Часть 5
28 января 2026 г., 23:04
От Зеты не было вызовов уже четвертые сутки. Однако ментальная связь давала однозначный ответ: Старший жив, в порядке и в дежурном режиме послеживает за работой остальных срезов.
За эти дни все сегменты вернулись к своей привычной работе. Кси навестил приграничную базу в Снежной. Тэта нехотя вернулся к проектам с механикой, от плохого настроения с особо садистским удовольствием вступая в полемику с Садроне. Омега переложил на Сигму часть своих наработок по медикаментам и химии, а сам вынуждено взялся за бумажную волокиту. Из-за экспериментов Зеты в их отделе скопилась целая пачка донесений от агентов со всего Тейвата, и каждый из них нуждался в ответе. Омега один из немногих срезов кто не путался во всей этой раскинутой информационной паутине и мог легко дистанционно жонглировать отрядами Фатуи, направляя их на задания. Особенно, если где-то кому-то на раскопках требовалась помощь по борьбе с местным зверьем или аборигенами, а где-то, наоборот, исследования руин зашли в тупик.
Были в их рядах еще Каппа и Эпсилон, но эти двое выполняли свои особые роли в других регионах, и в Снежную в ближайшем будущем даже не собирались. Омега не интересовался их мнением насчет проводимых Зетой экспериментов, но догадывался, что они знали, что Старший что-то снова задумал. Обычно, когда Зету посещало вдохновение и ему нужно было несколько недель или месяцев на какой-то проект, именно эти двое старших выполняли роль его уполномоченных заместителей. Эпсилон и вовсе часто вместо Зеты ходил на собрание Предвестников, занимался наймом или подбором ученых и агентов в их персональные отряды Фатуи и принимал «испорченных» подростков из Дома Очага, обеспечивая им терапию и после сомнительных порядков детдома и распределяя по мирной работе.
Последние дни текли неспешно и в тяжелом ментальном молчании.
Обмениваться новостями не хотелось. Лишний раз друг у друга уточнять что-то — тоже.
Омега работал в их общем дворцовом кабинете. Просторное помещение обогревала ребристая печка, задекорированная кованным рисунком с открытыми шторками для большей подачи тепла. Но даже прогретый воздух не мог согреть визуальную обстановку с темными каменными стенами и тяжелыми массивными шкафами, будто бы довлеющими своим мрачным грузом. Омега не любил этот кабинет, предпочитая ему легкость и стерильную «свежесть» лабораторий. Будь его воля, он бы обставил тут все совершенно иначе, но… отсутствием стиля здесь сейчас заправлял Зета, а остальным, исполняющим его обязанности, приходилось просто мириться.
В кабинете не было даже какого-то декоративного ковра, который мог бы скрасить обстановку. Лишь неуместно светлый диван для чаепития и отдыха. Благо, он был удобным и мягким.
В остальном же, в их подвальном кабинете не было даже окна, через которое можно было в редкое настроение насладиться метелью. Говорят, как-то раз Зете предлагали перебраться повыше, но из-за сквозняков через оконные рамы он быстро передумал и снова спустился в равномерно прохладный подвал с предсказуемой «погодой».
Омега терпел этот кабинет только за приятную печь и отзывчивых секретарей, которые выполняли его поручения и прихоти мгновенно без творческих переосмыслений. Ну и, как ни странно, рабочее кресло здесь было на редкость удобным. Хоть где-то чувство вкуса и удобства Зеты совпало с его предпочтениями. Работать за массивным деревянным столом в просторе и на мягком кресле Омега любил настолько, что собственная фантазия и широта мысли порой даже лихо разыгрывалась, будто забывая о тесных рамках личных покоев.
Вот и сейчас, отвечая на письма, Омега с охотой работал, когда к нему постучался и зашел Сигма.
— Ты сегодня отправил секретаря прочь или он, пользуясь случаем, уволился? — спросил младший, убирая в нагрудный карман мелкую маску и закрывая за собой дверь.
— Ты давно смотрел на часы? — вопросом на вопрос отозвался Омега. — Уже ночь.
— А… — Сигма замер, на полдороги до стола. — Действительно.
Омега укоризненно посмотрел на собрата и снова опустил взгляд в письмо.
