Грани безумия

      Возвращение Зеты не ознаменовалось на базе ничем. Просто в какой-то момент Омега отметил увеличившееся число бойцов и по скромной цветной нашивке на рукавах опознал в них солдат, приписанных к группе Старшего.       Зета не созывал собратьев на дело. Не сигнализировал о своем возвращении. Он просто прибыл и утонул в своей лаборатории, да так тихо, что этот факт скрылся даже от Тэты. Хотя… сложно считать за отсутствие поездку, во время которой Старший все равно находился на дежурной связи. Его емкие решения по вопросам внешней работы учитывались в голосовании, а комментарии по распределению ресурсов принимались в расчет. Само собой, Омега пробовал во время таких переговоров вскользь узнать, куда направился Зета, но тот привычно отмахивался, утверждая, что это не его дело.       Чередой расспросов друг у друга срезам удалось понять только то, что Зета катался в свою старую базу в Ли Юэ, что было странно. Даже Эпсилон был уверен, что Зета потерял к ней интерес, когда разработки и исследования старых машин зашли в тупик. Древние технологии поддавались копированию, принцип действия был изучен их ученым умом со всех сторон. Но что им так и не удалось, так это повысить боевую мощь уже имеющихся образцов и перепрограммировать их на работу с Фатуи. Дахрийские машины оставались верны только своим создателям.       Возвращение Зеты на базу не решило общих загадок о том, зачем он навещал законсервированный старый цэх. Омега не брезговал даже слухами, которые ходили среди бойцов, но и в них было больше выдумки для красивого слова, чем пользы.       Потом как-то незаметно минула неделя спустя возвращения Старшего. За ней вторая. И тема его поездки исчерпала свой интерес, а срезы вернулись к своей обыденной работе. Даже Омега проникся общим настроением спокойствия, и пока Сигма устроил перерыв от их вечерних мозговых штурмов, чтобы не напрашиваться на лишние подозрения от Зеты, ученый даже вернулся к своим личным мелким проектам. Или, вернее сказать, к хобби, которые он не хотел делить ни с кем из срезов и прочих ученых, собравшихся на их базе.       Иногда Омегу посещало вдохновение даже самолично «поработать паяльником и ответкой». Редко, но подобное все же случалось. Вопреки собранности и концентрации, которая требовалась для работы с тем же алхимическим кругом, простой крафт с несложными электронными схемами скорее успокаивал ученого и помогал отвлечься от ежедневной рутины, большая часть которой, вопреки распространенному мнению, состояла из ожидания.       А ожидать в их работе научного исследовательского отдела приходилось всего…       Ожидать, пока по вычитанным и высчитанным сведениям исследовательская группа найдет и вскроет какой-нибудь старый объект с руинами ради одного артефакта…       Ожидать, пока по отрисованному и собранному на бумаге проекту Фатуи построят экспериментальное бюро и соберут в нужном количестве все необходимые установки…       Ожидать, пока первые пробы химических реакций дозреют до кондиции и выдадут какой-то результат. И не факт, что первый результат будет удовлетворительным и его не придется переделывать.       Ожидать, пока к испытаниям добудут и подготовят достаточное количество образцов.       Ожидать, пока по экспериментам накопится статистика, и научный отдел сделает выжимку главных сведений. И удачно, если итог этой статистики будет соответствовать требованиям, иначе все этапы начиная со сбора образцов придется повторять…       Со вступления Зандика в ряды Предвестников Фатуи вся жизнь ученого превратилась в череду ожиданий, разбавленную редкой работой руками и тоннами теоретических разработок. За все годы жизни их срезов «послужной список» Предвестника Дотторе по разработкам кажется невероятно велик, но в разрезе одного поколения, оказывается, что достижения весьма скромны. Хотя, они ведь всегда стремились к этому… Даже со времен Академии. Они хотели достичь вершин, когда им дозволено будет руководить и командовать почти неограниченными силами и человеческими ресурсами, чтобы воплощать свои идеи и изобретения в жизнь.       Они получили это, ценой номера Два из Предвестников.       Рады ли они?...       Сидя в своей скромной мастерской, обложившись силовыми кристаллами, мелкими запчастями, коннекторами и разобрав на запчасти пару сканеров боевых машин, Омега ковырялся отверткой в разобранной и давно списанной голове бионической куклы авторства его коллеги и бессмысленно философствовал о жизни. Голова со вскрытым как чаша черепом отвечала молчанием, лишь иного поскрипывая несмазанными шарнирами челюсти. А силовой модуль на подставке периодически сверкал искрой в ответ на неаккуратное касание отверткой все еще подключенных проводов.       