Грани безумия

      Часть 6              С тех пор прошло четыре дня…       Очень мутных и морально тяжелых дня, за которые четвертый испытуемый с болями и мучениями безвозвратно умирал.       Все, как и расписал Сигма. Сыпь, отёки… и во время очередной реанимации Зета всё-таки принял решение и приказал остановить борьбу.       Омега сидел в своем кабинете, подпирая голову одной рукой, а второй постукивая сухим металлическим наконечником пера по бумаге. Выработанная годами и закрепленная во всех срезах привычка вести записи помогала хоть как-то структурировать мысли и сохранить мелочи для дальнейшего наблюдения. Однако, мысль сейчас не шла. А те опасения, которые свербили в разуме, не давали покоя, но были слишком… сомнительны, чтобы оставлять их следы на бумаге.       «…В ходе исследований на этапе Образца IV за сегментом Σ был замечен повышенный интерес к деятельности сегмента Ζ. На основе учащенного сердцебиения, расширенных зрачков и аномальной активности можно сделать предположение о превалировании эмоциональной заинтересованности, нежели исследовательского интереса. Однако, по базису своей сборки он не должен проявлять интерес к прикладной хирургической деятельности…»       Рука Омеги остановилась на записи, и перо оставило жирную чернильную точку в конце предложения. Но за чистотой заметки и аккуратностью ученый не гнался.       «…Часть поведенческих паттернов имеет сходство со сборкой Δ, однако для полноценного анализа недостаточно точных данных и логов. Возможно, такое поведение является естественным следствием возрастного развития, которое было преодолено искусственным путем, но вновь получило стимуляцию из-за череды эмоциональных нагрузок. Если удастся взять анализ на гормоны…»       Омега уронил перо, и металлический кончик брызнул скопившейся каплей на бумагу, оставив много мелких черных точек поверх сумбурной записи.       Тяжело положив голову на ладони, мужчина мучительно прогреб пальцами отросшую голубую челку и замер, на некоторое время нависнув над заметками.       «Какая глупость…»       Перечитав все еще раз, ученый посчитал глупостью буквально всё написанное. От самого факта, что ему пришло в голову записывать такие вещи, заканчивая собственным интересом к бессмысленной теме. Не иначе как после множества логических тупиков с испытуемыми Зеты его мозг решил отвлечься на что-то более… живое.       И зачем только ему пришла мысль взять анализы у Сигмы?       Бред.       Оторвав голову от ладоней, Омега резким жестом сорвал из дневника исписанный лист бумаги, скомкал и кинул шарик в высокий стеклянный стакан на краю стола. Потом зальет реагентом и уничтожит. Мог бы сжечь, но здесь в подземной базе с огнем все было строго.       …Почему его вообще заботили действия Сигмы больше, чем своя работа или головоломки Зеты?       Ведь это не его проблемы.       Это не его обязанности.       Не его голова.       Но… как Старший относится к их действиям? И насколько глубоко он может понять их мотивы?       

