Ломай меня правильно

Чонгук стоял у входа в бойцовский клуб и до жжения в горле курил вторую сигарету, неотрывно глядя на клочок асфальта. Там, где обычно поблескивал дукати Тэхена, теперь зияла омерзительная пустота, длившаяся уже целую неделю. Его до белого каления бесило то, как легко шатен выстроил между ними стену из своего «мне нужно остыть». Десятки звонков были отклонены, как и сотни сообщений непрочитанными. Если это было наказанием, то Тэхен выбрал самый изощренный способ, лишив Чонгука кислорода. Своего присутствия. Альфа впечатал окурок в асфальт, буквально стирая его в труху подошвой кроссовок. Недавний спарринг с Го Соком вылился в кровавое побоище. Ярость Чонгука окончательно вскипела, когда этот подонок посмел осквернить его мальчика грязными словами. Только вмешательство Тэджи и Кёнду остановило их, запретив Чону появляться в зале несколько дней, чтобы угомонить своих разбушевавшихся демонов. Но остыть не получалось. Даже исключив полностью спорт на четыре дня, Чонгук сейчас вошел в здание и воздух вокруг него снова наэлектризовался. Двое альф, случайно оказавшихся на пути, инстинктивно отвели глаза и отступили в сторону, освобождая дорогу в раздевалку. Чон швырнул сумку в металлический шкафчик, собрал волнистые волосы в хвост и, схватив боксерские перчатки, направился в зал, где в обеденное время обычно всего несколько человек. Быстро обмотав руки лентой и надев перчатки, альфа нанёс первый удар по груше. Цепи, на которых она висела, дрожали и звенели, готовые вот-вот лопнуть под напором разрушительной мощи. Находящиеся с опаской оборачивались на бойца, чей пот градом катился по лицу, соленой влагой обжигая шею и затекая в глаза. Тэджи мрачно наблюдал за ним, подпирая поясницей подоконник. Вид беснующегося альфы внушал инстинктивное желание держаться подальше даже у тех, кто привык к вкусу крови. — Может, ты рискнешь? — осторожно предложил он одному из ребят. — Ага, разбежался, — тот моментально отпрянул. — К нему сейчас даже подходить — самоубийство. Он же как бешеный пёс, который вцепится в глотку и даже не моргнет. — Давайте просто подождем, пока он пробьет в этой чертовой груше дыру, — бросил светловолосый из угла, нервно сглатывая. — Глядишь, пар выпустит и угомонится. — Я пойду, — вызвался Чимин. Три пары глаз уставились на него с таким выражением, будто он только что добровольно зашел на эшафот. — Ты уверен, что не хочешь взять минуту на раздумья? — с сомнением протянул один из бойцов. — А ты вообще когда-нибудь это практиковал? — Тэджи скептически вскинул бровь, смерив омегу взглядом. — Что практиковал? — Чимин непонимающе моргнул. — Думать головой перед тем, как лезть в пекло? Ребята не сдержали нервного смешка, но Чимин даже не повел ухом, двинувшись вперед с застывшим упрямством во взгляде. Груша истошно взвизгивала на натянутых цепях, мечась из стороны в сторону. Воздух вокруг Чонгука буквально вибрировал от переизбытка агрессивных феромонов, и эта дрожь передавалась омеге. Чимин, сократив дистанцию до критических пары метров, замер. Его собственные кулаки были сжаты до белизны в костяшках, а в горле встал колючий ком. — Чонгук, — осторожно. — Остановись, прошу. Но слова были не услышаны. Альфа находился в эпицентре собственного персонального ада. С каким-то мазохистским упоением он бил, и бил, и бил. Каждый замах был попыткой заглушить невыносимый зуд под кожей, требующий чужого присутствия. Чимин сделал вдох и сократил дистанцию до опасного минимума. Его ладонь только-только потянулась к плечу альфы, как в долю секунды его запястье оказалось в капкане стальных пальцев, и резкий рывок впечатал омегу в стену. Удар лопатками о холодный бетон выбил из легких весь кислород, заставляя Чимина беспомощно глотнуть воздух. Лицо Чонгука замерло в считанных миллиметрах от его собственного. В расширенных черных зрачках полыхал пожар, а горячее дыхание обжигало губы омеги, словно раскаленный свинец. Периферийным зрением он выхватил за спиной альфы паническое движение Тэджи и остальных, готовых помочь. Но Пак вскинул свободную руку, прося