— Работа помогает опустить лишние мысли, но слишком легко уничтожает время, — философски заметил Сигма и сел в кресло напротив широкого стола, куда обычно с дозволения Предвестника присаживались гости или агенты.
— Когда-нибудь останется одна лишь работа… — вздохнув, эхом отозвался Омега и обмакнул перо в тушь. По старой традиции с некоторыми людьми он переписывался, используя родной почерк без подписи, нежели текст, набранный на печатной машинке.
Сигма дождался, пока собрат допишет и вообще постарался не отвлекать его какое-то время, но видимо мысли все равно зудели у него в голове.
— Тебе разве не жаль их?
Омега нехотя поднял тяжелый взгляд и ответил:
— Я этого не говорил.
— Но ты спокоен. Хотя явно отличаешься от остальных, — Сигма сделал неопределенный жест рукой.
— Я сохраняю спокойствие, но я не спокоен, — поправил его старший. — Это разное.
— Но почему? — явно измученно спросил Сигма. — Ты на особом счету у Зеты. Ты мог бы убедить его. Остановить. Или подвести к ответам!
Омега лишь закатил глаза, когда услышал это наивное «на особом счету». О да, бесспорно, у него особое положение, за которое Зета ведет повышенный спрос, но и наказывает столь же особым образом, словно не давая лишний раз зазнаваться и «умничать».
— Не мог бы! — попытался не огрызнуться Омега, и ткнул пером в тушечницу так, что зацепил ее и та сдвинулась с места, булькнув жижей.
Это заставило на мгновение приостановиться, подумать хорошенько и успокоиться, чтобы не испортить стол с важными бумагами.
— Еще раз повторю, я не мог бы его «отговорить», — подумав, Омега неспешно поставил перо на подставку, закрыл тушь и аккуратно начал перекладывать письма и заполненные документы в специальные лотки на краю стола. Подальше от туши, печатей и всего такого. — Решив что-то, Зета всегда доводит дело до конца. Насколько бы безумным оно нии было. Насколько бы странным оно не было. Насколько бы невозможным оно не было. Только он сам решает, когда очередной эксперимент пора признать неудачным.
— Но зачем тогда мы? — Сигма следовал взглядом за всеми передвижениями бумаг. — Зачем наши мозги? Наш опыт. Наш взгляд на ситуацию. Как же главный принцип нашего существования: сохранение всей полноты взгляда на жизнь?
Омега тихо и устало посмеялся, да так, что у Сигмы похолодело в груди.
— Ты, видно, плохо еще знаешь Зету, — с легкой иронией сказал старший, подперев подбородок руками. — Он высокомерен. Заносчив. Капризен. И он не готов делить свои достижения с кем-либо из нас. Таков его главный пункт.
Сигма долго и испытывающе смотрел на Омегу, словно пытаясь сопоставить его слова с реальными мыслями.
— И ты будешь просто помогать ему дальше и все это терпеть? — наконец, спросил он.
Омега открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Сигма перебил его:
— …Терпеть как безвольный ассистент, на побегушках?!
— Сигма… — позвал его старший.
— Твоих срезов будут убивать один за другим, а ты будешь молчать и подписывать бумажки?
У Омеги заиграли желваки на скулах, а потом он неспешно встал из-за стола.
— Сколько еще мне привезти ему наших братьев на убой?! — проорал младший с дрогнувшим голосом, когда Омега подошел к нему и вдруг опустился на корточки, чем резко сбил накал начинающейся истерики.
— Знаешь, что случилось с несколькими предшественниками до тебя? — тихо и как-то спокойно произнес Омега, привлекая внимание собрата. — Зета их убил за неспособность работать. Один заразился в лаборатории при работе с вирусом. Зета узнал это и убил его, даже не дав покинуть изоляционный бокс. Другой начал терять рассудок после контакта с Бездной, принесенной «Сказителем» с экспедиции. Зета убил его. Третий повредил ноги и остался бы пожизненным калекой. Зета убил его тоже. Только четвертый был убит нами, за то, что из мести начал представлять для всех угрозу. Поэтому, Сигма, я буду и дальше выполнять свою работу и надеяться на твое благоразумие.
После чего Омега улыбнулся не подходящей к словам, мягкой улыбкой и, положа ладонь на руку Сигме добавил:
— И я даже готов защитить тебя от неблагоразумных решений. Но от Зеты защитить тебя я не смогу. Как не смогу защитить наших сегментов, если он решит их убить. Сам подумай, что для них лучше. Болезненное существование всю жизнь под капельницей или быстрая смерть?