***

      — Испытуемый номер пять. Подготовительный этап.       Прошло почти две недели, спустя которые Зета рискнул повторить свой эксперимент над очередным клоном. Череда новых мелочей, измененная формула препарата, несколько отработанных удачных приемов, повторяемые вновь.       Работа шла своим чередом и как прошлый раз, выглядело все многообещающе хорошо.       В операционной от чистоты и педантичного порядка поблескивали даже металлические стены. За стеклянными дверцами шкафчиков в лотках хранились всевозможные инструменты. На полочках и в ящичках тоже за дверцами рядком находились ценные препараты в ампулах и многоразовых капсулах.       Приятный глазам чуть приглушенный свет заливал даже самый дальний угол операционной, оставляя центральную часть с кушеткой под ярким и холодным освещением усиленных ламп, не отбрасывающих мешающие тени.       Сложная и многофункциональная койка с ручками и встроенными крепежами снова стояла во главе зала, окруженная приборами на катающихся стойках и дополнительными столиками с подносами и лотками. На ней опять молодой клон без подгруженной памяти, уже проснувшийся, но все еще вяло отзывающийся на работу окружающих его врачей.       — Состояние стабильное.       — Реакция на препарат?       — Внешне отрицательная. Как себя чувствуешь?       — Н-нормально… — отвечает тихий, чуть дрогнувший голос клона. — Только немного немеет рука.       — Температура и давление в норме…       — Терпи, скоро пройдет.       Омега почти неделю не виделся ни с кем из сегментов и сейчас, имея спокойные минуты при хорошей реакции организма испытуемого, цепко оценивал своих собратьев.       Взгляд Тэты горел энтузиазмом и, похоже, сейчас он по-настоящему отдыхал от своей основной задачи с муторной разработкой подальше от Сандроне. Кси, наоборот, принимал процесс с равнодушием, дежурно улыбался, отчего его глаза сощуривались над маской, но работал по большей мере механически выполняя команды. Весь его разум остался за пределами операционной где-то в основной работе с Фатуи.       Зета на сей раз не пылал едким весельем, а был сдержан и пристально изучал малейшие колебания показателей аппаратуры и жалобы клона. Тогда как Сигма, вопреки ожиданиям Омеги, выглядел до отстраненности холодно и безэмоционально.       Хотя еще вчера они с ним и остальными срезами обменивались информацией по деятельности Фатуи и о прогрессе в области основных исследований. Сигма не оставался в стороне от их коллективной беседы и крепко отстаивал свое мнение о том, что 30% от выделенного на их отдел финансирования нужно направить в фармакологическую отрасль, вместо конструкторского бюро. Потому как, по его словам: «Жизнь и обучение одного солдата дороже производства одного робота, которого можно даже законсервировать». Но Тэта стоял на своем, и ему вторил Эпсилон, как раз находящийся в это время на экспериментальном объекте в Нод-Крае.       Зета в эту дискуссию не влезал, мнение Омеги посчитали необоснованным, у Кси, похоже, просто было дрянное настроение. И как обычно, всю ситуацию с идиотским голосованием внутри «коллективного сознания» решил просто случайный голос Каппы, который на тот момент вообще находился в экспедиции и на финансирование «в людей» вообще не был настроен.       После подобных дискуссий Омега всегда с особой охотой погружался в переписку со своими агентами, а то и вовсе предпочитал погрузиться в свою работу, исключающую общение с «коллегами» по памяти. Это только со стороны для всех Фатуи они придерживались правила совместной работы и безупречной коммуникации. На деле выдерживать друг друга порой было крайне утомительно.       «Ты не можешь требовать от меня моих же бойцов!»       «Мне нужно подкрепление, тогда как ты сидишь в своей дыре уже третий месяц!»       «Запроси Первого! Но на моё не покушайся!»       …       «Это идиотская идея. Мы уже сто тридцать лет назад доказали, что она бестолкова».       «У нас появились новые данные».       «Пустая трата времени…»       …       «Сотрудничество с этим человеком может принести нам хорошие плоды. Завербуй его».       «Он сдохнет через десять лет. Какой с него толк».       «Выкачаешь его память, а потом покажешься пару раз перед кланом с его лицом, чтобы побудить их работе».       «Как унизительно…»       …       — Омега, в палату его и под наблюдение, — огласил в конце работы Зета, с треском снимая перчатки и выкидывая их в урну у входа. — Омега?       — Я услышал, — буркнул тот в ответ, прогоняя лишние мысли.       Зета подозрительно сощурился и внимательно проследил за Омегой, словно намеревался просочиться в его разум, но младший ответил тишиной и беспрекословной работой, подготавливая испытуемого к перевозке и отключая от него лишнюю аппаратуру.       — Ты первый на дежурстве, — добавил ему вслед Зета, все еще не спуская с него глаз.       — Принял.       Чего Омега от себя не ожидал, так это будто бы натяжения всех нервов, когда Зета провожал его внимательным взглядом. От Старшего фонило недоверием в такую покорность. Но хуже того, Омега сам не знал, когда так получилось, что они ввязались в этот персональный проект Зеты без единой дискуссии.       

