Грани безумия

      — …Испытуемый номер два. Этап первый, — заговорил под камеру Зета сухим и скрежещем как наждак голосом. — Введение экспериментального препарата серии «А-33.1-2-Джей». Уменьшенная дозировка.       Казалось, все повторялось как при очередном дубле. Каждый сегмент на своем месте. Спокойный и молчаливый Кси подает лоток с препаратом. Тэта рядом с Зетой наготове. Омега за аппаратурой, а Сигма, успевший за несколько прошедших дней наверстать знания по реаниматологии готов со своей стороны на подхвате.       Изменилась только одна деталь: на койке появились кожаные ремни, которые крепко приковали очередного среза к лежанке.       — Засекайте время, — скомандовал Зета, медленно вводя все такой же по цвету синюшно-фиолетовый препарат в вену их очередной версии «Альфы». — На сей раз выведение из наркоза будем осуществлять только по прошествии пороговых шести минут.       — Почему именно столько? — нахмурившись из-под медицинской маски уточнил Сигма. На правах потенциального анестезиолога он считал важным задать этот вопрос.       — Потому что столько времени прошло предыдущий раз с момента введения препарата до первых судорог, — ответил Зета на удивление терпеливо, хотя, возможно, шприц в чужой вене способствовал этому терпению.       — Ты понизил дозировку, — мрачно вступил в дискуссию Сигма. — Замедлится и реакция организма. Дай больше времени.       Не дрогнув руками, Зета поднял внимательный взгляд на Сигму и едва заметно сощурился. Сейчас их внешне друг от друга отличала только фигурная маска Зеты, которую тот неустанно носил даже во время операций. Иногда казалось, что он сжился с ней. В остальном же оба были в одинаковых белесо-голубых одноразовых халатах с завязками на спине. Оба с колпаками, прибирающими их голубые волосы. У обоих нижнюю половину лица закрывали повязки. Даже комплекцией оба были похожи.       — Хорошо, — наконец согласился Зета. — Семь минут на приживление препарата.       После чего извлек иглу и отложил опустевший шприц в подставленный контейнер.       Настало томительное время ожиданий. Сигма в тот день был не в лучшем расположении духа. За несколько прошедших дней ему пришлось загрузить в себя и обработать массу информации по новой области в анестезиологии, и голова у него мерзко гудела от лавины данных. Зета же будто не спал ночами и успел за эти дни сделать какие-то выводы на основе взятых анализов.       Но даже при своем скверном настроении Сигма не держал зла на потенциального собрата, который лежал перед ними на койке. Наоборот, он ему даже сочувствовал и надеялся, что Зета позволит распустить ремни в случае успеха раньше, чем их собрат проснется. Представив себя на его месте, Сигма решил, что не хотел бы пробудиться закованным.       — Минута. Реакция организма умеренная, — отсчитал Зета.       — Состояние стабильное. Пульс девяносто пять, — эхом отозвался Омега.       Возможно, при новой дозировке им не придется его откачивать…       — Две минуты.       — Пульс сто пять. Температура тридцать восемь и два, — нахмурившись тревожно сообщил Омега.       Сигма ждал, как и все, мысленно из сочувствия уговаривая безымянного среза держаться и терпеть.       — Три минуты.       — Пульс сто десять. Продолжает расти. Температура тридцать девять и пять… — Омега произнес это тоном с отчетливым вопросом, стоит ли им принимать меры.       — Ждать, — отрезал их сентиментальность Зета.       — Зета, сердце может не выдержать… — решительно напомнил Сигма и вновь получил отмашку.       — Для этого вы есть.       Сигма насупился и мелко оскалился под маской, как вдруг получил короткий ментальный тычок от Омеги. Ни единого слова в их общий эфир, но смысл был понятен без разговора: «не лезь».       — Четыре минуты.       — Пульс сто двадцать, температура сорок.       Казалось, результат даже радовал Зету. Учащенный пульс и озноб он не считал у испытуемого даже за проблему. А вот Сигма считал. Более того, Сигма рискнул задуматься зачем вообще Зете понадобилось ставить эксперименты над их по сути клонами. Биологическими копиями, которые становятся «сегментами» только после загрузки в их разум определенного среза личности. И что будет, когда какой-то прототип препарата окажется удачным?       