Рады ли были все срезы своему статусу?       Сложно сказать. Как спрашивать бионическую куклу, рада ли она своей уникальности и превосходству над людьми по скорости вычисления и постоянной связи друг с другом.       Отвертка очередной раз прокрутилась в сорванном отверстии винта, и Омега, сдерживаясь, чтобы не психануть и не доломать, медленно убрал руку и откинулся на спинку кресла. После чего снял ободок пружинкой, неторопливо прочесал себя пальцами по волосам и снова неспешно вернулся к работе.       Как бы не сидели сегменты друг у друга в голове, Омега мог ответить на вопрос счастья только от себя. Да и можно ли назвать интересную работу счастьем? Или работу, которая получается хорошо — назвать хобби?       Взяв другой инструмент, Омега начал неспешно раскручивать винты один за другим, извлекая хрупкие сенсоры из устройства. Он даже не был уверен, что они подойдут для его цели, но в теории через пару переходников могли бы хорошо встать в свободные полости и не занять много места.       Любопытно… Что он сам мог бы назвать своим хобби? Исключая обязанности по работе с Фатуи. Хотя в той работе бесспорно были интересные проекты, над которыми Омега трудился с самоотдачей. Но только большинство этих проектов вошло в фазу строительства, и ученому требовалось мотать время и ждать.       Достав из головы нужные сенсоры, ученый отложил все лишнее в сторону, придвинул панель для сборки своей электронной схемы и принялся подключать добытые детали в уже имеющуюся цепь. Несколько сенсоров, дублирующие друг друга, готовый источник питания, камера, устройство вывода информации, блок приема сигналов, ретранслятор… Собрав на панели все ювелирно мелкие элементы рядом, Омега потянулся к своей обычной узкой маске и, поднеся ее ближе, уже со скепсисом скривился над сборкой. Даже без самого маленького хранилища информации вся «солянка» деталей никак не могла вместиться в металлическую полоску.       Даже если отказаться от хранилища данных.       Даже если отказаться от дубликата сенсоров.       А отказавшись от половины, не было смысла вообще изобретать что-то особенное.       Вертя в руках старую маску, Омега с пустой головой смотрел на электронные потроха перед собой, пока коварные мысли не скакнули к Сигме. Опять к Сигме! Да, к тому самому, который мог бы дать ценный совет, а потом отвлечь, потому что его улыбчивой и хитрой физиономии так захотелось. И Омега поддался бы даже охотно. Но сюрприз бы на этом сорвался.       Какая глупость…       Омега прикрыл глаза, похлопал свой маской по ладони, а потом убрал ее в сторону.       …Как он вообще дошел до идеи делать своему собрату сюрприз.       Пространно и мысленно рассуждая о жизни, Омега широким жестом отодвинул от себя все детали, взял с полки блокнот с писчими принадлежностями, разложил перед собой… и расслабленно отпустив все лишние мысли принялся лениво рисовать наброски для новых масок. Чуть больше предыдущих. С дополнительным объемом для сенсоров и электроники, которую некуда спрятать кроме как в «клюв».       И когда Омегу все-таки посетил ступор мысли, под карандашом ученого родилось несколько примеров декоративных узоров, один из которых, геометрически строгий, он решил оставить себе, а второй, вдохновленный сумерскими мотивами, подумал нанести для Сигмы.       

***

      Созыв на очередное общее собрание Зета объявил как обычно, когда этого никто не ждал. Впрочем, и общим собранием это нельзя было назвать, ведь сборы касались лишь Омеги, Сигмы и Тэты. Но даже последний отозвался недоумением на запрос явиться — ему как любому нормальному живому разумному тоже хотелось отдыхать по вечерам, а не участвовать в сомнительных мероприятиях Старшего.       Омега был просто рад, что запрос Зеты пришел им, когда они с Сигмой всего лишь беседовали. И собрались на вечерний ритуал с совместным чаепитием и после утомительной дневной работы с персоналом базы, чтобы провести беседы ни о чем. При иных обстоятельствах выдать Зете вразумительный ответ было бы в разы сложнее.       Так что все трое явились на нижний этаж примерно в одно время и одинаково с сомнением готовились к новой фазе творческих порывов Старшего. Однако, вместо того чтобы дожидаться всех своих ассистентов подле операционного блока Зета встретил всех на развилке в коридоре, стоя со стопкой папок.       Тэта сумрачно дожидался остальных, подпирая стену, пока Зета отказывался пояснять все каждому по несколько раз. С приходом Омеги и Сигмы остальные двое взбодрились и Зета даже изволил улыбнуться. Хоть его ухмылка и вышла какой-то на редкость издевательской.       — Я бы хотел, чтобы темой нашего сбора был Кси, однако для него хватило бы одной папки, — тихо сказал Омега, подходя к Зете. — Или ты решил озадачить нас всех.       