Грани безумия

      В обычное время сегменты не пересекались на базе вообще, имея автономные крылья, собственные ярусы и полностью отдельный круг помощников, включая адъютантов, поваров, уборщиков и личных секретарей. Обычно у каждого среза был даже свой график работы, который мог сместиться из-за продолжительной работы в сутки.       Однако, какое место на базе было единым для всех сегментов, независимо от их яруса и рода деятельности, так это архивный зал. В него входила как специальная стерильная библиотека для древних, едва ли не рассыпающихся от времени трактатов, так и огромной многосекционный склад для редких материалов и уже созданных занятных изобретений, которые были когда-то обнаружены помощниками ученых или ими самими и привезены сюда на хранение.       И только в этом зале сегменты могли хоть как-то по случайности пересечься. Если вдруг совпадали по графику. Если вдруг хоть немного совпадали по потребностям. Потому что случалось так, что кто-то мог работать в библиотеке, а другой находиться на складе, и о присутствии друг друга они могли узнать только по работающей системе жизнеобеспечения в соседнем отсеке.       Но в тот день был редкий случай, когда Омега наведался в библиотеку, и, к своему изумлению, услышал вдалеке знакомые голоса. Любопытство неминуемо повело его на звук.       — …Это бесчестно, Зета! Я никогда не участвовал во всех этих собраниях! — возмущался голос Сигмы.       — Значит, пора начинать, — с удивительным терпением и флегматизмом отозвался голос Зеты.       — Отправь Эпсилона — это по его части!       — Его дорога займет больше времени, а твой поезд отправляется сегодня через два часа.       — Что происходит? — прервал обоих Омега, выходя из-за невысоких, но крепких и герметичных стеллажей со свитками, бережно хранящимися в стеклянных боксах.       В небольшой читальной секции с одиноким столом и парой кресел Зета сидел над книгой, сложив рядом еще парочку, а Сигма, со свитками в руках, стоя напротив него пытался бессмысленно продавить свое мнение.       — Он намерен отослать меня в Снежноград! — мигом наябедничал Сигма и экспрессивно указал рукой в Старшего.       Омега давно понял, что сильно упустил взаимоотношения этих двоих, после того как Зета начал брать младшего в ассистенты. Однако, они определенно стали менее натянутыми.       — Всего-лишь на отчет к Пьеро, — занудно прокомментировал Зета под нос, водя взглядом по строчкам книги.       — Это почти неделя туда и обратно! — добавил Сигма.       — Ты потеряешь минимум времени, чем остальные.       — Отправь Омегу! — широким жестом указал Сигма на собрата.       — Он занят.       — Не больше, чем я!       — У него проект с ограниченным сроком. У тебя нет.       — Что насчет Тэты?!       — На днях ему прибудут новые материалы для исследований. Он должен быть тут.       — А Кси?       — Сегодня принимает присягу у новобранцев и не успеет к отбытию поезда.       Омега на эту дискуссию только сдержанно молчал и перекидывал удивленный взгляд с одного на другого. Ему казалось, что похожую картину он уже наблюдал недавно в своем исполнении.       — Ты не оставляешь мне выбора! — Сигма насупленно сгрузил все свитки на стол и оперся на край обоими руками. — Я никогда не имел дела с Пьеро.       — Научишься.       Младший бессильно уронил голову, и часть длинных прядей челки вместе с собранным хвостом обвисли вниз. Сколько бы он не спорил с Зетой, он тоже понимал, что лучше не доводить дело до прямого ментального приказа, а легче согласиться добровольно — меньше обидного чувства остается в послевкусии.       Наконец, после короткой паузы и борьбы со своей гордостью, Сигма все-таки сдался, мерзко скрипнул пальцами по стеклянному столу, после чего выпрямился и без прощаний отправился на выход, оставив архивариусу раскладывать его свитки на место.       Омега дождался пока шаги Сигмы утихнут, и лишь потом обратился к Зете с емким вопросом, на который он вовсе не требовал ответа:       — Ты ведь специально дотянул до последних часов, чтобы не оставить ему выбора?       Зета остановился на чтении и замер с наполовину перевернутой страницей.       — Мне ведь можно банально забыть? — с нотками первой остроты скрежетнул голос Зеты.       — Да, — согласился спокойно Омега. — Но ты запланировал новый эксперимент, не так ли?       Старший ничего не сказал, нахохлившись и вздернув плечи, чем стал похож на коршуна, нависнувшего над книгой. И даже его идеально подогнанный по размеру белый плащ с малиновым подбоем и высоким воротом встал жестким колом на плечах.       Понимая, что ответ написан в самой позе, Омега вздохнул и развернулся, чтобы тоже уйти по своим делам. Но слова Зеты все же догнали его за поворотом:       — Сегодня в десять. Готовься к ночной смене.       

