Что если… Аластор согласится на сделку с Воксом.

С момента проигрыша V’s прошло ровно три дня. Вокс так и не пришёл. Аластор говорил себе, что так и будет. Но чувство полнейшего разочарования неприятно гнило под его кожей. Именно поэтому не стоило допускать в своей голове даже мысли о любви. То, что было между ними, — не любовь. Если бы он любил его, то бросил бы свою ничтожную компанию и пришёл к нему. Но он держится за неё, в попытках подняться снова. Воксу так хочется быть знаменитым и любимым толпой незнакомцев. Ему хочется править над душами, но какой смысл взваливать на себя ношу правления? Он втянул в лёгкие дым и медленно выдохнул, выпуская его и заполняя им комнату. Тень обеспокоенно кружила по потолку. Они не спали, ждали Вокса, который не приходил, и переживали, в то время как должны были радоваться своей свободе. Тень бросила на него осуждающий взгляд сверху, не понимая: если они хотят теледемона, почему не могут пойти и взять? Аластор не хотел вставать и начинать этот день. Люцифер никак не шёл ему навстречу — даже столкнувшись с явным неуважением к своей персоне со стороны грешников, которые знали, что тот не может дать им отпор, он всё ещё гордо воротил нос от его помощи. Расположить его к себе не получалось, создать нужную ситуацию — к сожалению, тоже. Грешники пока не предпринимали попыток серьёзно ему навредить, из-за этого он не мог героически спасти его. Хотя, если быть честным, разве он сделал недостаточно? Он спас отель от Адама. Помог уничтожить пушку. Да, с выгодой для себя — но сам факт благого дела от этого не исчезал. Он докурил сигарету, затушил её о пепельницу на прикроватной тумбочке и уткнулся лицом в подушку. Аластор скучал по Воксу. Но он также знал, что это чувство не продлится долго. Семь лет назад они уже были лишены возможности видеться. Первые дни без него тогда ощущались так же: неприятно, навязчиво, болезненно. Но всё прошло. Пройдёт и сейчас. Эти чувства канут в забытьё. Ему нужно сосредоточиться на другом. На Люцифере. Он резко встал с кровати и, быстро собравшись, спустился вниз в отель. Спускаясь по лестнице, он увидел, как Чарли направляется к двери и, открыв её, в удивлении замирает, а затем с радостным криком подпрыгивает. На порог, в окружении нескольких летающих дронов, вошел Вокс, брезгливо осматривая здание. — Этот отель даже после твоей победы всё ещё выглядит хреново, — искренне сказал теледемон, ставя рядом большой чемодан. — И ты всё ещё сама открываешь двери. Найми уже работников. Он повернул голову, и их взгляды с Радиодемоном встретились. И если Аластор стоял неподвижно, то его тень выскользнула из-за спины и налетела на теледемона, заключая того в объятия. Тот обнял тень в ответ, не отводя взгляда от спускающегося по лестнице демона. Чарли, стоявшая между ними, переводила довольный взгляд с одного на другого, пока Вегги не вмешалась и не отодвинула её подальше. Между ними осталось расстояние в шаг, когда тень предательски переместилась за спину Воксу вместо того, чтобы вернуться к Аластору. — Должен признать, я не ожидал, что ты действительно придёшь, — чувствуя, как напряжение отпускает его, сказал Радиодемон. Вокс пожал плечами: — Мои рейтинги пробили дно. И я подумал, что… — он сократил расстояние и положил руку Аластору на талию, притягивая его ближе, — куда интереснее опуститься под землю ещё глубже, чем снова карабкаться наверх. — Хм, — Аластор задумчиво склонил голову, кладя руки ему на плечи. — Это действительно звучит увлекательно. Громкий всхлип отвлёк их друг от друга, и они обернулись, глядя на плачущую от счастья Чарли. — Я так рада за вас, ребята, — она вытерла слезы протянутым Вегги платком. — Я так переживала, что из-за меня вы расстались, а теперь вы вместе, в отеле, с нами, и я просто… — она снова громко всхлипнула, — не могу сдержать эмоций! Теледемон недовольно посмотрел на неё: — Ты никогда не можешь их сдержать. Аластор повернул