Грани безумия

      Рабочие дни текли на удивление стабильно и главное спокойно.       Зета не донимал психами без повода, трое собратьев работали посменно, приглядывая теперь уже за тремя испытуемыми. Даже Каппа и Эпсилон расщедрились на мотивирующие речи, считая, что исследования Зеты важны и вскоре новые собратья пополнят их ряды и непременно прибудут на помощь. Эпсилон так вообще откровенно заявлял, что завидует Зете и тоже нуждается в ассистенте в лице младшей версии себя.       В какой-то момент у Омеги даже заныла голова от череды жизнеутверждающего бубнежа со стороны всей разномастной компании. Хорошо еще, что в общение не подключили самих испытуемых — до полной ассимиляции препарата Зета запретил выдавать им синхро-серьги с колбами, как он сказал: «не хватало еще подопытных в консилиуме».       Иногда их гул начинал совсем уж походить на базарные сходки в палате шизофреника.       «Не вынуждайте меня делать лишний крюк ради пары граммов этого яда. Я и без того устал от этой сырости, плесени, и треть моих бойцов слегли от очередной подхваченной хвори».       «С каких это пор тебя стала заботить численность твоего отряда?»       «С тех самых, как мой вещевой мешок увеличился на десяток килограмм, которые до меня нес ныне покойный помощник».       «Значит, за ингредиентами отправим младшего. Готов сражаться, Сигма?»       «Пустая трата ресурсов. Он даже не дойдет сюда».       «Значит пошлем Омегу».       «Исключено. Он нужен мне здесь».       «Какое упорство. Ладно, твоя взяла, собирай Тэту. Остальные-то у тебя кончились. Хочешь убить очередного монстра, Тэта?»       «Вне себя от счастья…»       «На твою радость, Эпсилон, я сочту тебя слишком старым, чтобы посылать твое атрофированное чувство логики за ингредиентами. И оставлю дальше дряхлеть на собраниях в Снежной».       «Ха-ха! Смотрю, еще не затупил язык на своих общениях с пробирками. А я бы мог даже расстроиться и в какой-то момент забыть прикрыть твою голову от дотошных расспросов Пьеро. Он скоро соскучится. Очень часто о тебе вспоминает».       «Придумай что-нибудь».       «Вышли казначею витамины с цветной шипучкой в дорогом флаконе, и я отмажу тебя еще раз».       «Омега, сделай это».       «…Ладно».       Потирая виски, Омега считал, что лучше быстро согласиться, чем долго объяснять почему он это делать не хочет, а потом все равно вынужденно согласиться.       В этот вечер на дежурстве за испытуемыми находился Сигма, но из-за массового трепа в эфире Омега все равно не мог полноценно отдохнуть. Тем более он не мог спокойно поспать, потому что для этого пришлось бы заставить всех заткнуться или перейти на личный эфир. Но всем же так нетерпелось обсудить и без того очевидные вещи!       Как будто каждому из них не хватало просто по-базарному сорваться на кого-то, а созданный имидж не позволял собачится с подчиненными. Те либо в страхе со всеми соглашались, либо просто пасовали перед логикой Предвестника, не находя аргументов, чтобы ему отказывать.       Вот и получалось, что слить накопившийся дневной «яд» получалось либо друг на друге, либо на тех редких наивных спутниках, которые считали себя «друзьями», пока кто-либо из ученых был в командировке или экспедиции под прикрытием.       Но на спутниках срываться тоже не всегда получалось. Чаще всего они нужны были до конца работы и ухудшение отношений с ними напрямую влияло на успех операции.       Скарамучча, как редкий гость, не мог удовлетворять всех сегментов одновременно своей феноменальной токсичностью.       И так все снова упиралось в привычный треп друг с другом.       Не в состоянии отдыхать, Омега бросил бессмысленное рисование узоров на полях блокнота и, захлопнув книжку в кожаном переплете, решительно отправился работать. Но не к испытуемым. Там сейчас хватит и Сигмы, внимание которого лучше не отвлекать на себя.       Омега отправился в лабораторию, продолжать работу над их госзаказом по разработке вакцины для бойцов Фатуи.       Сколько времени прошло, а Зета все равно продолжал спихивать на него работу по фармакологии и вакцинологии. Иной раз Омега даже казалось, что Зета специально отрядил его в эту область, чтобы заполнить пробелы своей безграмотности в этих областях. Ведь Второй Предвестник по мнению Фатуи и всей Снежной, мог всё. И должен был уметь разбираться во всем…       Так или иначе, госзаказы в его отдел не переставали поступать. И в обособленном крыле их базы со временем появилась лаборатория, в которой трудились лично набранные Омегой ученые со всего Тейвата. Он организовал им рабочие места, условия, доступ к огромному пласту последних исследований, выбил замечательную зарплату, с которой они не ведали нужд для себя и всей семьи, перевезенной в Снежную.       И этот отдел неустанно работал над новыми препаратами, ежегодно сберегая для страны много средств, не потраченных на массовое лечение или похороны, где в ряды заболевших попали бы дорогие и высококвалифицированные специалисты или бойцы.       Но не со всеми задачами отдел Омеги мог справиться быстро. И зачастую его собственная внимательность и чутье, приправленное гениальностью сильно сокращали срок работы, когда ту или иную вакцину удавалось разработать в правильной дозировке в кратчайшие сроки.       Поэтому Омега не брезговал такой личной работой в лаборатории, считая, что не во всех случаях достаточно только лишь отдавать приказы.       Однако, сейчас в вечерние часы в лаборатории уже разошлись все сотрудники и Омега лишь выборочно включил свет в нескольких секциях, решив не будить лишний раз местный «питомник» с лабораторным зверьем. Бессистемный треп других срезов в голове продолжался, но ученый слушал их как радио, не вдаваясь в подробности, пока кто-то не обращался лично к нему. Куда важнее сейчас было изучить последние записи лаборантов, проверить по базе в системе стадии начатых экспериментов и снова погрузиться в задачу, которую он курировал последние пару недель.       Вдумчивый взгляд скользил по череде записей и сложным формулам на экране. Много разных попыток приготовления, мелкие правки в составе, использование различных адъювантов с попытками проверить результат на живых организмах… Омега прокручивал тезисы с ранних стадий, словно погружаясь в них как в сюжет детективной истории, чтобы найти причину систематических неточностей.       Бессмысленный бубнеж в голове его не касался, но мешал сосредоточиться. Омега устало поднял взгляд в потолок, молча скривился от бессильной злобы, а потом отправился к рабочему столу одного из лаборантов. Распахнув тумбочку, ученый без тени стыда порылся в вещах, ожидаемо нашел искомое, а потом вытащил из шкафчика за провод наушники и коробочку проигрывателя.       В этот момент его даже не особо заботила сама музыка, как то, что она просто заглушит остальные голоса.       Поэтому, нацепив ободок наушников на голову, Омега включил проигрыватель, сунул коробочку в карман халата и под ненавязчивое инструментальное бренчание удовлетворено вернулся к работе.       Время потекло определено веселей.       Формулы складывались в систему, этапы выстраивались перед мысленным взором как древо вероятностей, с ветвями неудачных исходов. Решение задачи казалось, где-то рядом, хотя статистически существовали еще тысячи вариаций, если пробовать их методом перебора.       