко мне свои грязные руки. Если, конечно, не хочет с ними расстаться. Винсент послушно кивнул. — Хорошо. Я обрадую его позже. А пока… — он шагнул ближе, почти нависая над Аластором, и усмехнулся. — Мне-то можно протянуть к тебе свои грязные руки? — Мерзость. Разумеется, нет, — отрезал Аластор и отступил на шаг, легонько стукнув его посохом по экрану. Винсент проводил взглядом удаляющийся посох с откровенной обидой. — Я вообще-то пошутил. Они чистые, — пробормотал он уже в пустоту. Аластор растворился в тени, не удостоив его ответом. — Бля-я-ядь… — Винсент закрыл лицо руками. — Ну зачем я это сказал? Это же Аластор… Он с досадой хлопнул себя по голове. — Тупой. Тупой. Тупой. В какой-то момент он заметил тень, которая осталась лежать на полу, пока её хозяин ушёл. Винсент смущённо и растерянно смотрел на неё. Аластор не обсуждал с ним личные вещи от слова совсем, и в плане доверия их отношения развивались очень медленно. Винсент до сих пор не знал, на что именно он смотрит. Эта тень была частью силы Аластора? Самостоятельной сущностью? Неподконтрольным миньоном? Она всегда появлялась рядом с ними в интимные моменты и неизменно находилась возле Аластора, так что Винсент был уверен: тень неразрывно связана со своим хозяином.Но сейчас она была здесь.С ним.Наедине.Без Аластора. И от этого Винсенту вдруг стало неловко. Он нервно поправил воротник: — Эм… как поживаешь? Тень ответила ему радиопомехами. — Мгх, — кивнул ей теледемон. — Есть ли какой-то шанс, что ты здесь не специально, а Аластор просто забыл тебя? Она повернула голову набок и насмешливо посмотрела на него. — Нет, конечно же нет, — без слов понял он. — Ну, я думаю, рано или поздно Ал заметит, что тебя нет, и вернётся, так что… располагайся, я думаю. Винсент не успел дойти до своего стола, как его внезапно придавила тень, вырвавшаяся прямо из пола. От удара он упал на спину, больно ударившись, и уже собирался подняться и защищаться, но тень тут же уселась сверху, прижимая его к полу. Хорошо. Теперь ситуация стала окончательно неловкой. Тень, ставшая объёмной, была пугающе похожа на настоящего Аластора. Слишком похожа. Винсент буквально чувствовал её вес у себя на груди — тяжёлый, реальный, лишённый всякой иллюзии. Чужие руки сомкнулись на его шее, сдавливая горло. Но вместо того чтобы попытаться вырваться, его явно дающий сбой мозг сделал совсем другое — Винсент опустил руки ниже и с силой сжал тень за ягодицы. Та засмеялась Радиопомехами. Аластор появился через несколько секунд после того, как происходящее окончательно вышло из-под контроля. Он почувствовал прикосновения, которых быть не должно, и, заметив отсутствие тени, мгновенно понял, что происходит. Поэтому, вернувшись в кабинет Винсента, он вовсе не удивился, застав эту отвратительную картину. Его тень — явно утратив последние остатки стыда — сидела поверх Винсента, пока тот остервенело сжимал её бёдра, мял задницу и задыхался от рваных, несдержанных стонов. Аластор чувствовал это так, словно чужие руки были на нём самом, и эти ощущения были не просто неуместны — они раздражали. В конце концов, у него были дела поважнее. Аластор подошёл ближе и осуждающе посмотрел на теледемона. Тот тяжело дышал, стонал и плакал одновременно, запрокинув голову и закатив глаза от переполняющего его восторга. Его бёдра бессознательно тянулись вверх, он пытался тереться о тень, неуклюже, отчаянно имитируя движение входа. Всё его тело дрожало, срывалось, и он выглядел… страдающим и аппетитным, сломленным собственным желанием и уже не способным остановиться. В какой-то момент он неестественно сильно выгнулся в спине, громко вскрикнув. Тень, напоследок разразившись резким смехом, звучавшим как радиопомехи, отпрянула от него, отпустила покрывшееся синяками горло — и, довольная, вернулась к Аластору. Радиодемон тут же наступил сверху копытцем на грудь Винсента, не давая тому подняться. Его взгляд скользнул по влажной от спермы ширинке теледемона, прежде чем он, глядя ему прямо в глаза, брезгливо произнёс: — Животное. Винсент медленно приходил в себя. Он облизнул губы и, всё ещё дрожа, обхватил копытце руками, прижимая его к груди сильнее. — Твоё животное, — выдохнул он хрипло, не отводя взгляда. В этом вопросе между ними не было ни сомнений, ни необходимости что-то обсуждать.