Тонкая улыбочка Зеты стала шире и на мгновение он словно искренне просиял от чужой проницательности.       — Кси под моим наблюдением, — как всегда ответил Зета, а потом вытянул вперед стопку папок. — А для вас есть работа. Разбирайте.       — Что это? — с недоверием спросил Сигма, тем не менее вынужденно протягивая руку и берясь за одну из папок.       Остальные двое тоже потянулись к стопке. На первый взгляд все папки выглядели одинаково.       — Ваша работа на ближайшее время, — вздернув подбородок, ответил Зета, убирая пустые руки в карманы серых брюк. — И я рассчитываю, что вы, как и прежде, будете заинтересованы в продолжительном сроке исследований, в потенциале переходящим в… наставничество.       Тэта, который уже открыл свою папку, бегло пролистал ее и успел заглянуть через плечо в папку Омеги растерянно тряхнул головой и спросил:       — Ты что, начал эксперимент сразу на нескольких клонах?!       — Сегментах, — въедливо и самодовольно поправил Зета. — Я внес коррективы в ход прошлого эксперимента и решил избавить вас от моральной дилеммы с подачей информации, загрузив в них личности сразу. И нет, не благодарите меня за то, что я позаботился о вас всех и загрузил им разные срезы памяти во избежание путаницы и наслоения исчерпавших себя прошлых эмпатических связей.       — Ты… — едва выдохнул Сигма, с болью во взгляде пролистывая свою папку.       — Для облегчения коммуникации я выбрал более поздние сборки, — сияя нездоровым азартом, декларировал Зета. — На очереди Бэта, Ита и Пси. Сами смотрите кому кто достался. Номер палаты указан в карте. Испытуемые подготовлены и прошли первый этап эксперимента по введению препарата. Остальное — на вашей совести. Провести стандартные процедуры проверки и докладывать мне о любых аномалиях.       — Ты ввел им разные версии препарата или пытаешься экспериментировать на сборках? — спросил Омега, глянув мельком в папки собратьям и даже Сигма затаился на его вопрос.       За небрежностью тона скрывался важный пункт для их тайной работы.       Зета на мгновение замер и посмотрел на Омегу, как на идиота.       — Конечно же разный! — отозвался тот и, вопреки ожиданиям, не дал больше никаких комментариев.       — Есть что-то на что мы должны обратить особое внимание? — продолжил спрашивать Омега, захлопнув папку и заталкивая поглубже свое негодование. — Ментальное здоровье, язвы, упадок или повышение сил? Что угодно.       Показалось, Зета даже задумался. Его взгляд перескакивал с одного ассистента на другого, но все как один пытливо и внимательно ждали ответа. Со всей своей капризностью даже сам Зета понимал, что вопрос очень важен.       Но по итогу… он просто пожал плечами.       — Всё является важным. Вам самим решать, что выходит за рамки нормы. — добавил Старший и снова спрятался за самодовольной улыбкой.       — Но у нас не будет смены, — голос Тэты упал до явного возмущения. — Ты запрещаешь подключать к работе других ассистентов, но тем временем контроль за каждым испытуемым должен быть круглосуточным! Когда по твоему плану нам положено отдыхать и выполнять остальную работу!?       Омега с Сигмой украдкой переглянулись. Если даже Тэта начал выходить из себя, то значит Зета действительно начал переступать все границы.       — Автоматика ботов справится вместо вас с ежедневной рутиной, — заверил его Зета, и его алые глаза чуть прищурились, как всегда, когда Старший начинал терять терпение и злиться. — Ты и так не кормил их с ложки и не подтирал за всеми дерьмо. Будешь заходить по вечерам, брать анализы, рассказывать анекдоты и проваливать спать, надеясь, что на утро твой подопечный не окажется очередной бестолковой тратой ресурсов. А если не хотите убедить меня в своей бездарности и необходимости занять их место, то вам хватит мозгов договориться и организовать смену. Или один испытуемый — это предел вашей работы?       Острое и буравящее разум чувство будто тонкой спицей начало пронзать головы срезов предупредительной болью. Только самую малость, проходясь по грани неприятных ощущений, словно Зета в напоминание провел ногтем по металлической струне, натянутой до звона к вискам.       От такой противной боли оставалось только принять новые правила и подчиниться.       — Можешь не беспокоиться, — хмурясь, процедил Тэта, опуская взгляд в пол. — Мы справимся.       Зета еще чуть продержал свое давление на разум, а потом напор схлынул, и Старший просиял жизнеутверждающей физиономией под маской. Как в самом начале диалога.       — Замечательно! Рассчитываю на вас! — после чего прошел мимо собратьев и пошагал как ни в чем не бывало к себе в кабинет. — И помните — это все в ваших же интересах!       Его удаляющемуся жизнерадостному тону никто не был рад.       