не подходить. Чонгук впивался взглядом в карие глаза, но видел в них лишь досадное искажение. Лихорадочно искал в этом янтаре едва уловимую зелень чужого взора — тот магический оттенок, который единственным во вселенной мог усмирить его внутреннего зверя. Чон медленно обвел взглядом лицо омеги, задержавшись на его приоткрытых, мелко дрожащих губах. — Чонгук, — выдохнул шепотом Чимин, ощущая, как бешено колотится собственное сердце. — Позволь мне помочь тебе. — Мне не нужна твоя помощь, — хриплый рокот альфы полоснул по ушам. Хватка на запястье стала невыносимой, кости жалобно хрустнули под пальцами. Природный аромат Чимина буквально сластил воздух. Чонгук глубоко вдохнул его, и лицо тут же свело отвращением. Этот запах был слишком правильным, слишком приторным, от которого тошнило. Слишком чужим. Ему не хватало того самого, терпкого какао в сочетании свежей мяты, который впивался в подкорку, заставляя кровь закипать. Только этот аромат мог дать ему право дышать, и только он был его личным наркотиком, без которого наступала мучительная ломка. Чонгук разжал пальцы, отшвыривая руку Чимина, словно обжегся об его покорность. Тэхен никогда бы не стал скулить и просить «позволить помочь». Давно бы уже влепил ему звонкую пощечину, от которой голова дернулась бы в сторону, а на щеке расцвело багровое пятно. Он почти физически ощутил, как Тэхен хлестко бьет словами, как язвит, заставляя альфу закипать от желания заткнуть этот наглый рот поцелуем. Ему не нужно было сочувствие Чимина. Ему нужен был тот, кто умел кусать в ответ. — У тебя гон, Чонгук, я же вижу, как тебя шатает от вожделения, — Чимин подался вперед, почти втираясь своим телом в каменную грудь, и коснулся сквозь пропитанную потом футболку торса. — Твои эмоции сейчас на пределе, ты неуправляем. Пак смело повёл пальцем вниз, бесстыдно надавливая на стояк альфы через ткань шорт. Член предательски дернулся, в полной готовности вторгнутся в дырку безотказного омеги. Вот только внутри всё вставало на дыбы от лютой неприязни к самому себе. Чонгук стиснул зубы, убирая искушающую руку от паха. — Возьми меня. Используй моё тело для снятия физической пытки. Хочешь грубо — я не против, к черту нежность. Я смогу выдержать любой твой напор, любую твою ярость. Просто выпусти на меня то, что тебя мучит. Я выдержу всё. Изнуряющий гон плавил сознание. Все эмоции были слишком обострены, а требующий разрядки член, лишь усугублял положение. Это физическое предательство тела сильнее разжигало в нем ярость. Инстинкты зашлись в предупреждающем вое. Это был не тот запах. Не те одурманивающие губы, вкус которых сводил челюсти. Прикосновения ощущались пресными, лишенными того дикого электричества, которое обычно прошивало его позвоночник током. Чонгук склонился к лицу омеги так низко, что их губы едва не соприкоснулись. Чимин затаил дыхание и прикрыл веки, подставляясь под долгожданный поцелуй. Но вместо касания губ прозвучал издевательский хмык. Омена распахнул глаза, наталкиваясь на режущую без ножа ухмылку. — Ты можешь раздвинуть свои ноги хоть сотню раз, но мой член на тебя не встанет. Даже в самом ублюдском беспамятстве я буду чуять, что ты — не он. Ты никогда его не заменишь, понял? Твой запах для меня — вонь, от которого воротит, а твоя готовность лечь под меня только доказывает, что ты дешевая шлюха без капли гордости. Ты жалок, Чимин. Противно смотреть. От прозвучавшего грудного рыка омега вздрогнул, ощущая, как влага мгновенно обожгла слизистую глаз. Он не позволил себе проронить ни единой слезинки, хоть сердце разрывалось в истошном вопле от невыносимой обиды. Чонгук развернулся на пятках и оцепенел. У выхода стоял его мальчик. Всё такой же безупречно красив. Ярость и облегчение схлестнулись внутри. Он смотрел на его идеальный внешний вид, на каштановые пряди, рассыпавшиеся по лбу, и внутри всё клокотало от желания разрушить эту правильность. Хотелось вцепится в широкие плечи и встряхнуть так, чтобы зубы клацнули, требуя ответа за каждый день молчания. Где ты был? Где тебя, черт возьми, носило?! — мысли кусались изнутри, словно