***

      «Тэта! Омега! Сигма?! Кто-нибудь в шестую палату на помощь!!!»       Внезапный голос Кси разбудил Омегу во время полуденного сна после ночной смены. После долгого дежурства спать хотелось так сильно, что ученый даже поленился подниматься до своего крыла и остался в ординаторской дремать на диване, на остатках сил маякнув своим подчиненным не ждать его до утра.       По этой же случайности он оказался ближе всего к проблеме и прибыл на помощь раньше других.       — Какого… — Омега даже замер на мгновение на пороге палаты, когда взору предстала дикая картина.       Их испытуемый бился в судороге. Кси, растрепав свой длинных хвост, пытался его привязать. Аппаратура истерила в писках и хаотичных сигналах, которые не должны быть у борющегося за жизнь человека. Но хуже того, правая рука, в которую был введен препарат, распухла, разорвала на себе рукав больничного сарафана, покрылась набрякшими язвами, корочками и, яростно цепляясь за халат Кси, пыталась его оттянуть.       — Не стой же! — заорал через плечо Кси, с усилием удерживая мычащего парня на койке.       Омега сорвался с места и, оббежав койку, схватился за ремни и со всей силы попытался придавить испытуемого. Получалось плохо. Вся их линейка срезов и так была модифицирована, чтобы быть сильнее обычного человека, однако тем сложнее становилось совладать друг с другом! Особенно с тем, кто был накачан неизвестной дрянью!       В какой-то момент клон даже попытался лягнуться сквозь судороги, и Омега едва увернулся от удара коленом. Показалось, что в приоткрывшихся глазах парня даже промелькнула мстительная ирония, а покрывшаяся коростами рука успешно начала драть халат собрата.       Но к этому времени в палату успел добежать Сигма. Не растерявшись, он поймал чужие ноги и только потом с ужасом заметил изменения на бьющемся теле.       — Ремни! — проорал Кси, морщась от того, как воротник оттянутой рубашки впивался в его шею, и Сигма ловко принялся справляться со своими ремнями.       Последним подоспел Тэта, но прежде в палату вбежал изумленный Зета. Ему потребовались мгновения замешательства, чтобы осознать происходящее, после чего он проорал:       — Не дайте ему ранить вас!!       И потом, ко всеобщей неожиданности, он самоотверженно рванул тоже к койке, резко вытащил из-под головы парня подушку и в следующий миг крепко накрыл ею бьющуюся в агонии и мычащую что-то неразборчиво голову.       Не растерялся и Тэта. Короткого приказа Зеты с мимолетным образом хватило, чтобы собрат сорвал с себя халат, быстро скрутил рулоном, а потом, ловко продев под зараженным локтем, как мог, зафиксировал конечность в одном положении, не давая нанести больше проблем.       Истерика аппаратуры и агония испытуемого длились, казалось бы, долго… Зета вжимал подушку со всей силы, на какую был только способен, и в этот миг, Омега был уверен, что видел в глазах Старшего ту безумную истерику, с которой он забывал о своей слабости. В такие моменты он выглядел даже страшно. Настолько, что Омега с трудом верил, что таковым могло бы и его лицо.       Но всему когда-то приходит конец.       Вот и борьба с судорогами у испытуемого тоже начали затихать, переходя в короткие конвульсивные порывы.       И потом, наконец… иссякли даже они. А истеричная техника подала ровный и противный монотонный сигнал.       — Выключи, — тяжело дыша, хрипло сказал Зета, и Омега хлопнул пальцами по кнопке на приборе, убирая мерзкий звук.       В наступившей тишине удивительно было слышать, как все тяжело дышали, словно загнанные лошади.       Все переглядывались. Осторожно отпустили конечности. Почти беззвучно отошли на полшага от койки. Иногда опасливо бросали взгляды на ослабшее и замершее тело.       И эта немая пауза, казалось, продлилась несколько минут.       — Зета… — как можно нейтральнее, но с требовательными нотками обратился Омега.       — Не хочу сейчас вопросов, — тихо отрезал тот и поправил чуть съехавшую набок маску.       — Это что? — тем не менее спросил Омега, указывая ладонью на зараженную руку.       — Не знаю.       Омега аж подавился воздухом. Вместо него плоско и почти без эмоций спросил Сигма:       — То есть как, не знаешь?       — Вот так… — Зета смотрел на изменившуюся конечность, почти не моргая и, наверное, только шоковое состояние мотивировало его отвечать. — Ваши идеи?       Чего все не ожидали в этот момент, так это спонтанного консилиума.       — Коросты как при элеазаре, — поведя плечом и поправляя одежду, произнес Кси. — Когда я заметил их, хотел взять соскоб. Но при контакте с инструментами он взбесился, начались судороги, а рука превратилась вот в это…       Действительно, множество вспухших язв уже сложно было назвать «просто коростами».       — Это не элеазар, — отрезал Тэта, мрачно заправив руки в карманы брюк и нахохлившись. — Конечность сохранила подвижность и функциональность.       — Первая фаза мутации? — предложил Сигма, опустив голову к койке с погибшим, но краем глаза следя за реакцией Зеты, который словно застыл. — По эффекту Картера из Фонтейна?       Омега сощурился, следя за ними обоими. Что за глупость пришла в голову Сигме? При чем тут Фонтейн? Это ведь вообще не похоже на мутацию! Тем более по эффекту Картера!       Даже Зета, услышав это, брезгливо дернул губой.       — Чушь, — насупился Кси. — Освежи память. Та мутация шла на базе элеазара, который тут исключен.       Но Сигма на эти слова даже не обиделся. Наоборот, даже слегка улыбнулся!       Но что если Сигма не ошибся?       Нет, не так. Что если Сигма не намерен был ошибаться?       И тут Омегу осенило…       Сигма намеренно сказал это, проверяя реакцию Зеты!       — Омега, твои версии? — призвал к ответу Тэта.       — Слишком мало данных, — покачал он головой. — Подобное проявление может дать как иммунная система на вирусное заражение, так и развитие невирусных инфекции. И то и другое опасно и необходимо избежать физического контакта с пораженным участком. В идеале самим пройти обработку и стерилизовать помещение.       Слушая это, Зета моргал, смотрел на пораженную руку отсутствующим взглядом и несколько раз мелко кивнул на последние слова. Казалось, он сейчас просто отказывался думать. Или вообще не понимал, что привело к такому результату.       — Наша иммунная система не дает патологий, — нахмурился Тэта. — Тем более таких.       — Склоняюсь к грибковым инфекциям, — добавил Кси.       — Симптоматика не имеет аналогов, сложно классифицировать, — опять же перебил Тэта.       — Возможно, наложение нескольких факторов, — поддал темы Сигма.       — В любом случае растягивание контакта нежелательно, — воззвал к общему разуму Омега. — На конечности присутствуют открытые повреждения...       — Да-да, вызываю стерилизационный бот, — проворчал Тэта, доставая пластинку тонкой маски для связи.       — И изоляционный короб, — добавил Омега.       — Потом в печь… — одобрил и продолжил мысль Кси.       — Правильно..       — Нет!       Все как один замерли и повернулись к Зете, нарушившему общее согласие.       — Мне нужна эта рука, — твердо настоял Зета и сжал кулаки. — Проводите свою очистку, потом возвращайтесь и отрежьте для меня эту руку.       Показалось, даже Тэта на сей раз очень хотел отказать:       — Зета, при моем уважении, эта дрянь не выглядит безопасно, — почесав себя против роста коротко стриженных волос сказал он.       — Ты забыл, как работать с опасными объектами? — ощерился Старший.       — Я?.. Нет! Я не это хотел…       — Омега! — полностью «включился» в агрессивно рабочий ритм Зета и стегнул взглядом по собрату, но, видимо внешний вид и круги под глазами не вызвали у него доверия. — Нет… Не годишься. Сигма!       — Да? — младший ни тенью брезгливости не показал свое нежелание работать.       — Поможешь мне! Остальные свободны.       Сигма послушно кивнул, когда за дверью как раз, следуя протоколам безопасности, показался специальный очистительный бот.       И перед уходом Тэта не удержался, зло стрельнув взглядом в младшего. Омега, рассчитывал поддержать Сигму, но тот уже занялся работой. И только Кси покидал палату не оборачиваясь, чуть поведя плечом и поправляя съезжающий ворот треснувшего по шву халата.       