Обычно Омега любил работать в тишине. Но сейчас мелодичный мотив даже поднимал настроение, иногда укладываясь ритмом в такт чужим разговорам. Пару раз к ученому все-таки обращались другие собратья, и с небольшим запозданием он все же отвечал на вопросы, отмахиваясь побыстрей. Потом его перестали дергать, когда радостно свалили на него много мелкой ерунды, на которую остальным не хотелось тратить даже лишнего часа.       Но Омеге было уже всё равно. После погружения в тезисы ему казалось, что он почти уловил решение задачи и, не желая откладывать свои догадки на другой день, решил сейчас лично проверить формулу.       Не все подвергается записи в четкую инструкцию, а стадии эксперимента, затрагивающие область алхимии и вовсе часто зависят от чутья.       Так что, покинув общий кабинет с терминалами и рабочими столами работников, ученый отправился вглубь лаборатории за герметичные двери, и под бодрую музыку покачивая головой облачился в стерильный защитный комплект.       В алхимическом кабинете все было идеально чисто. В воздухе не витало ни пылинки, которая могла повлиять на результат создания, магический круг с рунами всегда с готовностью вспыхивал начертанными глифами, стоило лишь на них подать толику энергии.       Работал Омега легко и привычно. Набирая из хранилища нужные материалы и смешивая их в одному ему понятной дозировке в колбе, ученый потом обращался к алхимическому кругу, который завершал процесс химической реакции и создавал желаемую смесь. Этот процесс иногда даже доставлял Омеге удовольствие, выходя за рамки рутины и скучного «переливания жижи», как порой выражался Зета. По мнению Омеги, Старший просто не хотел понимать тонкую работу алхимии и у него не хватало терпения играться в дозировки с крупицами и смесями веществ.       А потом подготовив для себя все реагенты, Омега перебрался со свежими материалами в другой кабинет, откуда за прозрачной переборкой виднелись морозильные сейфы с главной ценностью всей этой скромной лаборатории — с вирусными и бактериологическими образцами, которые удалось собрать за несколько сотен лет работы.       Работа в этом помещении Омегу успокаивала и умиротворяла. Здесь было не место полету фантазии и даже легкой экспрессии. Все сводилось к точности руки, аккуратности и к бережному обращению даже с самыми скромными и маленькими пузырьками. Комфортность условий не оставляла даже простора для лишних маневров. При лабораторном столе не было лишних инструментов, кресла не мешали свободному перемещению по мелкому залу, как и все маршруты от холодильного сейфа до рабочего места были максимально коротки.       Годы работы позволили максимально продумать рабочий процесс и довести его до простоты, чтобы исключить случайные ошибки.       Омеге нравился процесс работы как с опасными веществами и смесями — зачастую он пользовался этим, чтобы выкинуть из головы лишние мысли. Даже если эти мысли сегодня звучали голосами других срезов, которые сейчас опять перешли на дискуссию о деньгах, которые в этом месяце Пьеро распорядился в большом объеме выделить Синьоре, их Восьмой и последней Предвестнице, на очередные дипломатические переговоры. И вообще, какая незадача, что столь… известная с давних времен женщина занимает такое низкое место. С ее личной силой, не говоря о сроке содействия Фатуи, она могла бы подняться даже повыше…       Но все эти сплетни пролетали мимо разума Омеги, пока он внимательно работал с дозаторами, наполнял серию колбочек и слушал мелодичную музыку в наушниках. Уж что его меньше всего волновало — так это сплетни о коллегах. Тем более в его нынешних условиях, когда респиратор был не просто блажью, а жизненной необходимостью.       К сожалению, даже снятие серьги не избавило бы его от голосов в голове — спустя столько лет ношения и синхронизации друг с другом, избавиться от мнения сегментов было непросто.       Но благо работа хорошо глушила этот порыв общительности, и Омега даже не знал, сколько времени прошло за его медитативным процессом создания нескольких разных образцов. Создание смесей, добавление активных элементов, созданных алхимически, контроль за реакцией, отбор подходящих образцов для дальнейшего тестирования…       Омега даже не сразу обратил внимание, когда к нему обратились. Отмахнувшись какой-то дежурной фразой, он окунул дозатор в нейтрализующую жидкость, сложил все использованные инструменты в герметичный контейнер и закрыл подготовленные флаконы. После чего взял всю стойку и флакончик исходного вирусного образца, чтобы убрать все в холодильную камеру и бодро отшагнул от стола.       Вот только нога в повороте резко и неожиданно поехала в сторону, как на льду, а быстрый рефлекторный шаг лишь сделал хуже, зацепив одну ногу в балахонистом комбинезоне за другую.       Омега даже не успел испугаться. Извернувшись как кот он резко вскинул вверх руки с флаконами, во что бы то ни стало спасая хрупкое стекло и превозмогая рефлексы. А в следующий миг холодный пол с силой ушиб поясницу и пробил болью локоть. Ученый успел подобрать только голову, и то падение на спину не пощадило ее, и затылок все же встретился с кафелем. Но взгляд Омеги, даже сквозь мелкий звон в голове, цеплялся за флаконы, целостность которых была дороже сиюминутного отсутствия синяков.       Звеня как хрустальные гирлянды на елках в зимний праздник Снежной, флаконы колыхнулись в стойке, прозрачная жидкость в них облизала закрытые крышки, но ни одной даже маленькой трещины не появилось на хрупком стекле.       Омега, лежа, застыл с поднятыми руками и, щурясь от проходящего звона в затылке, осознавал произошедшее и не случившееся, пока с его языка срывалось тихое злобное шипение на одном из емких старых языков… Голоса в голове продолжали беседы как ни в чем не бывало, посмеиваясь над другими, но сейчас Омеге точно было не весело!       Злостно ругаясь, ученый медленно и очень бережно поставил флаконы на пол по обе стороны от себя и, наконец, освободил руки. От ярости за случившееся он готов был сорваться на всех и любого, кто первым что-то ляпнет в его адрес, но… попытавшись упереться ладонью в пол и сесть, он едва снова не поскользнулся.       И вот тут его гнев сменился недоумением.       Повернувшись, Омега посмотрел на пол, и с удивлением обнаружил на нем свежий влажный блеск. Тогда ученый сдернул с головы наушники, и до его ушей донеслось мерное жужжание робота уборщика, который сейчас прокрался куда-то в угол и намывал с химией кафель.       Почему он вообще здесь образовался?!       Негодующий взгляд Омеги уставился сперва на робота, который объезжал все углы шкафа, а потом на настенные часы, и тут его посетило смутное озарение. Робот просто делал свою ночную работу по графику, когда тут никого не должно быть.       Глупо было не услышать это жужжание…       — Пошел вон! — процедил Омега сквозь респиратор, когда робот прицелился обработать своим распылителем непонятно образовавшиеся на полу флаконы.       Даже на приглушенный голос робот послушался и, подобрав форсунки шустро укатил в настенный паз.       Но одной тупой машины для срыва злости было мало, и Омега, потирая ушибленную поясницу, собирался уже наорать на Эпсилон, Каппу и Зету за неуместный треп, когда, при попытке встать внезапная боль пронзила ногу возле стопы.       