— Но он делает их на убой… — прошептал Сигма со страхом в блестящих глазах.
Омега неохотно медленно кивнул.
— Но он не ставит эксперименты на нас, — привел альтернативу старший.
— Но будет ставить! — шикнул зло Сигма. — Это же очевидно! Зачем ему пускать в расход дорогих сегментов, если можно взять добровольцев, чьи семьи получат компенсацию по цене каждого среза?! Ведь каждый эксперимент должен начинаться с разных вводных, чтобы выявить закономерность. Но он даже не рассматривает чужаков!
— Значит, он хочет сохранить свой эксперимент в тайне, — опустил голову Омега, и длинная челка выпала из-за уха.
— От кого!? — всплеснул руками Сигма и нервно расхохотался. — От всего мира? Или от нас?!
— Возможно… — эхом прошептал Омега, завороженно глядя как несколько ламп в кабинете отбросили четыре длинные тени от их силуэтов в разные стороны. — Возможно он пытается скрыть этот эксперимент от всех, кто может за нами смотреть…
***
Суровая метель делала поездку на пограничную базу еще отвратительнее. Колкий снег царапал по стеклу вагона и хлестал с остервенением природы, будто вознамерившись сорвать с рельс массивный поезд вопреки инженерной мысли. Непроглядные засыпанные снегом леса стеной возвышались по обе стороны от дороги. Редко когда стрела поезда вырывалась на открытые поля, но даже в те моменты из-за метели невозможно было насладиться красотой бескрайней Снежной и ее прославленными на весь Тейват полярными сияниями. Поезд покачивался на рессорах, иногда хрипя и грубо вспарывая металлическим клином пушистые сугробы. От этого далекого звука, доносящегося со стороны локомотива, Сигма то и дело вздрагивал и морщился, глядя в мельтешение вечнозеленых заснеженных деревьев в лесу. — Это невыносимо… — наконец, прошипел он и сорвал с лица узкую маску, которая скрывала только глаза, нос и немного скрадывала черты лица. Омега, который сидел в их роскошном купе напротив и молчаливо пялился всю дорогу в окно, изумленно вскинул одну бровь, но под его подобной маской это было незаметно. — В чем логика того, что мы обязаны это носить? — продолжал свое неприятие Сигма, вертя в пальцах маску. Нехитрое устройство, выданное Зетой каждому срезу, в рабочее время выполняло много полезных функций. К примеру, позволяло дистанционно связываться с терминалами на базах или выходить на контакт с носителями подобных приемников. Банально звонить подчиненным и не терять за ними контроль. — Я ожидал от тебя какого угодно продолжения, но не такого, — отозвался Омега, подпирая подбородок пальцами одной руки и поглаживая ажурный металлический подстаканник, в котором теплился сладкий чай в граненом стакане. — Дай угадаю, ты ждал, что возмущусь на погоду, — поерничал Сигма. — Или даже на цель нашей поездки. Старший только неопределенно пожал плечами и отложил чтение донесений с исследовательской экспедиции, которые перед отъездом загрузил в маску. …На редкость удобный прибор все равно не дотягивал по возможностям даже до самого простого терминала Акаши в Сумеру. Омега считал, что надо бы выделить время и подумать, как усовершенствовать этот девайс. — Я пытаюсь отвлечься, — всплеснул руками Сигма. — Но стоит мне переключить свои мозги на что-то другое, как я упираюсь в первое же, что мне мешает! И он показал обоими руками на маску. — Это имидж, — флегматично отозвался Омега. — Пока мы его придерживаемся, мы держим контроль за репутацией и отношением. — Имеешь в виду: «запугиваем» своих же подчиненных, — насупленно сказал Сигма. — У нас все равно полно помощников, секретарей и адъютантов, которые знают нас в лицо. — Замечу: верных и идейных помощников, — поправил Омега, переводя свою маску просто в режим односторонне прозрачных очков. — Тогда как практически все, кто не сотрудничает с нами, мечтает нас убить. Сигма устало закатил глаза. — Ты же не хочешь, чтобы любое твое свободное перемещение даже по Нод-Краю сопровождалось постоянными покушениями? — спокойно поинтересовался Омега. Младший собрат насупленно нахохлился и промолчал. Свист ветра разрывал тишину их купе, а равномерный стук колес как убаюкивающий метроном раз за разом резонировал с настроением, взывая к спокойствию. В этой музыке путешествия Омега вскоре даже решил, что одной фразой смог урезонить Сигму от злости. Однако, следующие слова младшего словно дали трещину во льду, показав беспросветно-темное дно его сути: — Если даже в Нод-Крае нам станет грозить опасность, значит пришло время напомнить всем о покорности.***