его лицо к себе за экран: — Думаю, мне стоит провести тебя в нашу комнату. От этих слов по телу Вокса пробежал лёгкий поток электричества. — Так, а чем Вокс будет заниматься тут? — скептически спросила Вегги. Теледемон закатил глаза: — Пиаром. Я буду продвигать это место. Он поудобнее перехватил чемодан и пошёл за Аластором, бросив напоследок взгляд, полный презрения, на Чарли и её партнёршу: — И меня зовут Винсент, сучки. Аластор весь день помогал Винсенту разбирать вещи, будто бы намеренно откладывая всё остальное. Люцифер, планы, интриги — всё это отступило на второй план. Они заняли соседнюю спальню под кабинет: Теледемон настоял, чтобы у него было рабочее пространство, и Аластор не возражал. Винсент не собирался растворяться в отеле. Работа здесь не оплачивалась, а благотворительность никогда не была его сильной стороной. У него всё ещё оставались акции VoxTek, прибыль с проектов в техно- и биоинженерии, души, связанные контрактами. Винсент не собирался по-настоящему работать задаром. Он был здесь только по одной причине — наладить отношения между ним и Аластором. — У меня, к слову, есть отличный жилой комплекс неподалёку, — как бы между прочим заметил Винсент, раскладывая одежду в массивный шкаф из чёрного дерева. — Жить в этом… колоритном месте вовсе не обязательно. Аластор ничего не ответил. Он подошёл к нему сзади, обнимая. Вокс вздрогнул. Такие порывы нежности всегда были большой редкостью. — Почему ты всё время жертвуешь всем ради меня? — с интересом спросил он. — Я бы никогда не сделал для тебя того же. Винсент накрыл его руки своими, наслаждаясь теплом, которое исходило от Радиодемона. — Ты сделал для меня достаточно, — он ухмыльнулся. — Быть рядом с тобой — это всё, чего я когда-либо хотел. — Да и я не полностью бросил свой бизнес, надо же нам будет на что-то жить, когда принцесса снова пустит всё по пизде, — он повернулся в его объятиях и взял его улыбающееся лицо в свои руки, нежно оглаживая. — Я не знаю, что ты задумал… ну и хрен с ним. Я просто хочу быть рядом с тобой — и в победе, и в проигрыше. Винсент был искренен. И Аластор впервые в своей жизни и смерти решил всё же… сделать небольшой шаг доверия. — Мне нужен Люцифер, — вдруг сказал тот. По экрану теледемона прошла короткая рябь помех. — Вау, умеешь ты испортить момент, Ал, — недовольно сказал тот, закатывая глаза. Аластор тихо засмеялся, прижимаясь ближе к теледемону, утыкаясь носом в его шею, чтобы вдохнуть запах, по которому так скучал. Он также скучал и по вкусу его крови, но момент для этого, увы, не располагал. — Мне нужна сделка с ним. Я хочу получить силу, сравнимую с силой архангела, — признался Аластор, — и его защиту от небесных тварей. Винсент нахмурился: — Могу я спросить — зачем? Его руки на талии Аластора едва заметно дрогнули. Он до конца не верил, что тот по-настоящему делится с ним планами. Аластор поднял на него взгляд. На лице демона была пугающе широкая улыбка, вокруг повисла угрожающая атмосфера. — Совсем скоро первородная тьма вырвется из своего заточения, поглощая божественные миры, сея хаос и страдания. И когда это случится, я должен быть готов. Винсент чмокнул его в нос, отчего выражение лица Радиодемона стало прежним. Он с интересом посмотрел на теледемона, замечая, что тот вовсе не выглядит напуганным, а скорее очарованным. — Так мы на стороне этой первородной тьмы? — с интересом спросил теледемон, в принципе готовый и с крыши спрыгнуть, если Аластор попросит. — Хотим её выпустить или что-то такое? Аластор с нежностью посмотрел на него: — О, мой дорогой, мы на своей собственной стороне. Мы не будем ни помогать, ни мешать — пока нам это не выгодно… Винсент удовлетворённо рассмеялся: — Я не ожидал ответа лучше. Он наклонился к нему, нежно касаясь губ Радиодемона. — Знаешь, а у меня есть пара идей, как подтолкнуть этого неудачника к сделке… — Ммм, — Радиодемон с интересом посмотрел на него. — Что у тебя на уме, mon