Даже при повышенном болевом пороге Омега едва не вскрикнул. В глазах помутнело от боли, а руки сами рефлекторно вцепились в сустав, снимая с него нагрузку.       Острая боль отрезвила от эмоций лучше всего. Замерев повторно, Омега спешно начал соображать, в попытке понять случившееся. Первая боль была настолько сильной, что даже в покое нога гудела, словно ее вскрыли. Но кровоподтеков на светлой штанине не было. А пальцы ученого и хирурга после бережного ощупывания не нашли там признаков перелома. Разве что сустав казался некорректно подвижным. Но, проверяя это, Омеге до скрипа пришлось стиснуть челюсть.       Травма связки. Или даже разрыв… Отпустив ногу, Омега оперся ладонями об пол и запрокинул вверх голову, бессильно собираясь с мыслями.       Плохо. Все очень плохо…       Дальняя лаборатория. Долгие переходы. Никого из помощников. Только мелкие боты.       Еще все флаконы нужно расставить по местам…       Плевать на флаконы! Хуже то, что он заработал себе травму! А Зета ненавидит, когда случайности мешают его работе!       Как некстати в памяти всплыл образ Гаммы с переломанной ногой и гневным Зетой, который его убил.       Нет-нет-нет… Тогда был перелом. Сейчас всего лишь связка. Можно сказать, что это лишь растяжение. Воспользоваться бинтами, может наложить шину, обувь потуже…       При повторной оптимистичной попытке встать, изо рта Омеги вырвался натужный стон, и он снова рухнул на бок. Не в силах успокоиться, ученый пытался найти взглядом хоть что-нибудь, что поможет ему зафиксировать ногу и хотя бы встать. Но рядом был лишь стол с хрупким оборудованием и кучей стеклянной посуды, от мысли о которой мужчина предпочел бы просидеть на полу до утра и первых лаборантов, чем разбить в крошево что-то в этом помещении.       Однако, гордость и страх оказаться беспомощным толкали Омегу на попытки справиться самостоятельно.       Он мог встать. Он мог бы даже дойти. С переломом даже можно дойти, не говоря уж о связке!       Зета не должен узнать о проблеме. И пока он сам не считает это за проблему, не показывает ее, возможно и Старший спустит это как пустяк…       В очередной попытке продышаться и решительно подняться, Омегу прострелило странной мыслью: интересно, Гамма тоже считал, что скрытие боли способствует облегчению травмы?..       Но организм был беспощаден к своему водителю и, напомнив очередным прострелом, вернул его в безопасное сидячее положение.       Тяжело дыша в респираторе, Омега попытался снова перевести дух, но нарастающая паника подсказывала, что стратегию все же надо менять. И обдумав все варианты, Омега отправил сигнал вызова Сигме. Он не спал и должен быть на дежурстве. Если повезет, то звонок на своей маске он заметит быстро…       — Да? — послышался настороженный ответ. Сигма не ждал вызова от других сегментов этим путем.       — Мне нужна твоя помощь… — процедил Омега, рассчитывая, что по голосу напарник поймет многое. — Сейчас.       

***

      В указанную лабораторию Сигма примчался, наверное, бросив все остальное. Промедление потребовалось, только чтобы облачиться в защитный костюм. Но даже в нем, ворвавшись в лабораторию, Сигма первым делом хотел в панике метнуться к Омеге, но тот резко остановил его и потребовал сперва убрать в холодильную камеру все флаконы.       Сигма действовал беспрекословно. Не то побледневший от общей прохлады в лаборатории, не то бледный от испуга за друга, он четко выполнил все указания, и только потом вернулся к Омеге.       — Что..?       — Связка, — морщась, отозвался Омега. — Видимо сорвал при резком движении от холода.       Сигма быстро кивнул и не задавая лишних вопросов, подхватил крепче Омегу и помог встать с опорой на здоровую ногу.       — Можешь перенести часть веса? — перекинув одну руку Омеги через плечо, шустро спросил Сигма.       — Нет.       — Плохо…       Из лаборатории выбирались, ковыляя и с короткими прыжками. Омега злился, нервничал, ошибался и от этого злился еще больше. Он не готов был принять факт, что его сломила какая-то ерундовая травма, которую любой военный фельдшер лечит мазями за несколько дней! Или магией за пару часов.       Только беда в том, что магия, которая эффективно действует на обычных людей, не всегда эффективно работает на срезах. А всё из-за особенностей клонирования, специфических материалов при создании, исключающих магическое воздействие как порожденную самим источником функцию, и поправок в геном, из-за которых они не стареют. Никогда не угадать, какую травму в состоянии вылечить воздействием элементов и Глаза Бога, а какую нет. Порой казалось, сам мир отвергал их существование, ломаясь в логике причинно-следственных связей. Из-за этого воздействие элементами, которые нормально действовали на обычных людей на сегментах иногда порождали «помехи», приносящие зубодробительный дискомфорт.       — Принес обезболивающее? — первым делом спросил Омега, когда оба покинули герметичный кабинет лаборатории, избавились от респираторов и стерильных костюмов и оказались в коридоре.       — Да, — отозвался Сигма.       Не тратя сил на слова, Омега молча протянул руку.       Напарник нервно шикнул на него, заставил доскакать до гладкой стены, и уже там помог прислониться и добыл из своего кармана небольшой шприц. Омега резко цапнул его с ладони, бегло проверил маркировку, а потом, пальцем отстегнув колпачок, уверенно вколол себе в ногу прямо сквозь брюки. Сигма успел только моргнуть в испуге, слушая как скачет металлический колпачок по полу. Таким своего напарника он еще не видел.       Меж тем, Омега болезненно сощурился после укола, слегка согнулся, с плотно сжатыми губами терпя очередной сильный прострел боли, а потом медленно выпрямился. Зажимая в руке уже пустой шприц, он прилип к стене и начал медленно дышать, терпеливо дожидаясь, пока анальгетик сделает свое дело.       Сигма паниковал не меньше друга. А может и больше него. Не находя себе места, он юркнул вниз, подобрал колпачок, а потом отобрал у Омеги шприц, словно от одного вида крепко зажатого в кулаке стеклянного флакона с иглой ему становилось не по себе.       Правда, закончив помогать, Сигма замер рядом, словно его мысли метались, перебирая варианты, что можно делать. Вопросы в духе «как это произошло» он считал лишними. Сам видел всё, когда убирал в лаборатории. И наушники, и мигающего из лунки бота. Считал ли он случившееся глупостью? Да. Но сейчас было не до обвинений.       — Мне нужно к себе… — выдохнул Омега, когда боль начала его попускать. — Там вызову гидро-медика…       — Зета узнает… — шепнул в страхе Сигма.       — Если повезет и вылечат за ночь — не узнает, — Омега даже попробовал отлипнуть от стены и чуть-чуть коснуться пола больной ногой. Получилось даже успешно. Боль почти угасла, отойдя куда-то на дальний план.       Правда, Сигма поднырнул под руку и перехватил друга раньше, чем тот самоуверенно выдумал поскакать к себе.       — Будешь травмировать себя сильнее — не вылечат! — шикнул младший и полностью принял опору Омеги на себя.       