голодные псы. Он ненавидел Тэхена за это молчание, за то, что тот имел над ним такую власть. В горле клокотал рык, готовый сорваться прямым приказом в самые губы: Ты мой. Слышишь? Никогда больше не смей исчезать так. Альфа сорвался с места. Сердце сумасшедше колотилось, а стояк, туго упирающийся в шорты, отзывался пульсирующей болью на каждое движение. Он шел прямо на Тэхена, ведомый одной-единственной потребностью: сожрать. Прямо здесь, плевать на свидетелей. Сорвать ткань, впиться в кожу, выжечь на ней своё имя, клеймить, пока альфа не пропитается его запахом насквозь. Оставалось полметра. Один рывок — и он прижмет его к стене, ломая ребра в объятиях. Но именно терпкий с мятными нотками запах, ударивший в нос, заставил остатки разума взбунтоваться против животного инстинкта. Нет. Малейшее касание — и я просто сломаю его. Не прощу себе, если сейчас, ослеплённый гоном, превращу нашу долгожданную встречу в насилие. Стиснув челюсти, Чонгук в последний момент взял круче. Просто обошёл, почти задев плечом Тэхена, который даже не шелохнулся. Только выдохнул, поймав на своей коже холодный вихрь, будто сам воздух попытался сбить его с ног. Когда дверь позади хлопнула, отсекая Чонгука, альфа поднял взгляд и наткнулся на Чимина. Вопреки расстоянию, он отчетливо видел в карих глазах чистую ненависть. Боль в них была режущей, а ярость — сокрушительной. И всё это предназначалось только Тэхену. За то, что даже в абсолютном безумии для Чонгука по-прежнему существовал лишь один-единственный человек — альфа Ким Тэхен.

***

Воздух в зале постепенно остывал, прогоняя напряжение, которое Чонгук притащил с собой и оставил шлейфом после ухода. Пространство снова заполнилось привычным ритмом. Тэхен стоял у окна, теребя в руках бутылку с водой. Зачарованно наслаждаясь красотой уходящей осени, он заметил, как Чимин пулей вылетел из здания, на ходу накидывая куртку. Ногой он ударил по рыжей куче листьев, разметав их в хаотичном вихре. Эта злость, казалось, вибрировала даже сквозь толстое стекло, отзываясь тяжестью в груди Тэхена. Но гневный марш Чимина прервал незнакомец. Кожаные перчатки скрывали его ладони, когда он протянул несколько бумаг, по формату напоминающие фотографии. Но разглядеть, что именно на них изображено, Тэхен не сумел. Зато сердце пропустило удар, когда мужчина повернул голову в его сторону, оценивая здание внимательным взглядом. Над бровью альфы тянулся уродливый шрам, такой, который невозможно было не заметить. Тэхен, ощущая жёсткое напряжение под кожей, отпрянул. Опустился на первый попавшийся тренажер и перед глазами предстал вид надвигающегося альфы с выжигающим взглядом темных омутов. Дикарь, — пронеслось на языке сладковатым привкусом. Ему нравилось это. Безумно нравилось видеть Чонгука таким — сорвавшимся с цепи. Вспоминая, как он едва не смял его в дверях, Тэхен до сих пор чувствовал обжигающий жар, прокатившийся по позвоночнику. Эта дикость не пугала. Наоборот, она пьянила. Ему доставляло извращенное удовольствие сознавать, что он единственный, кто способен вызвать в этом бойце столь сокрушительный шторм. Чем опаснее становился Чонгук, тем сильнее Тэхена тянуло прикоснуться к этому оголенному проводу, проверить, насколько сильно его ударит током. Сейчас, вопреки здравому смыслу, его тело жаждало грубой силы Чона. Ему хотелось, чтобы в следующий раз этот дикарь не прошел мимо, а действительно впечатал его в стену, заставляя почувствовать каждое мгновение своего бесправия. — Сколько подходов у вас осталось? — мягкий голос выдернул Тэхена из мыслей, заставив вскинуть голову на стройного омегу с пепельными волосами и располагающей улыбкой. — Что? — Вы сидите здесь уже больше десяти минут и ни разу не прикоснулись к весам. Тренажер занят или вы просто используете его как кресло для раздумий? — Нет-нет, он не занят, — альфа подорвался с места, едва не запутавшись в собственных ногах. — Прошу прощения. Я действительно задумался. Омега благодарно улыбнулся, вешая белоснежное полотенце на металлический бортик, а воду и телефон положил на пол рядом. — Вас