Кто следом ляжет на стол?...       — Пульс сто тридцать! — вдруг резко в тон запищавшей аппаратуре воскликнул Омега, но предупреждений не требовалось: их испытуемого начала колотить сильная дрожь с частыми мелкими судорогами.       — Проклятье… — прошипел Зета, делая шаг назад от койки, которая начала сотрясаться в такт нарастающим конвульсиям жертвы.       Сигма в числе остальных, наоборот, бросился к койке в попытках придержать раскаленное тело, чтобы он ненароком себя не травмировал о те же ремни. Однако, задача оказалась, как и раньше тяжелой.       — Западание языка! — спешно, отвлекшись от аппаратуры, Омега придержал дергающуюся голову сегмента, по щеке которого потекла влажная струйка слюны. — Тэта, интубируем!       Послушный собрат даже метнулся к ближайшей подготовленной стойке, грюкнув металлическим устройством для введения дыхательной трубки в трахею, когда сухой голос Зеты резко оборвал их суету, как натянутые сухожилия:       — Нет смысла.       После чего он снова вернулся к койке, держа скальпель наизготовку, но посмотрев оценивающе на дергающееся в конвульсиях привязанное, но бессознательное тело, подумал и просто точечно и крепко зажал пару точек на шее на сонной артерии. Сперва это давалось ему легко, потом быстро под спазмами жертвы рука Зеты начала уставать в неудобном положении, но хмурясь, он удерживал пальцы, и будто с какой-то личной злостью буравил взглядом линию кардиограммы, которая все вскакивала… вскакивала… и снова…       Пока, наконец, под сиплое хрипение жертвы не превратилась, наконец, в струну.       Только тогда, подождав еще несколько секунд с гарантией, Зета убрал руку и под противный писк техники откинул в лоток рядом не пригодившийся скальпель.       — Четыре минуты, двадцать секунд, — резюмировал под запись он, разминая ладонь в перчатках. — Иммунная система испытуемого вновь отторгает введенное вещество.       — Мы могли откачать его! — воскликнул Сигма, с психу ударив костяшками кулака по краю больничной койки. — Ты совсем не дал времени!       Зета осекся и несколько секунд внимательно смотрел на младшего собрата, словно не веря, что впервые за долгий срок кто-то посмел с ним спорить и заорал ему в лицо.       — Ты даже не дал шанса ввести релаксанты! — возмутился Сигма. — Семь минут. Мы же договорились!       — Это было бессмысленно, — вновь повторил тихим голосом Зета. — Он бы не выжил.       — Откуда тебе было знать! Он мог бы выжить, если бы мы знали от чего его откачивать! — все громче и громче возмущался Сигма и, даже когда Омега предупредительно схватил его за запястье, тот резко выдернул руку. — Что в том препарате, Зета?!       — Не твое дело. Пока формула не будет завершена…       — Что ты ему вколол?! — заорал младший, напористо и так громко, что казалось после его тона даже померк писк аппаратуры.       На мгновение Зета растерянно замер, ошалело моргнув круглыми алыми глазами, как стушевавшийся студент перед злым наставником. Но спустя миг он собрался с духом, зло насупился, завел руку за спину, а потом вдруг Сигма согнулся от резкой боли.       — Никто. Не смеет. Говорить. Со мной. Так! — прошипел Зета, пока Сигма, скрючившись над койкой, скрипел зубами от боли, которая пробирала его как раскаленный штырь, медленно расплавляющие его мозги. — Никто. Не смеет. Допрашивать!       Отвечать Сигма не мог. Только тихо скулить и комкать в пальцах простыню, накрывающую тонкий матрас койки.       — Он виноват! –вскинул руку Омега, отгораживая ею Сигму от Старшего, будто это могло как-то спасти. — Он всё понял. Зета. Он будет просто работать…       Омега не повышал тона, стараясь говорить размеренно и даже буднично, несмотря на болезненное мычание собрата. Он уже знал, что Зета легко впадает в ответную агрессию и лучшим способом успокоить его было ввести в резонанс со спокойствием.       — Дай ему поработать, Зета. Он устал, но работа его исправит. Не трать свое время…       Неизвестно, что сработало убедительнее: предложение вручить Сигме швабру или нежелание самого Зеты возиться с нахальным собратом. Но издевательское и нравоучительное давление на разум резко прекратилось, и Сигма с трудом тяжело задышал, утыкаясь лбом в руку мертвому телу.       — Значит, работа..? — нервно хохотнул Зета с нотками какого-то садистского предвкушения. — Хорошо. Будет ему работа… Лучшая работа во всем этом гребанном мире!       Последнее Зета проорал со всей дури, срывая голос и с треском сдергивая с себя перчатки, чтобы в следующий миг злостно швырнуть их под ноги.       — С этого дня! Пока я не изменю своего решения! — верещал Зета, через койку тыча пальцем в направлении Сигмы. — Будешь возить трупы! До морга! А потом привозить сюда новых сегментов! Не спрашивая зачем! Не отказывая! И никакого допуска до аппаратуры, пока я не разрешу!       Подтверждения и согласия от Сигмы не требовалось — ментальная программа и роль и так пропечатывалась на его разуме. Лишь с нарастающим ужасом в глазах младший чувствовал, как на нем стягивается тугая петля принуждения, не давая ему простора для воли. Он будет делать как сказано. Хочет он того или нет.       — А сейчас… — отдышавшись от экспрессии, продолжил Зета. — Возьмите для меня анализ крови испытуемого, а потом начинайте здесь прибираться. Завтра — продолжение эксперимента.       И не дожидаясь больше никого под общее молчание Зета первым покинул операционную.       

***

      — …Испытуемый номер три. Сборка «Альфа». Подготовительный этап, — ровный голос Зеты вещал терпеливо, будто вчера не было никакого срыва и ссоры. — Омега, выводи его из сна.       Собравшиеся вокруг койки и молодого собрата сегменты все как один с недоумением покосились на Зету.       — Уверен? — позволил себе вопрос Омега, тем не менее занеся руку над регулятором капельницы. Он еще в начале эксперимента сомневался, почему Зета приказал погрузить собрата в легкий сон, а не полноценный наркоз. Сейчас же всё встало на свои места.       — На основе полученных с анализов данных препарат входил в активную реакцию с анестетиками, искажая ход эксперимента, — чуть вздернув подбородок, заявил Зета под запись, не отвечая Омеге прямо, словно демонстрируя остаточную обиженность на него после вчерашнего. — В качестве проверки на третьем испытуемом были применены седативные средства.       Омега покачал головой, восприняв такой развернутый ответ как согласие, и отключил капельницу.       Раз Зета хотел «чистый» эксперимент, значит всем остается сейчас только ждать пробуждения среза.       И пока у них появилось несколько свободных минут, Омега украдкой скосил взгляд на Сигму. Молодой сегмент сегодня был бледен как статуя и ничуть не выдавал своих эмоций. Лишь белки вокруг зрачков едва отдавали нездоровой розовизной, а под глазами набрякли легкие мешки как после полуночи без сна.       В остальном он был холоден, как лёд Снежной и отвечал короткими рубленными фразами, как фатуйский рядовой.       Но именно это состояние Омега хорошо понимал по себе. Не зря они все же были «одним человеком в разные годы».       — Просыпается… — шепнул Кси, заметив, как пальцы испытуемого чуть дрогнули.       Аппаратура в кои то веки мерно попискивала, отсчитывая здоровый сердечный ритм и показывая идеальную температуру и давление.       — М-м-м… Где… я? — раздались первые очень сонные слова.       Зета не дрогнул с места и никак не показал свою заинтересованность, будто речь испытуемого его не касалась. Хотя, обычно, когда он пробуждал тех, с кем планировал работать, вроде Омеги или Сигмы, то нетерпеливо лез с сомнительного качества фразочками.       Вроде: «Долго еще будешь отлеживаться? Теплой воды больше не будет» или «Не заставляй меня думать, что память прижилась некорректно! Ты знаешь, где ты находишься».       — Эй, малой… — неумело позвал Кси, переглянувшись со всеми. — Как самочувствие?       — Что… Кто… — парень тяжело разлепил алые глаза и потянулся было, чтобы прикрыться от яркого света лампы, но его рука тут же дернулась в тугом ремне. — А?...       Легкое недоумение начало превращаться в первые зачатки паники, которые тут же отразились в пиликанье аппаратуры. Рука в ремне не поддавалась. Впрочем, как и вторая. И как ноги, которыми он попытался сию секунду пошевелить.       — Что здесь… Эй! Это не смешно! — воскликнул сегмент, мигом выныривая из остатков сна. Резкий скачок страха отразился на всплеске гормонального фона, что тут же услужливо показала на мониторах присоединенная к нему техника. — Выпустите!       Парень попытался дернуться и встать, но пятый широкий ремень перетягивал его грудную клетку по ребрам, не позволяя даже немного оторвать спину от койки.       — Хватит! — взмолился он, поднимая голову с простыни, и его звонкий голос взвился до высоких нот и дрогнул. — Парни! Прекратите…!       Омега не выдержал общей отстраненности и сломался первым.       — Тихо, успокойся. Не травмируй себя, — он склонился над срезом, перехватывая его внимание и мягко придержал ладонью за плечо.       — Что со мной?.. — тут же переспросил парень, широко распахнув глаза. — Что со мной случилось?!       По-видимому, он понял всё иначе.       — Пока ничего… — попытался сказать Омега, но младший его перебил.       — Почему я в операционной? Что со мной случилось? — затараторил Альфа. — Это Академия? Где мой наставник? Я требую объяснения от своего наставника! Даршан Амурта!       Он протараторил даже имя своего наставника, но остальные срезы уже не слушая его, вновь переглянулись между собой. Все понимали, что если Академия была последним воспоминанием свежего среза, значит Зета не потрудился загрузить в него всю полагающуюся базу знаний, объясняющую как его жизнь, так и наличие сегментов. Лишь наложил на чистый разум слепок личности соответствующей сборки.       Это было плохо…       — Почему у вас такие лица?.. — встревоженно заговорил парень. — Что такого? Где Академия? И почему… почему у вас такие одинаковые глаза?       Зета оставался непричастен, и потому Омега взял всё на себя. Аккуратно подняв руку, он приспустил край маски вниз на подбородок, показывая свое лицо.       — Есть одно объяснение, — сказал он спокойно, видя, как осознание медленно накатывает на парня и его лицо цепенеет от ужаса.       А ведь, наверное, для неподготовленного разумного увидеть множество старших версий самого себя, да еще склонившихся ради проведения какой-то операции — это довольно жутко.       — Это… это… — от недоумения и страха парень, казалось, начал даже терять дар речи. — Как? Но почему?!.. Зачем вы меня держите? Я же один из вас, да? Такой же как вы?       — Доволен? — сумрачно нахохлившись, буркнул Зета Омеге, который понял, что возможно не стоило снимать маску. — А теперь за работу.       После чего махнув небрежно рукой, Зета приказал всем посторониться.       — Какую работу? О чем вы, парни? — молодой срез снова принялся вращать головой по сторонам.       — Этап первый, — объявил Зета, постукивая пальцами по шприцу и выгоняя лишний воздух. — Введение экспериментального препарата…       — Постойте!! Объясните, что происходит! Не надо экспериментов!! — принялся в меру сил извиваться на койке Альфа, но ремни держали его очень крепко.       — Придержи его, — тихо скомандовал Зета своему ассистенту, и как всегда сумрачный Тэта цепко зафиксировал руку парня, пока Старший вводил препарат.       Парень принялся кричать и звать на помощь. Не от боли, но от страха, в надежде, что кто-то разрушит этот кошмар первых минут жизни или всё окажется дурным сном.       — Засекаем время, — отсчитал начало сухой голос Зеты, и пустой шприц со стеклянным звуком лег в металлический контейнер на столик. — Ожидание — семь минут.       Парень продолжал звать на помощь и взывать к чужому сочувствию.       — Что нам делать? — вскользь, морщась, уточнил Тэта. Даже его холодной непрошибаемости становилось тяжело оставаться равнодушным.       — Что хотите… — абсолютно безэмоциональным тоном отозвался Зета, остекленевшими глазами глядя куда-то поверх парня, и его голос едва был слышен за громкими возгласами с койки.       — Зандик! Прошу! Ну скажи ты хоть что-то! — продолжал тем временем изнывать парень. — Объясни, что происходит?! Зачем ты мне это вколол?       Сигма молчал, не решаясь произнести хоть что-то. Возможно, позволь он себе открыть рот, из него снова полилась бы злость в адрес Зеты. Тэта старательно отводил глаза, ищя спасение своим нервам в показаниях аппаратуры. Кси поспешил ретироваться и занял себя очисткой вспомогательного столика от шприца.       Омега вновь понял, что ему не оставили выбора.       — Эй, потерпи несколько минут. Все будет хорошо, — взял он на себя внимание парня, стараясь играть голосом и изображать непринужденность.       — Может ты объяснишь? — сегмент резко развелся к нему, и Омегу до глубины души пронзили его испуганные, широко распахнутые глаза. Неужели у него могут быть такие же? — Зандик, объясни.       — Омега, — с плоской улыбкой поправил его собрат. — Зови меня так. Я привык.       — Объясни, Зандик! — продолжал настаивать на своем парень.       Омега прикрыл глаза и молча вздохнул. Хочет он так называть его — пускай.       — Пожалуйста… — тише, на грани шепота попросил Альфа, видя, что старший вот-вот сдастся.       Однако Омега колебался, не от нежелания говорить. А оттого, что он просто не знал, что лучше сказать. Правды он не знал. Лгать не хотел.       Так что же?       — Мы хотим сделать тебя лучше, — попытался миролюбиво улыбнуться Омега, придерживая Альфу за плечо. Сигма сбоку вздрогнул от этих слов и посмотрел на собрата. Даже Зета, показалось, удивленно моргнул. — Ты здоров. Но вскоре ты почувствуешь новые ощущения. Поверь, мы хотим сделать как лучше и позаботимся о тебе. Если почувствуешь неприятные вещи — говори. Мы знаем, как их остановить.       Омега признавался сам себе, что, наверное, никогда еще за свою жизнь не говорил ничего более глупого и бесполезного. Но пустая и успокаивающая «вода» сейчас нужна была юному собрату.       — …Не переживай. С момента обучения в Академии прошло много лет, и мы добились великих успехов. У нас есть лучшая техника. У нас лучшие знания по медицине. Ты в надежных руках. Просто потерпи несколько минут. Потом познакомишься со всеми поближе.       — Откуда вы получились? — слушая внимательно весь этот трёп, тихо, но простовато спросил Альфа.       Неужели, изначальный Зандик тоже когда-то был таким? Память далеких лет сильно размылась от наслоения новых впечатлений современности, да и Омега не мог припомнить случаев, чтобы их предок попадал в такую шоковую ситуацию.       — Сложный процесс, — небрежно пожал плечом Омега, вскользь поглядывая на часы. — Но это все благодаря нашим изобретениям. Потом ты поймешь…       Сигма тоже взглядом показал на часы, акцентируя внимание Омеги на приближение пороговой черты. В идеале, чтобы все прошло спокойно, срез требовалось забалтывать еще как минимум пару минут. А у Омеги уже кончался простор для лавирования по темам.       — …Я ведь не первый, да? — вдруг почти что спокойным тоном спросил парень.       Омега оторопел и не сразу понял, что младший имеет в виду.       — Академия. Моя память. Это ведь запись, верно? — продолжил Альфа прохладным тоном. — Ведь это не логично, если есть давно живущие вы, и я, который только что очнулся. Вы не могли получиться от меня.       Даже Зета всплыл из своих глубин разума и задумчиво по-птичьи склонил голову набок. Логика в словах Альфы была.       — Теоретически, — неохотно согласился Омега, который намеренно избегал этого нюанса в своих словах. — Но почему ты не рассматриваешь вариант, что тебя могли подменить кем-то из нас, а самого, к примеру, погрузить в сон на долгие годы?       Он охотно подхватил дискуссию, понимая, что она поможет скоротать время.       — Нет нужды, — ответил Альфа. — Я не попадал в аномальные зоны, не участвовал в опасных экспедициях, чтобы допустить случайное раздвоение. А в Академии… я не нужен был никому, кто бы хотел так «пошутить». Впрочем, я просто никому был не нужен…       Говоря последнее, парень нехорошо поморщился и повел плечами, словно от холода.       — Температура падает, — тихо произнес Сигма, глядя на монитор через Омегу. — Тридцать пять и пять…       Омега резко развернулся к монитору.       — Какого…       — Сомневаюсь, что я и вам был нужен… — изрек тем временем парень, в бессмысленной попытке втянуть голову в плечи.       — Кси, термоодеяло сюда! — скомандовал Омега, живо включаясь в работу и лишь краем уха слушая парня. — Сигма — следи за показателями.       Сам же Омега быстро метнулся от койки к шкафчикам вдоль стены операционной за иными препаратами, которые могли ему внезапно понадобиться.       — Тридцать пять и три, — тревожно сообщил Сигма. — Продолжает падать.       Омега злостно прошипел и начал активнее перебирать стеклянные баночки, в поисках нужных. Не может температура человека так быстро падать! У них не так уж и холодно в операционной, чтобы парень мог застужаться. Возможно, все дело в той химии, которую применил Зета и скрытой силе элементов. И что только он туда подмешал!?       — Применение дополнительных препаратов запрещаю, — стоя статуей рядом с койкой мертвенным тоном произнес Зета.       Омега на мгновение застыл, тихо прорычал себе под нос, но все равно достал из шкафчика пару баночек и, вернувшись к койке, демонстративно, не сводя взгляда с Зеты, со стеклянным звоном впечатал их рядом на столик.       Сигма осторожно вжал голову в плечи, едва ли не физически чувствуя натянувшееся между двумя старшими срезами напряжение.       Разорвал тяжелую атмосферу Кси, вернувшийся с одеялом. Встряхнув особую ткань, он легким жестом накинул ее поверх полуприкрытого тела Альфы.       — Продолжается спад температуры… — отметил дежурно Сигма с опаской, словно влезает в территориальную борьбу двух тигров. — Тридцать пять ровно.       Омега мрачно натянул медицинскую маску вверх, буравя Зету взглядом. Его полномочия в этой ситуации были закончены.       — Ждать, — тихо сказал Зета, с блеклой надеждой глядя на термоодеяло, которое здесь в леденящей Снежной спасало даже самых замерзающих солдат эффективнее любых других наружных средств.       — Зандик… — устало и сонно щуря глаза, позвал Альфа, повернувшись к Старшему. — Ты же правда помогаешь? Правда хочешь, как лучше?       Зета молчал, словно у него резко пересохло в горле. Его алые глаза вновь застыли, но на сей раз цепко ухватившись за молодое лицо.       — Ты ведь… правда поможешь? — тихо спросил Альфа под мерный, но неуловимо замедляющийся писк техники.       — Тридцать четыре и восемь, — сообщил тихо Сигма. — Давление падает.       — Пройдена отметка в шесть минут, — со своей стороны известил Кси.       — Вы странные… — устало вздохнул Альфа, кутаясь под одеяло, хотя на лбу его блестела испарина. — Если вы — это тоже я… то получается, что мы братья… Но вы не ведете себя, как братья…       — Тридцать четыре и шесть.       — Вы спорите, — тяжко проговорил парень, словно находясь уже на грани сна, но при этом откровенно зябко дрожа под спасительным одеялом. — Странно… Я завидовал всем, у кого были братья…       — Тридцать четыре и четыре, — шепнул Сигма.       — Зета, дозволь снять ремни, — сухо процедил Омега. — Это безопасно.       От своего имени Зета встрепенулся, мучительно осознал сказанное, а потом нервно несколько раз быстро кивнул. Не тратя время, Омега потянулся к массивным зацепам и легко расслабил свою сторону. Кси быстро помог со второй.       — Сигма, помогли приподнять и обернуть его, — попросил Омега, и младший ловко поднырнул под руку, выбрал удобное место и с легкостью со спины оторвал тело среза от койки.       В следующий миг Омега крепко запахнул парня в одеяло и хотел было вновь уложить его, как почувствовал тяжесть головы на своем плече.       — Вы не против, если я сочту вас братьями?.. — меркнущим голосом с легкой грустью спросил Альфа, сидя уткнувшись Омеге в плечо да так, что тот замер, не имея в себе сил просто его оттолкнуть. — Так… хотя бы у меня будет семья.       