Zero

— Федя! Федя! Я в школе на изо нарисовал звездное небо на свободном уроке, смотри! Это когда мы ходили в планетарий всей семьёй! Маленький мальчик влетает в их общую комнату и с широченной улыбкой начинает прыгать рядом со стулом, на котором старший занимался. Фёдор кратко повернулся к брату, после вернулся в прошлое положение и улыбнулся неловко.  — Извините, секунду. — Ничего-ничего, Федь, брат это важно, только не затягивай.  Усмехнулась женщина на экране ноутбука, а после отвернулась, дабы заняться своими делами. Младший в этот момент съёжился и сделал шаг назад.  — Извини, я забыл, что у тебя занятие… — Всё нормально, — учащийся выключил микрофон, — показывай рисунок быстро, я скоро закончу и сможешь сесть за уроки.  Матвей вновь заулыбался и протянул размалеванную бумажку, как тут в комнату быстро заглянула мама.  — Матвей! Ну что это такое! Не отвлекай брата от учёбы! — Мам, всё в порядке. Я уже почти закончил.  — Не в порядке! Громко возразила женщина, после подошла и резко оттащила младшего из комнаты, затем закрывая дверь. Она остановилась в коридоре и посмотрела на грустного сына, после опустилась перед ним и погладила по голове.  — Матюш, образование — это важно. И для тебя тоже должно быть. Ты очень красиво нарисовал звёздочки, но отвлекать брата категорически нельзя. Это не должно мешать ни его, ни твоей учёбе. Как у тебя кстати с оценками? Младшеклассник шмыгнул носом, смотря на свой рисунок, после чего тихо пробубнил: — Нормально. — Ну чего ты грустишь, милый? Извини, что накричала.  — Ничего.  Мальчик помахал головой, а после быстро убрал бумажку за спину и посмотрел в глаза мамы. Та заметила этот резкий жест, но лишь ласково сказала: — Давай я твой рисунок в коробочку к остальным положу? — Не надо… — Почему? — Это же отвлекает.  Женщина прикрыла глаза и с небольшой тяжестью вздохнула, затем вернула мышцы лица в привычное положение и обняла своего младшего сына.  — Зайчик, ты пока ещё маленький и не так страшно, если ты отвлекаешься, не зря же у вас есть изо, труд и музыка? Это тоже важно для твоего развития. И твой труд ценен. Не переживай, я всегда рада посмотреть на твои поделки и рисунки, не надо себя винить или скрывать их. Да и в планетарий мы и правда сходили чудесно, это будет как воспоминание.  — Правда? — Правда, малыш. Мама бережно забрала рисунок, осмотрела его и оставила на кудрявой макушке поцелуй, затем поднялась и скрылась в их с папой комнате.  Матвей любит своё детство. Мама была мягче, папа был добрее, брат был ближе. Всё было лучше, пока не началась средняя школа. 

***

— Матвей, — раздался ледяной голос отца, — постарайся мне объяснить откуда у тебя в четверти три тройки по математике, обществознанию и биологии? — Я тебе ни раз говорил, что по биологии учительница меня недолюбливает, по обществу была замена три недели, что за каждый вздох ставила двойки, а по математике ты и так знаешь. — С чего ты перекладываешь всю вину на преподавателей? — Потому что так и есть! — Матюш, милый, спокойнее пожалуйста.  Улыбнулась мама, что сидела рядом и пила кофе с печеньем. Словно сейчас и правда спокойная обстановка, подходящая для такого.  — Зачем мы с мамой платим твоему репетитору по математике и биологии? Для троек в четверти? У Феди никогда не было оценок ниже четырёх! Ни разу! Да и четвёрки было такой редкостью! Ты должен ровняться на брата. Младший стоял и не знал что сказать. Эмоции переполняют, кишат, накрывают волна за волной.  — Да вы меня даже послушать не пытаетесь! Оба! — Матвей, смени тон. Уже более холодно ответила мама, но в ответ лишь громкий топот и хлопок двери. В комнате стоят коробки, а у их подножий Федя. Матвей поджал губы, смотря на него, а после отвернулся и сложил руки на груди. Старший повернулся к брату, после поднялся на ноги и подошёл.  — И чего ты дверьми хлопаешь? — Отстань. Не твоё дело.  — Я пока ещё не переехал, вполне моё.  — Не твоё! — Родители? Матвей сжался и обнял себя за локти лучше, а после зажмурился, стараясь спрятать глаза, что уже на мокром месте от давящей несправедливости. И чем он хуже?  — На что они ругаются? — Три тройки в четверти.  — Серьёзно? Это правда перебор, Матвей. Надо стараться лучше. Это был пик. И с чего вдруг младший решил, что довериться кому-то из них и правда хорошее решение? Мальчик толкнул старшего дрожащими руками со всей дури, после посмотрел в глаза и нахмурился.  — Да мне вообще эти оценки не всрались! Я стараюсь, я очень, очень стараюсь, но вам всем плевать на это! Вам важно лишь то, какую оценку нарисует учителя, половина из которых чиркают эти оценки исходя из личного мнения, а не фактов! Но нет, вам же надо обвинить кого угодно, кроме блять виновных! — Матвей, ты что себе позволяешь?! Взорвался Фёдор, резко хмурясь и становясь не менее опасным.  — Нет, это вы что себе позволяете? Вы все! Он всхлипнул, после схватил телефон и пулей выбежал из квартиры, успев накинуть куртку и кроксы. Осень подходила к концу, на дворе октябрь, от чего ветра были холоднее и погода не такая приветливая. Ноги повели куда угодно, но как можно дальше из этого опасного места. И чхать Матвей хотел на эту погоду. Вот бы оказаться где-нибудь, но не здесь, вот бы Федя быстрее съехал, вот бы родители снова начали работать сутки напролёт, вот бы пропала система электронных дневников, вот бы все пропали, исчезли, ушли навсегда!  Остановился Крименов в каком-то парке, свалился на лавочку и согнулся на ней, начиная плакать от обиды и злости на своих родных. Они его предали, они его не слышат и даже не хотят это делать, они его оставили. Даже сейчас Федя не попытался остановить, не пошёл за ним, а просто дал уйти, дал убежать. Он им правда не нужен? Он правда хуже? Это несправедливо, совсем несправедливо! 

***

Рука сама вытянулась за убегающим, но пальцы не успели ухватиться хотя бы за чужое запястье. На пару секунд опешив, Фёдор быстро пошёл за братом, но из кухни донёсся голос отца.  — Федь, не стоит. Займись переездом, это важнее.  — Важнее? Пап, но там холодно, он замёрзнет в куртке и кроксах.  — Как замёрзнет — так вернётся. Заболеет и поймёт, что нечего из дома убегать.  Старший слабо сжал кулаки, после ослабил и посмотрел на маму. Та неловко отвела взгляд. — У него же только начался подростковый период, это нормально, ты тоже в своё время убегал и в подъезде сидел. Не переживай, Феденька. Женщина вновь повернулась к сыну и улыбнулась, хотя её палец с аккуратным нюдовым маникюром начал нервно елозить по фарфору чашки.  — Если он не вернётся до 19, то я пойду его искать. — Тогда мы все пойдём.  Уверенно сказала мама, пока глава семейства лишь держал в руках телефон, не подтверждая, но и не опровергая своего участия.