что-то тревожит? — он снова повернулся к Тэхену, задерживаясь на его чуть покусанных губах. — Вы выглядите напряженным. Не хотите поделиться? Тэхен сжал губы в тонкую линию, ощущая почти физическую тошноту от этого дружелюбия. Как альфа, он обязан был хотя бы чисто эстетически оценить изящество стоящего перед ним омеги, но внутри зияла гулкая пустота. Тэхен ловил себя на мысли, что его природа словно дала сбой. Он не чувствовал к омегам ни тяги, ни даже мимолетного интереса. Особенно сейчас, когда в груди всё еще полыхало пожарище, оставленное Чонгуком. — Эм, не думаю. Мы с вами не в тех отношениях, чтобы я делился мыслями. — Так давайте это исправим. Не вижу ни одной преграды, чтобы мы стали друзьями. Тэхен горько хмыкнул, подавляя в себе ядовитый смешок. Если бы этот человечек только догадывался, какая непреодолимая преграда стоит между ними. Она пахла неконтролируемым безумием, который источал его дикарь Чон Чонгук. — Вы новенький? — выдавил из себя Тэхен, почесав затылок. — Да, — омега кивнул, устраиваясь на тренажере верхней тяги. Он широко расставил ноги, беспардонно демонстрируя гибкость, и, подавшись всем корпусом вперед, уперся ладонями в край сиденья. — Всегда интересовался боксом. Тэхен унюхал цветочно-сладковатый аромат, не зацепивший ни единого нерва. Зато смотрящий в упор омега, начинал раздражать. — Хороший выбор спорта, но всё-таки для омег я бы предпочел менее травматичные виды. — Вы считаете нас слишком хрупкими? — омега задорно приподнял бровь. — Зря. Поверьте, иногда под этой мягкой кожей скрывается хватка похлеще, чем у некоторых матерых альф. Кстати, меня зовут Джихи. А вас? — Тэхен. Джихи, проигнорировав холод в голосе, подался еще ближе. — Красивое имя. Знаешь, Тэхен, я здесь никого не знаю. Может, ты покажешь мне пару приемов? Я очень прилежный ученик, когда мне нравится учитель. — У тебя должен быть личный тренер. В этом зале их четверо. Подойди к любому, кто понравится. Он намеренно вычеркнул из списка пятого. Чонгука. — Да, но я хочу, чтобы именно ты показал основы, — Джихи чуть склонил голову, ловя взгляд Кима. — Мне с тобой… как-то спокойно. Всего один раз, Тэхен-и. Омега забавно надул губки и прижал ладони к груди в просительном жесте. — Джихи, я не тренер. У меня совершенно нет настроения играть в наставника. Обратись к профессионалам. Альфа уже сделал попытку развернуться и уйти, как почувствовал останавливающее прикосновение за локоть. — Ну же, Тэхен-и, не будь таким букой, — протянул с кокетливыми нотками и игриво прикусил нижнюю губу, глядя на Кима сквозь пушистые ресницы. — Я ведь не прошу многого. Просто поставь мне удар. Ты ведь такой сильный, я видел, как ты двигаешься. Разве тебе не хочется присмотреть за тем, чтобы я не «поранился», как ты сам сказал? Всего один маленький урок, и я буду паинькой. Ладонь, всё еще задержавшаяся на его локте, казалась липкой, а этот приторный аромат вызывал лишь желание стряхнуть его с себя вместе с кожей. Тэхен уже набрал в грудь воздуха, чтобы жестко осадить Джихи и раз и навсегда прекратить этот неуместный цирк. Слова «отвали» и «не интересно» уже были на кончике языка. Но замер, боковым зрением уловив движение у входа в зал. Чонгук вошел переодетый в другую одежду с влажными от душа волосами. Внутри Тэхена проснулось опасное желание подыграть этому омеге и заставить Чона смотреть, как он касается другого. Заставить задыхаться от ревности и окончательно лишить контроля. Тэхен хотел этого взрыва. Хотел увидеть, как его дикарь перейдет черту. — Ладно, — выдохнул, внезапно смягчившись. Он сам сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию так, что Джихи от неожиданности сбился с дыхания. Положил руку на талию, слегка притягивая омегу к себе, но сам он не сводил глаз с Чонгука, буквально впиваясь в его потемневший взгляд. Видел прокатившиеся желваки на скулах и это забавляло. Игра началась. — Только базовые удары. Иди за мной. Тэхен вел Джихи к дальнему ряду мешков, кожей чувствуя, как взгляд Чонгука, словно раскаленное клеймо, прожигает лопатки. Он знал, что сейчас идет по