В неловкой и тяжелой ситуации замерли все, даже Сигма, забывший поглядывать на монитор и с звенящей пустотой в мыслях глядя на голубую макушку их самого юного собрата. А ведь в его словах была доля истины.       Омега, не придумав ничего лучше, осторожно сложил руки поверх и неловко обнял парня, заодно придерживая на спине края одеяла. Никто не мог сказать какое сейчас у Альфы было выражение лица, лишь Омеге казалось, что он пару раз мелко вздрогнул, пряча тихий всхлип в его халате.       Отрезвил всех резко противный и ровный писк аппаратуры.       — Остановка сердца! — встрепенулся Сигма.       — Не смей… — зло прошипел Омега, бегло глянув на монитор, а потом принимаясь спешно разворачивать парня от одеяла. — Не смей… Сигма, респиратор! Качай его!       После чего, сложив руки в замок на груди Альфы с уперством отработанно принялся делать ему массаж сердца. Ритм за ритмом… Вот на лицо среза опустилась маска, и Сигма сжал дыхательный мешок, прокачивая воздух в легкие. Потом снова несколько ритмичных толчков…       «Живи…» — казалось, Омега старательно пробивался парню в разум, работая вместо его сердца. — «Живи!»       — Не запускается! — с тревогой под писк аппаратуры вскрикнул жалобно Сигма.       — Продолжай! — рявкнул на него Омега, без устали в нужном ритме качая сердце.       Он говорил про лучшую аппаратуру… Он заверял его в лучших технологиях… Он рассказывал ему про их огромный опыт. И что?! Зачем это всё нужно, если остаток его жизни держится в чужих руках? Пока эти руки качают кровь по его телу. Пока в этих руках есть силы. Пока организм хоть на мгновение не покажет свое стремление жить!       Да, они совершали ошибки. Да, они опаздывали. Да, они, бывало, применяли неправильные методы… Но все это делалось, чтобы найти тот единственный способ, чтобы кого-то спасти! Пойти против морали ради спасения жизни и поиска лекарств? Да… Пойти против правил, чтобы добиться успеха? Да… Обойти лженауку, закостенелую в рамках устаревших обычаев? Всё это — они совершали и будут совершать, чтобы раз и навсегда доказать превосходство настоящих знаний и науки, которые могут побороть даже законы жизни и смерти.       Потому что нет большего повода жить, чем стремление прожить дольше и оставить после себя след. Особенно, если в него никто никогда не верил!       Так сколько он уже провел времени качая чужое сердце? Впрочем, не важно.       — Омега, всё… — тихо сказал Сигма, но продолжая работать.       — Жди! — не иначе как из чувства протеста он единственный продолжал верить в чудо.       — Омега… время вышло… — осторожно сообщил напарник. — Уже не помочь…       Он не заметил, как прошли фатальные минуты, но сердце за все время ни издало само ни единого удара.       Нет… они же так старались. Делали все, что в их силах… Неужто Закон снова настоял на своем.       — Мы сделали, все, что могли… — попытался примирить его с реальностью Сигма и убрал от лица Альфы маску.       Но Омега не останавливался, лишь замедлился на мгновение. Тогда Сигма тронул его за плечо и с легкой настойчивостью потянул от койки. Только тогда Омега, тяжело дыша, нехотя прекратил массаж сердца.       — Мы испробовали всё, — смиренно успокоил его Сигма.       — Не всё, — эхом с чуть хриплым голосом отозвался Омега и медленно повернулся к столику, на который он поставил пару препаратов, которые могли в теории спасти парню жизнь. — Но уже поздно.       — Оно бы не помогло, — безэмоциональным тоном тихо сказал Зета, глядя поверх мертвого тела. — Эти соединения расщепляются препаратом.       — Я мог бы хоть попытаться… — сумрачно процедил Омега, стискивая кулаки со скрипом резиновых перчаток, но Старший был к нему равнодушен.       Да и вообще Зета сам был сейчас бледен и на вид как-то слаб настолько, что даже слегка покачивался на месте, как от переутомления.       — В морг, — тихо проговорил Зета, даже стараясь не смотреть на сегмента, лишь стеклянно глядя поверх. — Никакого вскрытия.       После чего, не давая ни единого шанса на вопросы, поспешно удалился из операционной не оглядываясь.       