***

      Запись в дневнике:              «Проведена процедура с испытуемым №7. Ассистенты: Ω, Θ, Ξ. Пороговое время пройдено без осложнений. Состояние стабильное. Испытуемый направлен в стационар».       …       «День 1. Испытуемый №7 жалуется на слабость и ломоту в суставах. Отмечена легкая температура. Состояние стабильное. Ассистенты на смене: Ω и Θ».       …       «День 2. У испытуемого снизился аппетит и обнаружена потеря обоняния. Симптомы предыдущих испытуемых не повторяются. Температура держится на стабильной отметке 38. Ассистенты на смене: Ξ и Ζ».       …       «День 3. Состояние испытуемого ухудшается. Отмечена сыпь по всему телу. Температура повышена до 39,5 и снижению не поддается. Были вынуждены принять меры по искусственному охлаждению. Ассистенты на смене: Ζ и Ω».       …       «День 3. Дополнение. Спустя 70 часов 32 минут испытуемый №7 скончался от длительного внутреннего перегрева… Не помогла даже ледяная ванна….. Аномальный подъем температуры может свидетельствовать о повышении количества элементов в теле... [на бумаге остался длинный прочерк от пера, словно автор оторвал взгляд от текста]…. Возможно, я на правильном пути… Или ход эксперимента снова нарушен. Ω и Σ исключены из подозрений. Хорошо. Осталось еще два варианта. Но для экономии ресурса вынужден сократить число ассистентов наполовину».       

***

      В кабинете рокотали раскаты грома и мерным шелестом умывал листву сильный ливень. Но едва ли Сигму успокаивали эти записанные звуки, рокочущие из колонок в подземной вотчине Омеги. Не успокаивал его и особый чай, заваренный собратом по случаю его визита. Младший срез все равно был напряжен как натянутая тетива лука и, казалось, готов был сорваться в любой миг. А вместе с тем, совершить какую-нибудь глупость.       — …Сколько еще это будет повторяться? — тихо спросил Сигма, сидя на диване напротив напарника и поджимая под себя ноги.       Говорил он явно не про несколькочасовые звуки инадзумской грозы, закольцованные в проигрывателе.       — Я не получил он него точных данных о выделенных средствах, — глядя в свою чашку, покачал головой Омега.       С момента последнего опыта Зеты прошло несколько дней. Несколько дней спокойствия, за которые Омега смог выспаться и привести себя в подобие порядка. Ночные смены с дежурствами не идут на пользу даже таким двужильным искусственным созданиям, как они. Предел есть у всех. И как бы Омега не старался поддерживать себя в форме, после утомительных, а главное очень нудных дежурств, даже он не выглядел образцом эстетики среди остальных срезов. Хорошо хоть свои ближайшие подчиненные привыкли видеть дорогого Милорда во всех фазах переутомления. И мятым, и с обвисшими спутанными прядями, и в халате двухдневной свежести. Всякое было.       Тем приятней потом было Омеге бессовестно отдыхать и отмываться в душе, безобразно тратя горячую воду, на которую в них на базе, и вообще в Снежное не было лимитов. Не то, что в пустыне…       И сейчас, достаточно отдохнув и вытолкнув из головы мутные дни смен, Омега в простой рубашке и «домашних» легких брюках перед сном пустил к себе беспокойного Сигму, только лишь сегодня прибывшего обратно из столицы.       — Неужели он не остановится, видя, что все бесполезно? — жалобно вздернув брови, спросил младший.       — Пока не убедится, что это не наши диверсии — нет, — тяжело и неохотно признался Омега.       — Но ведь это не мы! — отодвинув от лица кружку, тихо воскликнул Сигма.       — Да. Не мы, — опустевшим взглядом смотря в стол, согласился напарник. — Но я не могу отвечать за остальных.       — Думаешь… кто-то из них? — поежился Сигма и без того вжимаясь в угол дивана, который он занимал полностью самолично. — А что если без Кси и Тэты эксперимент действительно увенчается успехом?! Хочешь сказать, это обязательно докажет их виновность?       