Старший мрачно буркнул очередное ругательство, но уже без прошлого пыла. Сильное обезболивающее успело уже дать беглым эффектом в голову, притупляя сильные эмоции и даря частичку спокойствия. Омега действительно решил, что у него есть все шансы поставить себя на обе ноги быстро. Надо только добраться до своего сектора. Или хотя бы до общего. Там вызвать личную гвардию. Маги его немного подлатают. А если сразу не выйдет, то завтра все равно будет смена Тэты. Удастся отсидеться в кабинете…       Забывшись, Омега вновь почти наступил на ногу, но та напомнила о травме даже сквозь боль и слегка подвернулась, но Сигма успел вовремя подхватить напарника. И даже обматерить на снежном.       Омега нервно хохотнул, но претензию принял и начал аккуратными подскоками добираться до лифта. В какой-то мере ему даже стало занятно, как гнев от страха трансформировался у него под действием препарата в нервозный сарказм.       Впрочем, все это было терпимо и ничтожно, если не встретиться с Зетой. С такой болью Омега столкнулся впервые, но понимал, что это не страшно, даже банально. Бойцам часто приходится хуже. Даже каким-нибудь рыбакам порой больнее, если они случайно застудят спину. Чего уж тут его нога. А сколько раз ему на виду попадались дети с обычными переломами… Даже дети всё терпят! Подумаешь…       Коварная память подсказывала, каково это терпеть даже побои палками и месяцами заращивать переломы, но записанные воспоминания часто смазывались, тогда как сиюминутная боль была для Омеги первой и настоящей.       Такую ведь вполне можно терпеть.       Главное со Старшим не пересечься…       Сигма помог Омеге зайти в лифт, прислонил его к Стенке и быстро набрал нужный этаж. Дорога впереди была еще длинной, и как миновать охрану, чтобы не вызвать переполох, о котором донесут остальным срезам, Сигма не знал. Когда двери лифта закрылись, младший мучительно потирал виски и щурился, словно это помогало ему думать. На ум шли как дурные мысли о смене обличия, так и маршрут, проложенный по служебным коридорам. И то и другое — долго, а Омеге с больной ногой надо не шагать, а ехать.       Были еще варианты с ботами, каталками, левитирующими контейнерами. Да с чем угодно! Лишь бы не заставлять самоуверенного глупого напарника тащиться пешком! Сигма даже укорил себя за то, что мог бы додуматься раньше, оставить Омегу внизу, потом прикатить ему служебного бота с посадочным креслом для водителя. Но для надежности все равно не мешало бы переодеть его в гвардейскую форму.       У Омеги на буйной фантазии после стресса тоже разыгрывались варианты сцен шпионского перемещения по базе, но все они мигом рассыпались, когда двери лифта открылись, и в холе, подпирая плечом стену, их встретил Зета…       Оба младших застыли подобно статуям под мрачно внимательным взглядом непредсказуемого среза.       — Что с ногой? — сухо с прищуром спросил Зета, всей своей позой показывая, что лучше сейчас ему не врать.       Омега мелко сглотнул и ответил, выпрямляясь:       — Растяжение.       — Врешь.       Зета даже не сомневался в своем убеждении.       — Выйди из лифта, — скомандовал Старший тоном, не предполагающим отказ.       Сигма взялся было поддержать напарника под руку, но Зета был настойчив:       — Сам. Без помощи.       Омега злобно оскалился, но попытался шагнуть, цепко удерживаясь за проем лифта. Получилось болезненно и плохо. Один шаг с быстрым перескоком на здоровую ногу. Второй. Обезболивающее делало свою работу, но Омега понимал, что потом об этом пожалеет.       Зета внимательно буравил взглядом его шаги, и хмурился с каждым мелким прыжком. Не скрылось от его взора и переживание Сигмы, который мелко вздрагивал, будто порывался на каждом шагу подхватить падающего друга.       — За мной на нижний ярус, — мрачно процедил Зета, засовывая руки в карманы и направившись в коридор к другому служебному лифту. — Сигма, ускорь его. Я не готов ждать полночи, пока он доволочет себя до моего этажа!       Резкий рявк Зеты быстро отрезвил младшего, а также снял беглый запрет на вмешательство. Сигма поднырнул под руку Омеге, крепко ухватил его за пояс и подстроился под шаг, выполняя роль опоры с больной стороны. Спорить никто из них не посмел. А что они могли? Поругаться и сбежать от Зеты? Чушь. Спрятаться по дороге? Глупости… Доказывать свою правоту? Так они даже не знают, что Зета задумал!       Одно пока усмиряло Омегу — Зета не орал. Но хорошо ли это? Старший был в расстройстве. Даже на грани ярости. Однако, будь он просто зол, отправил бы Омегу лечиться самостоятельно в профилактических целях. Но зачем было звать с собой?       Сигма держал рот на замке, пока они шли по коридору. Чутье и некоторые образы из памяти Омеги подсказывали ему, что истерика и суета лишь еще больше разозлит Зету. Поэтому он удерживал страх при себе. Боялся за друга и готовил целую речь до момента, пока Старший не доведет их куда-то в личную зону.       Правда, зачем было ехать на нижний ярус, где Зета проводил свои тайные эксперименты, если можно было отправиться в его кабинеты повыше…       Неизвестность пугала обоих собратьев всю дорогу до второго лифта, минуя всех охранных автоматонов. Не добавляло спокойствия и то, что Зета даже не проявил пощады и не разрешил воспользоваться роботом, чтобы донести пострадавшего.       Страх Омеги и Сигмы еще больше усилился, когда Зета потащил их в одну из смотровых, объединенных с операционной.       — Сади его на койку. Снимай обувь, — приказал Старший Сигме, по-прежнему держа руки в карманах и демонстративно не собираясь пока что-либо делать.       Сигма подчинился, и с активной помощью Омеги они сняли его рабочие легкие туфли и оголили поврежденную ногу от одежды. Щиколотка выглядела плохо и уже начала набираться отеком.       — Как это вышло? — мрачно, не прикасаясь, спросил Зета, глядя на повреждение.       — Он переносил вирусный штамм, когда поскользнулся на влажном полу и попытался безуспешно сохранить равновесие, — шустро ответил Сигма, как по заученному и делая акцент на важном.       — Он откусил язык или подвернул ногу? — зыркнув на младшего, проворчал Зета. — Я его спрашиваю. Как это произошло?       Омега тяжело и злобно сопел, спешно думая, что может смягчить обстоятельства его травмы.       — Низкая температура в лаборатории, — сумрачно перечислял Омега. — Долгая работа стоя у стойки. Из-за респиратора я не почувствовал запаха химии от робота-уборщика. Когда шагнул к крио-сейфу — поскользнулся на мокром кафеле. Руки были заняты стойкой с флаконами и сберечь их было важней, чем безопасно упасть.       Зета внимательно слушал, не кивая.       — Что ты нес?       Омега мелко вздернул бровь, словно это был последний вопрос, который он ожидал услышать. Но тайны он из своей работы не делал и назвал Зете маркировку штамма, над которым работал.       Услышав ответ, Зета впервые понимающе кивнул. Показалось, он даже нервно сглотнул в пересохшем горле, представляя ущерб, который мог бы случиться, если бы хоть один флакон треснул.       — Почему ты не слышал бота? Он же шумный, — перевел тему Зета.       — Вы тоже, — негодующе прошипел Омега, считая честным уколоть этим ночных болтунов.       — Всего лишь периодический шум, — нахмурился Зета, защищаясь.       — Зато отвлекающий! — рявнул Омега и чуть тише добавил. — Пришлось забивать ваш бессмысленный треп музыкой.       Зета хотел взвиться в ярости на такой пинок, но сам объективно понимал, что им было просто скучно.       — Ты должен был получить сигнал о боте на маску! — прикрикнул Зета.       — Это тупой уборщик, а не автоматон с антенной! — рыкнул Омега. — И у меня нет в маске датчика движения!       — Ты должен был об этом помнить!       — Я помнил! Но я не смотрел на часы!       — А должен был! Не мог найти другого времени поработать?!       — Не мог! Потому что кто-то отнял у меня каждые третьи сутки, хотя мог и сам подключиться к дежурству!       — Вакцина подождет!       — Без нее гибнут люди, которые на тебя служат!       — Плевать на людей… — экспрессивно и с раздражением отмахнулся Зета, потом шагнул к койке и быстро прощупал щиколотку Омеги, на что младший громко взорнул даже сквозь обезболивающее. — Это не растяжение…       — Я знаю! — откровенно проорал Омега, потирая себя за колено и отвлекая боль.       Зета постучал пальцем по подбородку, о чем-то крепко задумался, а потом махнул рукой на соседний кабинет с операционной.       — Туда ко мне на стол, — скомандовал он.       — Ни за что, — прошипел Омега.       Зета аж оторопел.       — Встал, пошел туда, снял брюки и дождался меня! — подобравшись, приказал Зета с изумленным взглядом.       — Я не лягу к тебе под нож… — угрожающе, словно загнанный в угол зверь, процедил Омега, цепляясь пальцами за свою нынешнюю койку.       Видимо, в мыслях Зеты действительно мелькнуло какое-то осознание, потому что, шустро оценив обстановку, он словил яркий гнев Омеги, готового обороняться до боли в голове от приказов, и готового на всё Сигму, словно подобравшегося перед прыжком.       — Придурок! — прошипел Зета, мелко отшагнув назад. — Я должен зашить твою связку.       — Маги справятся…       — И ты останешься хромать! — тон Зеты дрогнул, словно он оправдывался. — Или частично утратишь подвижность. В лучшем случае повторная ситуация снова вызовет травму.       — Плевать… Переживу.       — Не дождешься… — от одного сказанного Омегой слова Зета неожиданно пришел в бешеную ярость. — Вставай и живо тащи свою ногу в операционную! Это приказ! А ты… — палец Зеты указал на Сигму. — Донести его, раздень, а потом проваливай на дежурство!       — Но тебе может... — начал Сигма, придумывая повод, чтобы проследить за Старшим в роли ассистента.       — Сам справлюсь! — рявкнул рассерженно Зета и быстрым шагом вышел куда-то в коридор, оставив после себя острую боль в голове обоих младших срезов.       Боль, которую невозможно было побороть и спутать ни с чем.       Такова была навязчивая сверлящая боль приказа.       

***

      Зета вернулся в операционную, когда Омега вынужденно послушно ждал своей участи. Сигма боролся с приказом убираться до победного, словно оттягивая неизвестность. Он ничего не говорил, но в глазах пылал такой страх за Омегу, словно после Зеты он боялся никогда больше его не увидеть. Как того же Кси. Как любого из подопытных.       Как всех провинившихся раньше перед Старшим.       Но вернувшийся Зета был с ним краток. Глядя на стойкое сопротивление приказу, он сперва изумился, а потом без лишних унижений и злости тихо шепнул ему «Вон». Этого слова хватило, как последнего толчка для лавины. Сигма сдался, сощурил взгляд, будто от боли, резко отвернулся и быстро ушел, не оглядываясь.       Только тогда Зета начал готовить приборы для операции. Омега пристально следил за каждым его шагом.       — Что вколол себе? — сухо и будто спокойно спросил Зета.       Омега назвал обезболивающее, не спрашивая, откуда Зета это узнал. И так очевидно, что без анестетика он бы не мог сам сделать и шага.       — Хотелось бы в наказание оставить тебя вообще без наркоза… — выбрав ампулу и наполняя из нее мелкий шприц, тихо сказал Зета, — …Но мне лень тебя связывать.       Омега прищурился, улавливая знакомые черты лжи в мимике Старшего.       — …Вместо этого будешь за всем наблюдать, — продолжил Зета, вернулся со шприцем к Омеге и приказал: — Ляг и не двигайся.       Холодная игла неглубоко вонзилась в ногу, и Омега терпеливо принялся ждать, готовясь к любому подвоху.       Зета же, закончив с инъекцией, принялся хозяйничать и выставлять камеру и экран так, чтобы у собрата было обещанное для него «кино».       Боль из ноги, тем временем, действительно уходила, успокаивая Омегу, что все пока идет без издевательства и лишних причуд.       Впрочем, без странностей все потекло и дальше. Штатная простая операция была выполнена Зетой коротко и как по учебнику. Начиная от первого разреза по нечувствительной от местной анестезии кожи, заканчивая исправлением разрыва связки. Поначалу Омега нервничал, не в силах прогнать панические мысли о том, что над его беспомощной конечностью хозяйничает их главный кошмар среди срезов. Потом, видя понятные и простые действия, страх начал отступать. В какой-то момент даже «кино» на экране Омега воспринимал как что-то отстраненное от себя и исключительно познавательное.       Но одна странность все-таки выбила Омегу из наблюдений, когда в череде размеренных действий Зета буднично вколол ему какую-то инъекцию.       — Что ты мне ввел?! — подозрительно спросил Омега, напрягаясь.       — Ускорение регенерации, — буднично отозвался Зета, готовя хирургическую иглу с нитью для закрытия разреза.       — Зачем оно мне? — настойчиво уточнил Омега. — Я бы позвал мага.       — Когда закончится действие препарата, я пришлю тебе мага, — монотонно ответил Старший.       — Ты не договариваешь.       Зета молча вздохнул и принялся ловко накладывать шов.       — Ответь, — твердо попросил младший.       — О чем?       — Ты прекрасно знаешь. Зачем мне твой препарат?       Старший опять мрачно просопел, словно выдумывая ответ.       — Зета?...       — Инъекция ускорит регенерацию и сделает твои связки крепче, — ответил Старший неохотно. — Средство проверено на Фатуи.       — А на нас? — уточнил Омега, услышав легкую недоговорку Зеты в оборвавшемся пояснении.       — На вас тоже не будет проблем, — тем не менее без единой задержки отмахнулся ответом Зета.       Выпытывать что-то большее будто уже не было смысла. Омега заткнулся и принялся терпеливо ждать, пока его просто выпустят. Все-таки капризничать и качать права, лежа на операционном столе под иглой — было не лучшим решением.       Зета же закончил свою работу быстро без каких бы то ни было лишних издевок и новых наказаний. После наложения шва намотал повязку на ногу, закрепил сустав и даже сам лично подогнал кресло, на которое усадил Омегу после операции.       — А теперь катись отсюда, пока твой калечный вид меня снова не разозлил, — проворчал Зета, сдергивая с рук перчатки и злобно швыряя их в урну.       Омега испытывал смешанные чувства от произошедшего. С одной стороны, он напоминал себе перетянутую страхом и подозрением струну, которая в какой-то момент едва не лопнула от напряжения и недоверия к Старшему. С другой стороны, он осознавал благодарность, которая теплилась в нем от того, что Зета все-таки «починил» его. Неизвестно, будут ли от его работы побочные свойства, но сейчас в эту минуту, Омега был… удовлетворен исходом.       — Благодарю… — все-таки тихо сказал Омега в спину наводящего порядок Зеты, а потом покинул операционную, не оборачиваясь, слыша только, как на мгновение затихло позади громыхание приборами о металлические стенки контейнеров.       