Зяблый снег скрадывал величие лабораторного комплекса, как чехол, скрывающий величие инженерной мысли. Редкая тишина царила во всей ближайшей округе, словно даже звери чувствовали инородную ауру этого места и невольно держались подальше. Идеальная железнодорожная платформа с погрузчиками и вымуштрованной охраной встречали каждого прибывающего, настраивая его на суровый лад. Здесь на проходной все было даже строже, чем в Заполярном Дворце. На этой базе никогда не было посторонних. А каждый штатный визитер, имеющий сюда доступ, всегда был готов, что любой его день может оказаться последним. За ошибки на этой базе не лишали зарплаты. Увольнения отсюда были исключены. А за попытки произвести диверсию или за бегство во время тревоги охрана внешнего периметра карала немедленным расстрелом. Но только мало бы кто догадался об этих порядках, если бы увидел лабораторный комплекс снаружи. Ведь в непримечательных сооружениях на первый взгляд не было ничего необычного. Несколько зданий за высоким забором, котельная, антенна, казармы, многоэтажный приемный центр с главным входом для ведения переговорных дел. Даже ангары для тяжелой военной техники и летучих дронов разведчиков занимали больше места, чем основное строение комплекса. Однако, весь секрет этой базы таился внизу. Под несколькими этажами складов, вечно работающего цеха и исследовательских отделов, где всегда кипела работа. — Милорд, — чинно склонил голову вооруженный охранник Фатуи, отступая в сторону и пропуская Омегу к двери в свое крыло. — Вольно, — эхом отозвался ученый, после улицы все еще несущий на плечах объемный тулуп, и приложил ладонь к сенсорной панели. Световой луч прошелся под стеклом, сканируя отпечатки и считывая ауру, и лишь затем механические замки на массивной двери ожили, отпирая законсервированный ранее блок. С легким шипением выровненного давления дверные створки разомкнулись и погрузились в настенные пазы, открывая за собой длинный полутемный коридор с чередой почти одинаковых дверей. Система жизнеобеспечения старалась на полную, приводя несколько ранее закрытых отсеков к пригодным условиям. Каблуки отбивали звоном по металлическим плитам пола. Освещение активировалось по мере их продвижения. Омега неспешно шел вглубь своего крыла, пуская белесые облачка при дыхании, не отказывая себе в желании провести пальцами по холодным металлическим стенам. Вскоре с их прибытием здесь заработает отопление, и сектор полностью включится в штатный режим. А пока… Омега коротким жестом оставил своих ближайших подчиненных на развилке и свернул к своему кабинету, который ранее оставил в спешке. Здесь не было места уюту, и каждая деталь подчинялась правилам утилитарности и чистоты. Даже в жилой зоне. Даже в таком обыденном кабинете, наполненном книгами, бумагами, аудиокассетами, видеопроигрывателем и парой кожаных кресел сомнительной удобности. Ничто не изменилось с момента его прошлого пребывания. Бумаги с химическими элементами остались приклепанны на настенной панели. На широкой доске — мелом не дописаны формулы. Под ней ни соринки — всё прибрано ботами-уборщиками. На столе — личные заметки, которые он не успел даже сложить в шкафчик. Омега, тихо шурша длинными полами тулупа, подошел к столу с легким тянущим чувством будто бы ностальгии и раздвинул пальцами пару бумажек, ничуть не пожелтевших от прошедших лет. «…Основываясь на предыдущих исследованиях и частично-положительных результатах, полагаю достигнутый эффект был скорее чередой случайных факторов, нежели стабильным решением. Для достижения цели требуется провести дополнительные эксперименты на испытуемых разных возрастных групп. Возможно, воздействие экстрактом зараженных элементальных существ на молодые организмы способно