Омега, сидя на своем кресле, мучительно потер пальцами лоб и опустил подтянутую под себя ногу на пол. Успокаивать Сигму всегда было сложно. В особенности оттого, что он рисковал произносить вслух то, что мысленно мучило самого Омегу.       — Нет. Но вызовет дополнительные подозрения. Возможно, Зета проведет допрос.       — А что если кто-то сознается, то что он сделает?! — в таком напуганном и оборонительном состоянии Сигма растерял весь свой привычный лоск.       Это был уже не тот исполняющий обязанности Предвестника юный срез, каким он явился из Снежнограда после собрания у Пьеро. Тогда Сигма выглядел максимально роскошно. Строгий стиль. Белоснежное пальто со статусными аксельбантами и холодно голубым кристаллом. Яркие вышитые серебром эмблемы Фатуи. Дорогой металл на застежках. Строгие сапоги с дерзкими металлическими серебристыми набойками. И неприступно хищная полоска маски, поддерживающая пряди элегантно прибранных распущенных длинных волнистых волос.       В тот час Омега с офицерами принимал присягу на плацу у второй партии прибывших новобранцев, и Сигма предстал в таком виде сходящим с поезда, ярко впечатавшись в память.       Сейчас же, в молодом мужчине, который вжимался в его диван, едва ли можно было распознать того статного «Дотторе».       — Давай же, скажи, Омега. Что Зета сделает с тем, кто навредит его работе? — вновь спросил Сигма, широко открытыми глазами смотря на собрата.       — В худшем случае — убьет, — тяжело выдохнул старший.       — При безумных тратах на каждого клона?! Ты серьезно?       Пальцы Омеги сильно сжались на кружке.       — Расточительно. Согласен.       — Каков шанс, что он положит виновника следом на стол? — не унимался в своей паранойе младший.       — Шанс велик, — вынужденно согласился Омега. Не мог же он слепо отрицать очевидное. Это не в их стиле.       — И какова вероятность такого исхода? С учетом, что осталось двое непроверенных ассистента, и есть шанс, что Зета все-таки лажает сам.       Омега категорически не хотел об этом думать и хмурился.       — Что ты добиваешься?       — Нет, ты ответь! — настаивал младший, похоже уже имея свой ответ.       — Я не знаю, какая вероятность.       — Минимум тридцать процентов! — шепотом злобно воскликнул Сигма.       Его напарник быстро раскинул в голове эту калькуляцию и недовольно посмотрел исподлобья.       — У тебя что-то сломалось с подсчетами. Какие тридцать процентов?       Сигма нервно хохотнул и принялся объяснять:       — Треть на то, что Зета ошибается, треть на диверсию Кси и еще треть на диверсию Тэты. Но ответь, сколько прошлых экспериментов Зеты окончилось провалом?       Омега все равно не верил в дибильность таких подсчетов, но ответить Сигме пришлось честно.       — Почти ни одного…       — Значит, шанс ошибки Зеты стремится к нулю, и нам остается только ждать кто из них окажется виноватым? Тэта или Кси… — с наигранной трагичностью заявил Сигма, но напускная театральность продержалась на нем недолго, и он снова сдулся.       — Я думаю, ты преувеличиваешь, — прошептал Омега, но видя, что на младшего это никак не подействовало, тяжко вздохнул, поставил кружку и медленно встал, чтобы пересесть к тому на диван.       Сигма вздрогнул на движение и затравленно покосился, чем еще больше вызвал у Омеги сочувствие. Кажется, он что-то явно упустил в его ментальном состоянии, раз младший стал таким дерганным.       — Тебе стоит больше внимания уделить своей основной работе, — тихо сказал Омега, присаживаясь рядом и приятельски хлопнув собрата по поджатым коленям. — Что конкретно у тебя сейчас в разработке?..       — Я не могу, — перебил его Сигма, зацепившись взглядом за чужие руки на себе. — Я не могу выкинуть его опыты из головы.       — Почему? — шепнул Омега.       — Потому что я работаю с ним, — напомнил Сигма с нервной улыбкой, которая мгновенно слетела с лица. — Я извлекаю для него из капсулы каждого клона. Я мою его. Я одеваю его. Я привожу его. Слежу за ним. Смотрю, как ему вкалывают отраву. А потом смотрю, как он умирает. Чтобы потом увезти его в морг. И теперь помогать во вскрытии. Разрезать его. Изучать. Складывать по контейнерам. Анализировать. Взвешивать. Смотреть под микроскопом. Искать отличия… Тебе доводилось заглядывать в собственную печень? А мне да. Тебе доводилось изучать отличие нашего нормального сердца от того, что иссохло в патологиях? Нет? А как насчет мозга? Ты заглядывал в наш мозг? Я могу с уверенностью показать, какой он у тебя даже в разрезе…       — Сигма… — ученый вдруг осознал, что не умеет успокаивать. Особенно не умеет успокаивать «себя». — Тебе не стоило навязываться в ассистенты к Зете.       Обычно, такие простые жесты, как положенная рука на плечо, хорошо работали как успокаивающее и были понятны даже детьми на каком-то подсознательном уровне. Стоило попробовать аналогичное с Сигмой. Похоже, сейчас ему было это нужно.       — Слишком поздно, я уже всё это видел, — изрек младший и застыл, когда чужая рука легла на плечо.       — Но это не твоё, — Омега постарался выбрать как можно более заботливый тон, хотя его разум начинал бить тревогу по психическому состоянию Сигмы. — Хочешь, я поговорю с Зетой, чтобы он использовал твои знания в более эффективном деле? Может быть, мне удастся даже убедить его отправить тебя в столицу? Или в экспедицию. Подменишь Каппу. Или посидишь несколько месяцев в Заполярном Дворце, представ перед лицом аристократов и официальных делегатов со всего Тейвата, кто ждет встречи с Предвестником.       Сигма поднял взгляд на Омегу, и старший, к своему изумлению, увидел в нем слабый блеск.       — Ты хочешь… обезопасить меня? — с едва уловимой надеждой спросил он. — Или… лишить меня контроля?       Последнее Омега не понял, но поспешил согласиться с первым.       — Естественно, обезопасить, — он попытался тепло улыбнуться. — Кроме того, роль Предвестника тебе к лицу. Уверен, общение с аристократами не оставит тебя равнодушным.       Сигма удивленно моргал, иногда поглядывая на руку. Омеге казалось, что младший несколько раз хотел что-то сказать, но всегда передумывал, откидываю одну мысль за другой. Но наконец, он внутренне пришел-таки к какому-то решению и даже слегка расслабился, улыбаясь, и будто принимая такой план.       Омега же, посчитав свою роль исполненной, тоже улыбнулся и убрал ладонь.       — Верни, — тихо шепнул Сигма.       — М?       — Свою руку, — мелко заправив челку за ухо, пояснил младший. — Так… было спокойней.       Напарник не знал как к этому отнестись, но все же положил ладонь обратно на плечо.       Сигма умиротворенно прикрыл глаза и вздохнул. Но потом, подумав, подцепил чужую кисть, завел ее себе через шею и отпустил, сам устроившись затылком на плече Омеги. Старший лишь растерянно позволил собой распоряжаться. Если Сигму это успокаивает, то он не видел причины отказать.       А младший словно прощупывал свои личные впечатления, сперва прижимаясь к собрату довольно деревянно, но потом с течением времени, все больше расслаблялся, как одичавший зверь, привыкающий к теплу. Спустя несколько минут под звуки дождя он почти обмяк, свободно привалившись к плечу. И даже Омега оттаял и переложил свою руку удобнее, обнимая напарника, к которому, на свое удивление, не испытывал отторжения. Хотя с чему ему взяться. Слишком хорошо разбираясь в химии организма, Омега понимал, что просто воспринимает собственного сегмента, как часть себя, и такие малейшие неуловимые нюансы как личные запахи не мешали и не раздражали спокойствие.       Более того, вскоре и сам Омега начал ощущать облегченное придавливающее чувство безопасности. Во многом иррациональное, ведь в окружающей среде ничего не изменилось. Но будто согревающий бок собрата создавал это чувство, а две почти одинаковые ауры, входящие в резонанс, дополняли и усмиряли волнения друг друга.       — Я не хочу ехать в столицу, — шепнул Сигма, прикрыв глаза и наслаждаясь звуками дождя. Возможно, он представлял перед собой лес.       — Почему? — Омега не закрывал глаз, но замер, глядя под потолок. Его мысли строили теории о химии, а шум дождя помогал сконцентрироваться.       — Потому что я провел инвентаризацию нашего склада и собрал данные о всех последних материалах, которые использовал Зета, — с умиротворением изрек Сигма, отчего у Омеги похолодело на душе.       — Ты — что?       — Тш-ш-ш, — с улыбкой Сигма вскинул указательный палец, а потом мягко положил ладонь на ногу старшему, успокаивая чужой порыв. — Ты всё услышал.       — Но зачем? — спокойствие Омеги все равно было нарушено, однако это мнимое чувство безопасности подкупало. Сигма говорил очень тихо и очень рядом, лежа затылком у него на плече.       — Затем, что, исключив реагенты, которые ему нужны для создания клонов-сегментов, а также материалы, которые он брал для анализов и проектов Фатуи, я буду знать, что он намешивает в препарат, — приоткрыв глаза с коварством сообщил младший.       Омега не знал, назвать ли это глупостью или гениальностью. План был настолько прост, насколько изящен. Всего-то узнать, что Зета берет со склада... Не хранит же он всё в своей личной лаборатории, где могут случиться ошибки, испарения, взрывы или любой другой провал, который испортит бесценные материалы. Нет… Зета слишком бережлив, и как положено хорошему ученому, всегда хранит основную массу реагентов на складе.       — Но что, если последние разы он корректирует свою формулу, не добирая со склада?       К сожалению или к счастью, наведаться лично к Зете в крыло они не могли — от таких идей защитились еще их предшественники, введя идеальную систему распознавания сегмента и уровни доступа для каждого из них.       — Тогда мы восстановим его формулу из тех реагентов, которые вычислим, и попробуем понять, что он намерен создать.       Что подкупало и одновременно удивляло Омегу, так это безоговорочная уверенность Сигмы в своем плане. Он даже убеждал себя, что причина его доверия младшему в этой временной аурной синхронизации. Что стоит разорвать ее, как он снова начнет мыслить рационально и искать огрехи во всем этом плане.       Но только беда была в том, что он не видел в этом плане изъянов. И подобно Сигме сам хотел разгадать тайну Зеты.       Так может… стоит попытаться?       Стоит пойти по следам его исследований хоть немного, чтобы приоткрыть завесу в его экспериментах?       Тогда, может, у них будет меньше поводов опасаться?       Да и потом… так не хотелось сейчас спорить и разрывать этот тактильный контакт.       

***

      Запись в дневнике:              «Проведена процедура с испытуемым №8. Ассистенты: Ω, Σ. Пороговое время пройдено без осложнений. Состояние стабильное. Испытуемый направлен в стационар».       …       «День 1. Испытуемый №8 жалуется на ломоту в суставах. Отмечена слабость. Температура 37,2. Состояние стабильное. Дежурный: Ω».       …       «День 2. Температура 38. Испытуемый снова теряет аппетит. Дежурный: Σ».       …       «День 3. Температура 38,5. Испытуемый много спит, отчего у него сместился суточный график. Во время смены дежурных было принято решение провести психотерапевтические процедуры для исключения депрессии. Применялась мотивация, музыка и стимуляция тактильных рецепторов (по предложению коллег испытуемому была выдана меховая подушка..?). Спустя два часа было отмечено появление аппетита. Дежурный Ω. Потом Σ».       …       «День 3. Дополнение. Третьи сутки подходят к концу. В отличие от прошлого случая испытуемый №8 еще жив. Отмечено медленное снижение температуры. На настоящий момент 37,9».       …       «День 4. Утро. Испытуемый №8 еще жив!...»