***

      Невозможно…       Так не должно быть.       Может, всего лишь показалось?       Если бы кто-то из них осознал…       …       Сняв с лица маску, Зета тревожно вертел по столу рюмку, и его мысли вращались на месте как хрустальная емкость. Раз за разом возвращаясь к одному и тому же, убегая от страха и выходя с ним на повторный круг. Словно в коварном вальсе кружась с худшим исходом, Зета закручивал свои нервы в тугой узел, не в силах остановиться и сбросить тревоги.       Разве что…       Быстрым жестом он поднял рюмку, зажмурился и опрокинул ее содержимое залпом в себя. Прокашлялся с непривычки от жгучего пойла. Испугался немного от жжения. Вдохнул поглубже… задержал дыхание…       Но горючий эффект быстро прошел, скатившись теплом по пищеводу в желудок, и Зета громко бахнул донышком рюмки о стол.       Теперь только ждать.       Ждать. Надеяться, что больше этой ночью не случится ничто.       Никакой проблемы.       Никакой трагедии.       Никаких ошибок.       Никаких тревог.       Так что не надо будет ни бежать кого-то спасать. Не надо никого зашивать. Не надо реанимировать. Резать. Пришивать. Удалять. Штопать…       Искаженное коррозией лицо Кси скалилось хищно из голубой жидкости в колбе. Бурое пятно вместо глаз следовало и следило за каждым шагом…       Зета подскочил, сидя в кресле, очнулся. Он что, успел так быстро уснуть?! Не может быть. Здесь кабинет, книги, скромный диванчик, большой стол. Да и Кси в лаборатории еще недавно был в норме.       Сомнительной норме…       Пальцы Зеты до сих пор помнили скользкую влажность голубого бульона с ферментом, от которого каждый раз так сложно отмыться. Каждый раз, когда тело Кси нуждалось в очередной правке.       Кожа, рука… теперь органы тела…       …Он улыбался мстительно, глядя на Зету темным провалом без глаз.       Громкий короткий крик разорвал тишину кабинета — Зета вскочил из-за стола, боясь мимолетно вновь провалиться в кошмар.       Этого не было… Не было. Такого не могло быть…       Быстрыми мелкими шагами Зета принялся ходить по комнате, прогоняя дурные мысли. Огненная вода быстро дала эффект, но не тот, что нужно. Возможно, одной рюмки слишком мало, чтобы без снов отрубиться? Мало, чтобы избавиться от страха и заставить свое тело прогнать нервную дрожь?       Взгляд Зеты сфокусировался на предательски зазывающей открытой бутылке, и коварный шепоток страха победил капризный отказ от спиртного. Ученый стремительно шагнул к столу, цапнул бутылку, щедро опрокинул горлышко к рюмке, проливая на стол резкую на запах жижу.       Бахнуло донышко бутылки о стол. В следующий миг вторая рюмка огненной воды плеснула горячительным напитком в желудок.       Зета мучительно сглотнут, зажмурился и бессильно сполз по ножке стола к полу. Осталось дождаться… дождаться… дождаться…       Пока солдатская дрянь избавит его от лишнего страха. Пока призраки неслучившегося перестанут бередить его разум.       Где-то эхом в мыслях коварно смеялся Омега, издевательски насмехаясь над его уродством под маской.       Где-то Сигма садистки поигрывал скальпелем, готовый в одном прыжке прижать его к стенке.       Где-то Тэта вспарывал его, зашивал и снова… мстительно повторяя то, чему сам был не редко свидетель.       Где-то Кси в подводном мире раскрывал ему с треском грудную клетку, запускал в нее скрипящую шарнирами руку и доставал на свет стальное, мигающее огнями, сочащееся смазкой сияющее электричеством сердце.       Тихо скуля, пряча голову в коленях, Зета прогонял один образ за другим, отсчитывая пролетающие мимо секунды. Одна за другой, цифры, десятки, минуты… Пока предательский разум подкидывал все новые и новые образы мести.       Ведь они отомстят. Обязательно отомстят ему за все приказы и принуждения. Ведь они просто не в состоянии понять… Понять, что он делает, ради чего это нужно, чтобы их, идиотов, потом сделать лучше! Он один видит в них совершенство. Нужно лишь правильно их огранить.       Даже если для этого им придется пройти через боль и унижения.       Даже если он скроет от них правду… Лучше скрыть. Потому что малейшая утечка или малейший отказ и всё будет напрасно. Они уже бунтуют против него.       Нужно поторопиться!       Путаясь в хаосе мыслей, Зета клевал носом, сидя на полу, не в силах больше подняться. Запоздалая мысль подсказала, что надо было пить сразу сидя на кровати, но уже поздно.       Истеричный смех вырвался из уст Зеты, когда он снова вернул в памяти образы Сигмы, готового кинуться на него. И Омеги, мучительно сопротивляющегося приказу. Он почти смог… почти. Но как бы он ни старался — у него это не выйдет! Именно так — не выйдет.       Но что, если он когда-нибудь догадается?...       Поймет, как сорвать поводок.       Но тогда его разум попросту треснет! Рассыпется на кусочки, так что никто не сможет собрать!       Уж он-то знает.       Смех превратился в тихий скулеж, и плечи Зеты сжались, пока он прижимался лбом к коленям.       Что будет, если кто-то из них поймет?...       Не важно! Он должен успеть стать сильнее их всех!       