chéri? Люцифер возвращался в свои покои, всё ещё прокручивая в голове картину, случайно увиденную в холле. Она не давала ему покоя. Впервые за бесконечно долгий срок он заметил в Аласторе не холодного хищника и не ехидного манипулятора, а нечто… почти человеческое. Этот взгляд — направленный на одного-единственного демона — был слишком мягким, слишком внимательным, чтобы его можно было списать на притворство. Он никогда бы не подумал, что такой жестокий и беспощадный демон способен на нежность. Мысль неприятно зашевелилась в голове, когда он вспомнил Чарли. Его дочь уже доказала, что искупление — не пустой звук, а возможность. И теперь, против воли, Люцифер начинал допускать мысль, что, возможно, некоторые грешники действительно заслуживают второго шанса. Немногие. Очень немногие. Но всё же. Погружённый в размышления, он толкнул дверь спальни и машинально включил свет. И тут же застыл. Тёплый, мягкий свет ламп выхватил из полумрака абсурдную, почти сюрреалистичную картину: прямо посреди комнаты, на беспорядочной груде его любимых резиновых уток, вольготно расположился демон. Он сидел, развалившись, словно на троне, одна нога свисала вниз, другая была небрежно закинута поверх жёлтых телец. Тот самый демон, который всего неделю назад без тени сожаления использовал его как источник энергии для адской пушки. Люцифер резко выпрямился, сжав пальцы. — Чего тебе надо, телек на ножках? — процедил он с ядовитой насмешкой. Винсент с интересом рассматривал одну из уток: — Знаешь, Лю, мне стало скучно, и я решил… а не навестить ли мне тебя. — Пусть Аластор тебя развлекает, — недовольно сказал тот, с подозрением наблюдая, как демон неспешно встаёт и идёт к нему, раздавливая одну из уток по пути. Теледемон довольно рассмеялся, приближаясь к нему. — Аластора здесь нет. Некому тебе помочь. — Ха, — король Ада оттолкнул его рукой. — Ты не тронешь меня, если не хочешь, чтобы Чарли выкинула твою робо-задницу из отеля. Винсент самодовольно улыбнулся: — Я действительно не трону тебя и пальцем. — Чего? — он бросил растерянный взгляд на довольного демона, затем обратил внимание на странный запах в комнате и, в конце концов, заметил канистры с бензином. Винсент щёлкнул наэлектризованными пальцами, и комната Люцифера загорелась пламенем, которое он тут же поспешил потушить. Теледемон смотрел на это с удовлетворением. Всех уток этому коротышке не спасти. Он наклонился к Люциферу, сидящему среди пепла и обгоревших останков, и почти ласково прошептал ему в ухо: — И так будет каждый раз, когда мне станет скучно. Я могу повторять это хоть ежедневно… — он выпрямился, неспешно, демонстративно, глядя на короля сверху вниз. — Потому что знаю: ты ничего не сможешь сделать. Совсем ничего. Кроме как пойти и попросить собственную дочь защитить своего отца-неудачника. — Ты грёбаный кусок дерьма, — зло процедил король. Винсент не сдержал смеха и бросил напоследок: — Ничего удивительного, что Лилит тебя бросила. Ты — самое бесполезное существо во всём Аду. Аластор читал газету на диване, когда рядом с ним сел теледемон, притягивая его в объятия. Винсент оставил поцелуй на одном из его ушек и тихо прошептал: — Я с ним закончил. — Думаешь, он готов? — спросил Аластор, не отрывая взгляда от страницы. Теледемон пожал плечами: — Если нет, я могу заниматься этим каждый день. Он раздражает меня, Ал. Радиодемон рассмеялся, отложил газету и прижался ближе, уложив голову ему на плечо. Впервые за долгое время он ощущал себя на правильном месте. Винсент же оглядел отель с явным недовольством, но теперь хотя бы понимал, ради чего всё это стоит терпеть. Он не знал, какое будущее их ждёт и какая тьма собирается прийти, но пока он был рядом с Аластором — это не имело значения. Сейчас они впервые за долгое время были на равных — во всех смыслах этого слова. И пусть он был уверен, что Радиодемон всё ещё не до конца откровенен с ним, ему было достаточно и того что есть.