полностью нивелировать симптомы и пресечь дальнейшее развитие болезни…» «…Интересный эффект был обнаружен спустя некоторое время, пока образец находился в изоляции от внешнего мира. При открытии контейнера мною была зафиксирована острая физиологическая реакция организма, характеризующаяся слабостью и головокружением, так что дальнейшую работу с образцом пришлось прервать. Контейнер был немедленно запечатан, и показатели организма вернулись к норме. Однако, любопытность эффекта не в пагубном воздействии на физиологию, а в аномальной ментальной тяге к объекту. Возможно, причина в воздействии излучения на синапсы миндалевидного тела, блокирующее чувство страха… и повышающее агрессию…» …Казалось, эти наработки велись буквально вчера. Омега плоско улыбнулся, медленно и педантично собирая разложенные заметки по столу. Возможно, у него будет достаточно времени, чтобы вернуться к этим и другим записям, сделанным как его почерком, так и почерком предшественников. Однако, судя по ажиотажу Зеты над своими исследованиями, покой в ближайшее время им не грозил.***
— …Испытуемый номер четыре. Подготовительный этап, — голос Зеты в светлой подвальной операционной, оснащенной новейшим оборудованием, звучал сухо, но с легкой хрипотцой, словно Старший застудил горло. — Омега. — Понял… Не требовалось ментальных команд, чтобы пояснить дальнейшие действия. Они уже проделывали эту работу. Только теперь Омега пока не знал, в чем отличия. Молодой срез, лежащий под светом прожекторных ламп, начал медленно пробуждаться от искусственного сна. Здесь, в этом лабораторном комплексе его жизнь сберечь было легче всего. Тут они появлялись. Тут хранились самые экзотичные реагенты и редчайшие материалы, которые могли бы помочь сохранить ему жизнь. Этот лабораторный комплекс породил большую часть срезов… И больше всего модификаций над собой «Дотторе» проводил тоже здесь. — Что это за сборка? — деловым тоном поинтересовался Сигма, будучи, как и прошлый раз, в ассистентах. — Базовая, — ответил хрипло Зета, поправляя получше тканевую маску. — Без загруженной памяти. Судя по неизменному выражению лица Тэты и Кси, они участвовали в создании клона и знали об этом «незначительном» нюансе. Действительно… без подгрузки личности, теперь это был просто «клон». — Когда бы ты нам об этом сообщил? — медленно вдохнув, постарался не прошипеть Омега, пока Сигма зло сощурился. — Эта информация не является обязательной к ознакомлению, — отчеканил Зета, но потом добавил. — Вы бы поняли это сами. С этим ни Омега, ни Сигма решили не спорить. Сейчас им в работе нужны были холодные эмоции, не затуманивающие острый разум. — …Дыхание выравнивается. Фиксирую движение зрачков, — произнес ровный голос всегда спокойного Кси, следом за которым почти эхом проговорил Тэта: — …Он приходит в сознание. Как и прошлый раз их молодой клон неохотно и даже слегка сонно разлепил глаза, в которых не было ни тени понимания происходящего. Однако, на сей раз даже страх его был затуманен, и Омега подозревал, что едва ли парень осознавал, что вокруг него — экспериментальная лаборатория и операционная. Хорошо если стараниями Зеты он вообще знал такое слово как «операционная». — Что…? Кто вы..? — тихо проговорил клон, щурясь от яркого света лампы, но не пугаясь пока обстановки. — Друзья, — влез поперек всех вероятных ответов Зета, и Омегу резанул его издевательски позитивный тон. — Которые хотят сделать твою жизнь лучше. Я сделаю тебе один укол, а остальные будут тебе помогать. И с чего вдруг он стал такой заботливо объясняющий? Даже Сигма с подозрением сощурился, недоверчиво глядя в глаза Старшему, но, как и просил Омега — молча. — Х-хорошо, — все еще лениво и сонно согласился клон, привыкая к свету и даже начиная проявлять интерес к окружающим. Помня предыдущие неудачные эксперименты, Омегу будто даже коробило от такой покорности. Но незнание опасности для испытуемого сейчас было лучшей защитой неравной системы. И, вероятно, могло помочь его организму преодолеть стрессовый порог адаптации к… непонятно чему. Всё протекало как в прошлый раз и даже спокойнее. Запись на