***

      Омега проснулся от звуков нарастающего скандала.       Постыдившись ехать на каталке на свой этаж, ученый предпочел остаться на нижнем ярусе и, не брезгуя, решил подремать в одной из пустых палат. На тот момент она была ближайшей, чистой, с мягкой койкой и хорошей вентиляцией. Так он оправдывал свое нежелании долго катить по коридору, чтобы не попасться на глаза Сигме. Разве что, добравшись в палату, Омега маякнул напарнику, что с ним всё хорошо, и ему нужно просто поспать.       Но утренний ор выдернул Омегу даже из притупленного состояния.       Орали друг на друга Сигма и Тэта…       Возмущались громко, активно, но подробностей было не разобрать.       Омега кое-как поднялся с койки, подцепил временный костыль, мельком порадовался, что еще с ночи не поленился переодеться в просторные санитарные голубые штаны и рубашку, и доковылял до двери.       — …Когда я уходил, он был в порядке!       — Пониженная оксигенация? В порядке? Ты должен был задать ему всего один вопрос!       — Я спешил!       — Врешь. Тебе просто плевать!       — Какая уже разница…       — Признайся!       Омега распахнул дверь и высунулся в коридор, заставая дикую картину: от злости Тэта впечатал младшего собрата к стене за грудки, да так, что тот или не мог уже сопротивляться или не хотел, устало обвиснув.       — Давай же! — встряхнул его Тэта, покрасневший от ярости.       — Пошел ты…       От одной усталой фразы Тэта не выдержал, сорвался и его точный быстрый кулак резво влетел в лицо Сигмы, да так, что младшего вырвало из захвата и он покачнулся, оторопело стекая по стене. Словно не веря, что Тэта вообще посмел поднять на него руку.       Зато старшему было явно мало. Замахнувшись, он повторно вскинул руку, как вдруг в коридоре раздался громкий и хлесткий удар металла по металлу — Омега, размахнувшись, звонко ударил костылем по стене.       Оба сегмента застыли от протрезвившего их звука и уставились на третьего как испуганные вороны.       — Разошлись! — грозно приказал Омега, медленно опуская костыль и перенося свой вес. — Узнает о ваших разборках Зета — виновны окажутся все.       — Он убил моего испытуемого..! — начал наливаться новой порцией гнева Тэта, но теперь уже обращая его на Омегу.       — Это был твой проект, — жестко осек его Омега, не поддаваясь на провокации скандала. — Ты упустил первые симптомы.       — Но он не досмотрел за ним! — возмутился Тэта, а потом его взор зацепился за перебинтованную ногу собрата, и его посетило озарение. — Теперь я понимаю почему…       Сигма благоразумно молчал, потирая нос и тенью отступая подальше от гневливого собрата.       — Вместо ругани, решайте, что скажете Зете, — грозно напомнил Омега, игнорируя нападки собрата. — И настоятельно вам советую не разойтись в показаниях.       Тэта недовольно сопел как рассерженный як, но здравую мысль Омеги отрицать он не мог. Как и не мог продолжать доказывать что-то и зря беситься, потому что боялся, что Омега может заложить его Зете. Со всем его гневом и безудержностью, которые давно являются его звоночками о проблемах с головой.       Поэтому, бессильно психанув, Тэта предпочел быстрее свалить к себе, хоть и держался всю дорогу по коридору гордо и даже надменно.       Сигма тоже хотел горделиво утечь и быстрее проскочить мимо Омеги на выход, но был остановлен поднятой рукой.       — Зайди ко мне, — тихо приказал старший, как только Сигма поравнялся с ним.       Младший напарник, закрывая разбитый нос, смерил его холодным и очень уставшим взглядом, явно показывая, что он не настроен на нотации, но все же не захотел сопротивляться и втек в палату.       — Это было необдуманно… — тихо и спокойно сказал Омега, проследовав за ним и закрывая за позади дверь.       Сигма не ответил, гордо вздернул подбородок и отвел блеснувшие глаза. Даже со свежим ушибом и мелкой струйкой алой крови из носа он не хотел демонстрировать свою слабость, скрывая боль за обидой.       — А еще это было опасно… — участливо с ноткой опеки напомнил Омега, слегка наклоняя голову вбок, словно хотел заглянуть в отведенные глаза.       — Я в курсе, — отстраненно выдавил Сигма, как в следующий миг на нем сомкнулись заботливые объятия, разом разбивающие неприступную броню юношеской глупой смелости и независимости.       Омега бережно и мягко обнял его, закопавшись пальцами в льдистые волосы и прогоняя тревогу.       — Не заставляй меня переживать о тебе, — шепнул едва слышно Омега, прикрывая глаза, и почувствовал, как безупречная осанка Сигмы слабеет, и вся его гордость тает в родных руках.       В этот миг исчезли все угрозы и страхи, рассеялся глупый гнев и остатки обиженной злобы. Сигма обмяк, приник здоровой щекой к шее Омеги, а потом тоже жадно сомкнул на нем руки, обнимая долгожданно и прогоняя остатки надуманных проблем. Будто смирившись однажды с потерей был рад ошибиться и вновь обрести.       — Я был вне себя от ожидания ночью… — едва слышно гнусаво шепнул Сигма. — Пока ты был у Зеты.       — Знаю…       — Твоя нога. Я был напуган.       — Знаю.       — Я помню, что было раньше…       — …Я знаю…       Омега слегка отстранился, поймал лицо Сигмы ладонью и тепло взглянул на его встревоженное лицо, открытое для настоящих эмоций. В этот миг им не нужно было слияние мыслей, чтобы читать друг друга, как открытую книгу. Общий страх и волнение затирались в чувствах, утопая под радостью и приливом спокойствия от возможности снова чувствовать телом привычное тепло. Не нужно было сейчас лишних слов, их жесты говорили за них лучше любых объяснений. Мягко соприкоснувшись лбами, они закрыли глаза, деля на двоих умиротворенную тишину и прогоняя хоть на эти секунды все тревоги и страхи. И в этот миг Омега как никогда раньше хотел очистить светлый разум друга от любых навязчивых идей и проблем. Ведь в этот момент все казалось так просто. Что стоит им бросить попытки познаний в их тайной комнате. Что стоит им закрыть глаза на весь хаос, что творится чужими руками. Что стоит даже уехать… Придумать миссию, исчезнуть на время, найти важный повод или написать убедительное письмо в Заполярный Дворец, чтобы их отослали подальше.       Он мог это сделать… Но был уверен, что такое спокойствие станет лишь временной отсрочкой на пути к неизвестности, и лишь фальшивой попыткой убежать прочь от страха.       Он мог сделать многое. Изобрести, найти, добыть, но не избавить дорогого напарника от его собственного страха.       Хотел.       Но не мог. Как бы он не старался, он не мог удалить их главную причину безумства эмоций, потому что вся их структура, сеть, все сегменты держались на незыблемом правиле и зависимости от приказа.       Если бы только они могли освободить себя от этого ментального крючка… Если бы они только сбросили с себя якорь принудительного подчинения Старшему. Ничто бы тогда не сковывало их страхом. Никакие эксперименты, принуждения, подчинения без права отказа… ничего.       