***

      Дурацкая рука! Дурацкий эксперимент! Почему ни один из симптомов не повторяется?!       Широко взмахнув рукой, Зета резко снес все свои записи, карандаши и даже чернильницы со стола в кабинете.       Звякнуло об металлическое покрытие толстое стекло, и чернильница разлетелась вдребезги, проливая жирное пятно в сочленения толстых плит.       Всего-лишь одно незначительное изменение в формуле. Всего лишь один параметр дозировки… И оно не должно давать таких новых эффектов! Почему вообще все настолько изменчиво!? Ведь каждый испытуемый такой же как прежний?!       Рухнув на свое кресло, Зета устало упал грудью на стол и вытянул руки, злобно зыркая над локтем на оставшиеся на краю бумаги.       Что на сей раз было не так?...       Почему препарат дал такую реакцию только на руку?       Почему в прошлые разы на воздействие отвечал весь организм?       Что особого изменилось?!       Ответов у ученого не было.       Не было понимания и у остальных срезов. Не важно, что они не знают, чего он добивается. Главное, что они тоже не знают причину такой вариативности.       Бестолочи. Недоверчивые лентяи.       Никакой помощи от них не добиться. Одни только проблемы!       Проблемы…       Проблемы?       А что, если его проблемы — это их рук дело?       Как прошлый раз.       Тогда еще. С Дельтой. Когда он сорвал эксперимент.       Что если сейчас… все повторяется?       Нет. Маловероятно. Он их всех контролирует! Он знает, что они делают. Он знает, что они непричастны к срывам проекта!       Но что, если все-таки… да?       Что если… его неудачи — не по его вине?       …       Ученый медленно потянулся к лицу, подцепил пальцами маску и неспешно снял ее, растрепав креплением и без того всклокоченные голубые кудри, спадающие на уши и лежащие пышной шапкой по голове.       …       Ведь может же так… что кто-то портит его проект? Кто-то, кто надеется, что он отчается и бросит работу.       …       Повернув маску, ученый задумчиво уставился на черно-белый рисунок, который в обычное время скрывал большую часть его лица. Не вершина искусства и не идеал, но лучшее, что он мог себе придумать.       …       Всего лишь пятый образец. Успешный, если судить по стремлению к выживанию. Пятый! Для полноценного опыта это почти ничто. Если кто-то надеется, что неудачи могут отпугнуть его на пятый раз, то он идиот!       …       Зета не держал у себя зеркал. Отражения в них его раздражали. Мало того, что он устал видеть эту физиономию в разных вариациях в работе, так еще собственная отдельно не радовала.       Но в темном погашенном мониторе сбоку от стола все равно блекло отразилась его ядовитая иссеченная длинным увечьем улыбка.