***

      В палату к своему испытуемому Омега заходил заранее прогнав всю тяжесть на душе. На лице привычное и выдержанное спокойствие, в манерах — неспешность, а в глазах легкое рабочее равнодушие, которое позволяло концентрироваться на важных деталях объекта.       Молодой и свежий срез встретил его полулежа на койке, и в непроизвольно приветственной манере чуть вздернул брови, будто без слов задавая вопрос. Однако, в нем не было изумления от самой ситуации и от встречи с узнаваемым собратом. С загруженной памятью он понимал намного больше, чем остальные. И Омега даже на миг притормозил от этого смиренно понимающего взгляда, но потом все же прошел в палату.       Новичок провожал его взглядом с легкой тенью любопытства. Обращал внимания на его манеры, подмечал мелкие непроизвольные жесты и мимику. Как отражения они изучали сперва друг друга без слов, обмениваясь взаимной внимательностью и отвечая странным смирением с щедрой порцией фатализма.       — Мне не повезло, так ведь? — наконец, первым заговорил молодой срез.       Как и предыдущие он выглядел лет на двадцать, но, если эксперимент пройдет успешно, его тело подтянется под загруженный психологический возраст и станет на вид старше тридцати.       Омега тяжело вздохнул и поборол в себе желание присесть на край койки. Он не должен переступать грань сочувствия к пациенту.       — У тебя прекрасные условия. На чем базируется твой пессимизм? — вместо этого спокойно спросил Омега, скользя рабочим взглядом по показателям на приборах.       Для первых часов после введения препарата состояние среза было относительно хорошим. Легкая температура, ровный сердечный ритм, давление в пределах нормы. Организм пока реагировал на чужеродную смесь как на начальной стадии легкой болезни.       — На первых минутах пробуждения, — отозвался собрат с легкой хрипотцой в голосе, которую он тут же попытался прокашлять.       Омега отложил папку, помог налить воды и подал стакан, чтобы прочистить горло. Собрат мелко кивнул в благодарность и сделал несколько крупных глотков.       — Будь это обычное пробуждение, меня бы не пичкали неизвестным препаратом, — здраво заключил сегмент, возвращая стакан.       — А как же вакцинация? — навскидку начал перечислять Омега, обходя койку и подходя к шкафчику со всем необходимым инвентарем для взятия анализов. — Предотвращение заболевания. Превентивное лечение. Или само лечение от полученного при пробуждении заражения.       Молодой срез лишь сухо посмеялся.       — Будь это вакцинация, в мою сборку уже бы внесли изменения до пробуждения, — заключил он. — Я знаю порядок и риски. А будь это лечение — меня вообще не следовало будить. К тому же… ты ведь за анализами, не так ли?       Омега приостановился с распахнутыми створками шкафчика и обернулся.       — Так. Нам важно знать, как реагирует твой организм.       — Ты сам сказал… — горько ухмыльнулся срез и спокойно пояснил. — Если вы поставили меня под наблюдение, значит сомневаетесь в итоговом результате. А значит, препарат не стабилен и проходит фазу испытаний. А если так, то я ваш эксперимент. Недобровольный. Иначе меня бы поставили в известность о всех рисках и дали бы право выбора. Но ничего не было, а значит я был пробужден не ради заполнения ячейки сегментов, а ради этого опыта, который важнее моего мнения. Вывод: мне просто не повезло. Я ведь прав?       Омега долго смотрел на собрата и за молодым лицом видел почти родную мудрость. Если повезет… нет, если все сложится удачно и этот клон выживет, то они вдвоем могли бы стать хорошими компаньонами по работе. И в дискуссиях у них бы редко возникали конфликты.       Интересно, Зета намеренно выдал ему этого испытуемого или так случайно совпало.       — Послушай и запомни мои слова, Ита… — обратился Омега, на что клон поморщился.       — И кто только выбирал эти буквы… — проворчал он, закатив глаза и вздохнув. — Ладно, пусть так. Хотя я бы выбрал одно из нормальных имен.       — Какое? — терпеливо спросил Омега и повел рукой, предлагая полное право выбора.       — Не важно, — отмахнулся тот. — Вы все равно будете писать в карте букву.       — Но это твое право, — напомнил Омега, все-таки взяв из шкафчика перчатки и набор мелких стерильных инструментов.       — Как смертника…? — с черной иронией в голосе спросил клон, и взгляд Омеги невольно сощурился, выдавая мимикой его тяжелое отношение. — Я понял… хорошо. Я придумаю себе имя.       В тот миг Омега подумал, что, наверное, маска Зеты имела еще один практический смысл — за ней было легче прятать эмоции. Впрочем, за любой маской было легче прятать эмоции и отгораживаться от реальности. Будь то тканевая повязка или жесткая маска, скрывающая глаза вроде очков. Суть оставалась одинаковой — с маской весь мир уходил на второстепенный план, а собственная личность, словно окруженная броней, легче концентрировалась на работе, не позволяя лишним эмоциям создавать преграды для достижения цели.