Всего лишь освободиться от ментального контроля.       Сигма тихо шмыгнул и потянулся к разбитому носу, но Омега остановил его руку и шепнул:       — Оставь. Я сам.       После чего отпустил его, довел до койки, усадил на край и не спеша принялся заниматься его разбитый носом, смывать влажным полотенцем кровь, прикладывать охлаждение и бережно проверять переносицу.       Омеге нужно было подумать. За тишиной и неспешностью, пока руки были заняты заботливой рутиной, разум ученого все вертелся вокруг одного этого подчинения приказам. Можно ли снять с себя контроль старшего? Что им является? Где находится тот самый ментальный крючок.       Ответ как будто был близок, но иной раз Омега думал, что он искал разгадку не там, где нужно.       Сигма стоически терпел манипуляции над своим носом и стиснув губы морщился, когда Омега дотронулся до переносицы, а потом ловко и быстро вправил ее на место. За свою эстетику и красоту Сигма переживал в меньшей мере. Маска частично скроет синяк, а первый же маг ускорит заживление.       — Я должен знать, что случилось с Бэтой, — тихо попросил Омега, заканчивая работу и прикладывая холодное полотенце к чужому лицу. — На случай, если встречусь со Старшим.       — Тэта ему и так расскажет… — устало вздохнул Сигма.       — Мне нужна твоя версия.       Младший удрученно отвел взгляд, невольно сознаваясь в своей вине. Говорить он не хотел и вообще явно быстрее отмазался бы от этой темы, но из хорошего отношения к напарнику все же заговорил.       — Я не обратил внимания на легкий кашель. Считал, что он подавился после глотка вода. Потом умчался к тебе на помощь. Пропустил его приступ. Опоздал, когда стало уже слишком поздно и его мозг претерпел уже необратимые повреждения. Сейчас он в коме. Я подключил его к аппарату, но… шансов, что он восстановится практически нет. Тэта зол, потому что понимает, что это необратимо.       — И он утверждает, что его подопечный мертв, — уточнил Омега.       — Технически… — неохотно покачал головой Сигма. — Я тоже не уверен, что этот результат удовлетворит Зету. Это моя вина…       — Не смей, — шепнул Омега, мягко поворачивая лицо Сигмы за подбородок к себе. — Не говори так.       — Но это так…       — Если на ком-то и есть вина, то на мне, за ногу и на Тэта за то, что упустил проблему в анализах. Ты не при чем.       — Зета с тобой не согласился, — скептично сморщился Сигма.       Омега подбадривающе улыбнулся, потрепал по плечу и мягко коснулся губами нахмуренной переносицы младшего словно, разгладив морщины, был бы рад снять с него негатив.       — Зете придется согласиться.       Если Сигма не верил в оптимизм исхода, то Омега пытался пробудить фальшивый оптимизм хотя бы в себе.       

***

      Зета прибыл на нижний ярус ближе к ужину. Мятый, плохо выспавшийся, со всклокоченными волосами и опухшим лицом, на котором туго сидела маска, он утомленно созвал всех троих срезов в палату к коматознику.       Лицо Сигмы после работы мага пестро цвело остаточными следами синяка разной степени фиолетового и желтого. Отек едва ли начал сходить, но свою травму юный ученый нес гордо, словно боевой след от столкновения с монстром. Спина вновь красовалась безупречной осанкой, свежая темно синяя рубашка подчеркивала его строгость и изящество фигуры. И даже идеально-выглаженный халат, как назло, подчеркивал и оттенял своей безупречностью утреннюю травму.       На фоне него Тэта выглядел будто бы небрежно и мято. Мрачная физиономия то и дело брезгливо косилась на непричастное лицо младшего. На халате мелкими каплями остались какие-то следы. Даже волосы, быстро собранные в хвост на затылке, с мелкими петухами и зачесами говорили о том, как Тэте было сейчас плевать на свой внешний вид, и насколько собрание Зеты было для него неуместным. Выдернул ли он его сейчас из лаборатории от анализов или от заполнения ненужных бумаг?       Омега чувствовал себя по сравнению с ранним утром заметно получше, но пока не отказывался от костыля. На время собрания он прислонил его к стене и оперся руками о койку, отчасти напоминая позу самого Зеты, который, не стесняясь, опирался на лежанку всем весом, будто его мучала головная боль.       На всех троих Зета посмотрел с молчаливой укоризной, безошибочно по штампу на физиономии Сигмы восстанавливая картину случившегося. Благо младший не пытался изобретать вранье в стиле «на бегу встретился с дверью». Гневный взгляд Тэты буравил его желтый нос.       — Чтобы такое было в последний раз, — мрачно проскрипел голос Зеты, и его тяжелый взгляд укоризненно стрельнул на драчунов.       Тэта недовольно фыркнул и скрестил руки на груди. Сигма тоже ответил молчанием и уставился поверх головы Зеты.       — И это тоже, — Зета небрежно ткнул пальцем в коматозное тело. — Меня не волнует, кто за чем недоглядел. Это общая вина.       Омеге стоило усилий, чтобы никак не показать своего изумления. Он, как и остальные ожидал, что Старший будет орать и обвинять каждого персонально за случившееся. Но каким-то невероятным стечением обстоятельств Зете будто было сейчас всё равно.       — Карту сюда… — продолжил почти без паузы Зета, протягивая руку, в которую Тэта почти сразу вложил папку.       Устало вздохнув, Зета кинул папку прямо на тело Бэты, прикрытое легким покрывалом, распахнул бумаги, навис над ними и принялся с мучительной вдумчивостью читать.       Читал он молча, долго, что-то сверяя, к чему-то возвращаясь и переворачивая обратно страницы с результатами анализов. Где-то его взгляд снова мрачнел, а что-то будто, наоборот, его успокаивало и радовало. Правда, никто не мог понять, что Зета увидел в карте хорошего. Ведь очередная цепочка мелких патологий опять привели к бедам и испытуемого не удалось сберечь.       — Значит, мозг мертв… — заключил, наконец, Зета, постукивая пальцем по телу, как по столику. — Только мозг… Хорошо.       — Хорошо?! — встрепенулся Тэта раньше, чем Омега сам успел это спросить.       — Хорошо, потому что остальное цело… — пояснил так же спокойно и устало Зета. — Это может помочь…       — В чем? — вкрадчиво и осторожно спросил Омега, но Зета будто витал в своих мыслях.       — Да, определенно может помочь… — отозвался Старший и потом оторвал взгляд от папки и посмотрел на подключенные аппараты жизнеобеспечения.       — На вскрытие? — мрачно попытался угадать его следующую мысль Тэта.       — Нет, — удивил всех Зета. — Оставить как есть. Тело на питание и усилить наблюдение за оставшимися испытуемыми. Ищите, где развиваются их аномалии и сообщайте мне.       — Но остальные стабильны, — отозвался Сигма и получил очередной злой взгляд от Тэты напротив.       — Вам кажется, — устало сказал Зета, закрывая папку и оставляя ее на теле. — Проверьте все еще раз и найдите то, чего по вашему мнению нет.