несколько камер. Дежурное ведение голосовых логов от лица Зеты. Короткие и емкие комментарии по состоянию организма испытуемого. Спокойствие. Даже покорность. Легкие колебания температуры. Изменение давления… — Душно, — тихо просипел клон, морщась и пытаясь оттянуть себе ремень на груди. В отличие от предыдущих случаев, Зета ограничился лишь парой ремней, оставляющих свободными руки ниже локтей. — Давление? — мигом обратился Зета к ассистентам. — В норме. — Температура тридцать шесть, в пределах нормы. — Пульс сто десять, учащенный. Взгляд Зеты метался по показателям приборов, как вдруг его осенило и он схватился за ближайший стетоскоп, подвешенный на вспомогательном крючке рядом с койкой. — …Сложно… — едва прошептал парень, когда прохладная головка стетоскопа коснулась груди, — …дышать… Зета вслушивался всего несколько секунд, ради которых Сигма приглушил для него даже лишние звуки пиликающей аппаратуры. — Отёк легких, — под сиплое дыхание клона, констатировал Зета холодно, но с первыми признаками нарастающего раздражения на ситуацию. — Интубируем немедленно. Под зарождающуюся панику клона все ассистенты начали свою отточенную работу. К удивлению Омеги, Зета дозволил введение дополнительных препаратов для снижения нагрузки на сердце. Пока остальные готовили трубку, Сигма приложил к лицу парня маску с кислородом, что тоже позволило добиться общего спада напряжения и страха. Вообще в целом работа протекала на удивление штатно. Если не считать того, что очередного их собрата, пусть и без подгруженной памяти, Старший накачал неизвестно чем. — Готово. Подключаю к аппарату… — Показатели в норме… — Пройдено время в шесть минут… — Будьте на чеку. — Пульс ровный. Пациент в сознании. «Неужели, на сей раз получится?» Омега так и не уловил, чьи были эти слова, пущенные с надеждой в их общий эфир. Казалось, они сделали всё, что можно, чтобы сберечь парня. И неизвестно, что изменил в своей формуле Зета, но выглядел лично он обнадеживающе. — Семь минут пройдено, — сообщил Тэта. — Состояние стабильное, — отчитался Сигма. — За исключением острой аллергической реакции на легких и всех дыхательных путях, — дотошно прокомментировал Омега и демонстративно поднял взгляд на Зету. Однако, Старший после преодоления семи минут принял вид на редкость озадаченный. Словно он не предполагал, что пациент сможет протянуть так долго, и не знал, что делать дальше. — Зета? — даже позвал его Омега, на что тот встрепенулся над полусонным от успокоительного парнем. — Каковы дальнейшие действия? — Держать под наблюдением, конечно же! — ощерился Старший, словно ему задали крайне тупой вопрос. — Первые двое суток под постоянным! А потом… И вновь все поняли, что так далеко он пока боялся загадывать. — Потом будут новые указания, — наконец, собрался с мыслями Зета, и после с его уст посыпался список задач и всех необходимых анализов, которые им требовалось взять у собрата.***
Безымянный юноша спал просторной в палате, подключенный к сложному аппарату искусственного дыхания, и лишь мерные световые импульсы на экране подмигивали в такт его биению сердца. Приглушенный свет не мешал его сну, но позволял прекрасно видеть всё, что происходит в помещении. Да и если бы свет был ярче, уставший от утомительных дней парень все равно отключился бы в живительный сон после череды всевозможных проверок. Под руководством Зеты остальные четверо срезов проверили всё, что могли. Первые двое суток были для них самыми сложными. Не считая того, что кто-то всегда посменно находился на дежурстве, остальные работали с анализами, выявляя изменения в организме и вылавливая неучтенные патологии. К собственному сожалению, Омега очень хотел, чтобы проблема была только в отеке легких. По факту за двое суток молодой организм клона начинал неотвратимо рассыпаться. Пока без угрозы для жизни. Но реанимационную аппаратуру ученые оставили в палате наготове. Хотя, анализы крови казались безрадостными… — Ты можешь идти поспать. Я подменю, — тихо сказал Омега напарнику, несмотря на то что их от палаты отделяла стеклянная стена. Сигма, который сейчас выглядел очень