***

      В тот вечер Зета почти вбежал в свои покои. Трясущиеся руки подводили, но личная аптечка стояла на видном месте уже наготове.       Цапнув нужную баночку, Зета открутил крышку и высыпал сразу несколько таблеток на ладонь. Три или четыре… Какая разница. Ему нужно было срочно успокоиться. Немедленно. Как можно быстрее. Да… всё скоро подействует. С минуту на минуту…       А пока надо было ждать.       Зета даже не обращал внимания на отвратительно горький привкус в пищеводе. Мелочи этого дискомфорта были ничто по сравнение с зудящей мыслью, которая застряла у него в голове, сказанная почти своим голосом.       «Так хотя бы у меня будет семья…»       Семья.       Семья!       Никакой семьи. Нет-нет-нет. Хватит уже семьи! Ему больше не надо никакой семьи. Он уже пробовал. Был однажды…       «…Мы же одна семья, Зета. А то, что происходит в семье — в семье и остается».       НЕТ!       Зета мучительно схватился за голову, мечтая забыть этот вкрадчиво-спокойный голос. Такой уверенный. Такой самодовольный.       Так похожий на свой собственный.       Нет-нет. Его собственный голос должен был звучать иначе. И ничто не должно было напоминать о манерах того…       «В семье все обязаны заботиться друг о друге. Я забочусь о вас, Зета. О каждом из вас. А вы… отвергаете мою заботу. Не желаете, чтобы я… исправил вас».       Еще чуть-чуть и успокоительное должно подействовать. Тогда и этот голос должен замолкнуть. Как это всегда было. Надо просто подождать.       Зета уткнулся лицом в подушку и, стискивая виски, попытался помотать головой, словно этот жест помог бы ему избавиться от голоса.       «Бракованные сегменты порождают хрупкое звено в системе. Ты должен ценить мое уважение к тебе и потраченное время, которое я использовал, чтобы… подкорректировать тебя. Хотя мог бы обменять на десяток постояльцев Дома Очага. Но я не сделал этого. Ведь мы — одна семья».       Хватит. Замолчи. Довольно!       «Можно я сочту вас братьями?» — эхом отзывался второй юный голос.       «Даже десяток выбраковки из Дома Очага лучше, чем ты. С них хотя бы будет какой-то толк», — с холодной брезгливостью звучал вновь старший тон.       «Я всегда мечтал о братьях…» — снова повторил молодой.       «Наша семья — это привилегия, достигнутая нашей гениальностью, но ты… какой вклад в семью можешь дать лично ты?»       Я не просил становиться частью семьи.       «Вы странные».       «Ты ничтожество».       Я не хотел становиться частью такой семьи.       «Вы спорите».       Я хотел быть один.       «Ты ни на что не способен без меня».       Только один… Чтобы остаться одному…       «Зандик… ты ведь правда хочешь помочь?»       «Ты…»       Я ХОЧУ ПРОСТО ПОБЫТЬ ОДИН!       «…»       …