мято несмотря на строгие узкие брюки, серую рубашку и небрежно накинутый халат, мелко вздрогнул и повернулся с креслом на голос. В их небольшой темной наблюдательной коморке хоть и находились скромные предметы быта, но с комфортом скоротать полдня здесь получалось легко. — Извини. Сейчас не засну, — буркнул Сигма, успокоившись, когда признал Омегу. Старшему осталось только молча пожать плечами, но все равно занять кресло напротив через столик. Но даже сев, он принюхался к запаху, идущему от кружки Сигмы, а потом и вовсе потянулся к ней и сделал мелкий глоток. — Настойка из Лилии калла? — задумчиво спросил Омега, прислушиваясь к послевкусию на языке. — Ты ведь в курсе, что она дает тонизирующий эффект? — Да, — устало отозвался Сигма и снова подпер щеку кулаком, опираясь на подлокотник. — Но не только лилия… Что-то еще, — Омега сделал еще пробный глоток. — Нет, не опознаю. — Лотос кальпалата, — ответил младший. — Кхм… — желание пробовать странное тут же пропало и Омега недоверчиво отставил обратно чашку. — Не знал, что оно пригодно к употреблению. Сигма сам потянулся к чашке и сделал большой смелый глоток. — Я тоже не знал. Омега оторвался взгляд от пациента и с опаской покосился на собрата. — …Но я наткнулся на несколько заметок пустынников, где они обсуждали, что, оказавшись в лесах, лучше заваривать лотос, чем грибы, и решил опробовать рассуждения лично, — как ни в чем не бывало продолжил Сигма. — Не побоюсь спросить зачем ты читал заметки пустынников, — без надежды на ответ изрек Омега и, с шелестом белого халата, откинулся на спинку своего кресла. Однако Сигма вовсе не делал из этого тайны: — Чтобы узнать, потребление какого вещества или организма приводит к схожим симптомам. И он небрежно кивнул в сторону стеклянной стены, за которой мерно под аппаратурой спал парень. — Отёки дыхательных органов. Образование множественных микро-тромбов по всему телу. Нарушение гормонального фона.. — начал перечислять Сигма прохладным словно бы безучастным тоном. — Готов поставить что-нибудь на кон, что в скором времени у него появится сыпь, потом отек затронет нервную систему, а потом его погубит либо оторвавшийся тромб, либо опухоль в головном мозге. А при вскрытии Зета обнаружит множественные микро опухоли на внутренних органах. Омега мрачно слушал эту тираду, не веря в спокойствие Сигмы, поскольку наигранная медлительность сдавала его лучше тона. — …Но мы этого не узнаем, — развел руками младший. — Потому что скорее всего, череда этих симптомов начнет ломать организм парня так, что не выдержит либо сердце, либо мозг. И Зете снова придется принять меры. — Звучит так, словно ты вычислил, что он ему вколол, — нахмурился Омега и невольно понизил голос. Если бы он еще знал какова полная возможность Старшего и знал бы, как много он может слышать их рассуждения! — Может быть и так, — уклончиво ответил Сигма, загораживаясь чашкой с подостывшей настойкой. — Но почему пустынники?.. — со скепсисом спросил Омега. Вот где лично он стал бы искать подсказки в последнюю очередь. — Потому что никто в Академии не додумался жрать плесенников, — «добил» его ответ младшего собрата. На этом Омега надолго подвис, изумленно глядя то на Сигму, то на спящего клона. Неужто все было так… просто? Или может Сигма ошибся? Ведь они уже исследовали все потенциально полезные свойства этих организмов и пришли к выводу о тупиковом пути. Тихий смех Сигмы в этот момент прозвучал как нечто совершенно неуместное. — Твое лицо, — мрачно смеясь, сказал он, — Стоило того… — Ты мне соврал? — тут же нахмурился Омега. — Нет. Просто ты выглядел… забавно. Видимо, как и я в момент своего осознания. — Значит… плесенники? — недоверчиво еще раз переспросил старший. Но напарник покачал головой и несколько длинных прядей челки, не видевшей душа уже пару дней, выбилось у него из-за уха. — Только лишь как один из ингредиентов. В этот раз его дозировка перекрыла негативные последствия других компонентов, но… она же начала медленно убивать организм изнутри. Плесенники… Омега смотрел на клона, пытаясь после долгих и муторных опытов с анализами впихнуть в себя этот безумный факт. Хотя, что значит безумный в их случае? Разве что тот, от которого они давно отказались по причине бесполезности. Множество мыслей еще роилось в его голове и Омега не мог точно сказать, сколько минут они просидели так молча, думая каждый о своем. Но вот Сигма снова нарушил их тишину, но на сей раз с необычной просьбой: — Омега, мне нужна твоя помощь. Старший всплыл из лабиринта своих мыслей и удивленно вскинул брови. — Какая? — Скажи, ты хороший ассистент для Зеты? У ученого все напряглось от такого вопроса, но врать он не посмел. — Да… — Лучше, чем Тэта? — не унимался младший. Омеге радикально начали не нравиться эти вопросы. — В какой области? — В человеческой анатомии, — не моргнув глазом, ответил Сигма. — Лучше… — опять же настороженно ответил Омега. Показалось, Сигма облегченно выдохнул, после чего обаятельно улыбнулся и попросил: — Тогда сделай для меня копию своих знаний в капсулу. Я не хочу добиваться доступа в наш архив у Зеты, но я должен ассистировать ему при вскрытии. У Омеги не нашлось слов, как отреагировать на суть сказанного. Вся его личная тяга к исследованию других срезов и наблюдению померкла за этими словами «не хочу», но «должен». Да и само безумие постановки просьбы… Конечно, они с другими срезами нередко обменивались образами и воспоминаниями о проектах, что позволяло сэкономить время на объяснения и бумагу на письмах. Но чтобы выгружать целый пласт знаний… — Потребуется время. — Я подежурю вместо тебя, — покачав чашкой в пальцах, с блеклой улыбкой взял на себя ответственность Сигма. — Ночь на выгрузку. Утро на загрузку. День на синхронизацию базы с текущей памятью. По моим подсчетам, мы всё успеваем. — Успеваем? — даже взвился от этого сумасшедшего плана Омега. — До чего!? — До того, как его организм откажет совсем, — небрежно дернул плечом Сигма и покосился за стекло. Теперь уже Омега решил, что впору спрашивать младшего о сопереживании и сочувствии. — Поверь, если бы у меня была тень надежды на его выживание, я бы не считал часы до его смерти, — очень чутко уловив настроение, ответил Сигма. — Но сейчас в его смерти я вижу наш шанс разобраться в планах Зеты. И этот шанс мы упускать не должны. Если мы не можем принудить Зету к ответу, то ответ мы должны найти сами. Слова младшего были не лишены логики, но что-то все-таки мешало Омеге легко согласиться. Возможно, кто-то назвал бы это интуицией, однако его разум ученого категорически не верил в чувства, не подкрепленные химией организма и энергетическими перепадами. — Я бы мог предложить поучаствовать во вскрытии тебе, — не унимался Сигма. — Или я бы придумал как занять делом Тэту, чтобы у Старшего не осталось выбора, как вызвать тебя, но… ты не знаешь, на что обращать внимание. А мне слишком много разрозненных данных надо тебе объяснять. Но видя полное недоверие старшего напарника, Сигма запнулся, после чего неспешно поставил чашку на столик, поддался вперед и аккуратно взял ладонь Омеги в свои. — Я должен узнать, что он делает, — с мольбой в тоне прошептал Сигма, заглядывая в глаза напарнику снизу вверх. — Помоги мне, Омега… Я всё сделаю сам… Только дай мне капсулу. Кроме того, она в любом случае мне будет полезна… Это был безобразно подлый прием, который Омега осознавал всем умом, но никогда бы раньше не поверил, что он способен на это купиться. Он сам не понял, что в сказанном стало решающей каплей. Польза знаний? Логическое обоснование? Может быть, даже интонации? Или внезапный тактильный контакт, который напрочь вырубил его рациональное мышление, подав сигналы в иное полушарие мозга и заставив оперировать сиюсекундными эмоциями. …Как давно он позволял кому-то из сегментов до себя дотрагиваться? Он забыл. — Пожалуйста, Омега. Вместо ответа, старший неловко забрал у напарника свою ладонь и слегка дергано встал с кресла. И когда только он успел в него вжаться всем телом?! — Я зайду к тебе с ответом утром, — размыто отозвался Омега, продолжая нервно сжимать ладонь в кулак. Сигма тактично кивнул. — Я буду ждать. И Омега, более не задерживаясь, широким шагом покинул наблюдательный зал.