минному полю, и один неверный жест детонирует ту ярость, что копилась в Чоне всю неделю его отсутствия. — Встань здесь, — негромко произнес альфа, и воодушевленный Джихи послушно встал в указанном месте. — Ноги шире, — Тэхен подошел к нему со спины и коснулся бедром бедра омеги, направляя его, и тут же перевел ладони на талию. Пальцы сжали ткань туники, фиксируя корпус Джихи. Последний судорожно выдохнул, а плечи дрогнули от неожиданной близости. — Ты слишком зажат. Расслабься. Если будешь таким напряженным, удар не получится. Чонгук вжимался лопатками в холодную поверхность, но она не приносила облегчения, ведь внутри него полыхал настоящий ад. Потемневший, почти черный от гона взгляд, был сфокусирован на пальцах его мальчика, сжимающие чужую талию. Желваки на скулах ходили ходуном, а пальцы впились в ладони так сильно, что ногти едва не прорывали кожу. Он видел каждое мимолетное касание, каждый наклон головы Тэхена к парню, и внутри всё клокотало от звериного желания подойти и свернуть шею этому омеги, который посмел греться в лучах чужого внимания. Мой. Убери от него руки. Сдохнешь, — рокотало в голове, перекрывая шум пульса в ушах. И Тэхен, чёрт бы его побрал, ловил себя на том, что ему нравилось играть на краю этой пропасти. Это было сродни зависимости: довести альфу до точки кипения, почувствовать на себе его обещающий расправу взгляд, а потом захлебнуться в этом внимании. Тэхен отвел взгляд всего на мгновение, чтобы перевести дух, но тут же вернул его обратно. Потому что Чонгук был как солнце — на него больно было смотреть, но без него всё погружалось во тьму. Тэхен взял руки омеги в свои, поднимая их на уровень лица. Его длинные пальцы переплелись с чужими, заставляя Джихи принять боевую стойку. Со стороны это выглядело как интимное объятие, как прелюдия, скрытая под маской спорта. — Вот так, — Ким чуть сильнее прижал Джихи к себе, заставляя сделать пробный выпад. — Видишь? Так гораздо лучше. — Согласен. Джихи окончательно потерял голову от этой близости, решив, что для него горит зелёный свет и что он вполне может зайти дальше. Вместо того чтобы нанести удар по мешку, омега намеренно расслабил корпус, буквально откидываясь на грудь альфы. Он кокетливо повел плечом, притираясь лопатками к чужим мышцам, и, закинув голову, посмотрел на шатена снизу вверх. Его влажные губы оказались в опасной близости от подбородка Кима. — Кажется, я начинаю понимать суть «базовых ударов», — прошептал он, и, повернувшись вполоборота, коленом скользнул между бедер Тэхена, задевая плоть. А затем, встав на цыпочки, мазнул губами по линии челюсти. У Тэхена на мгновение замерло сердце. Это было чертовски смело. И до безумия опрометчиво. Он кожей почувствовал, как в клочья рвется само пространство. Чонгук больше не подпирал стену, оттолкнувшись от неё с такой силой, что, казалось, штукатурка должна была посыпаться на пол. — А ты случайно не хочешь попрактиковаться в тренерстве? У тебя это отлично выходит, — Джихи отстранился, совершенно не замечая за спиной надвигающегося зверя. Он наклонил голову, демонстрируя изящный изгиб шеи, и его обольстительная улыбка дрогнула на краю губ. — Я бы первым взял у тебя пару уроков. Омега не сразу осознал появление мужчины за своей спиной. — Уроки? — вибрирующий рык коснулся пепельного затылка, пустив холод по позвоночнику. — Ты, блять, точно уверен, что хочешь брать что-то у него? Потому что всё, что дает этот альфа, принадлежит только мне. Тэхен с удовлетворённой улыбкой смотрел бесстрашно в самую глубь черных омутов. Видел, как бешено пульсировала жилка на шее Чонгука, и как побледневший омега резко развернулся, едва не спотыкаясь о собственный страх. — Пошёл вон, — опустив уничтожающий взгляд на вздрогнувшего Джихи, Чонгук изогнул губы в оскале. — Уебывай, пока я еще, сука, помню, что за вскрытие глотки садят за решетку. Омеге не нужно было повторять дважды. Он выскользнул боком, больше не становясь преградой между двумя альфами. Здесь он явно лишний. Глупо влез в игру, правила которой ему не потянуть. Не сомневаясь, что за малейшую запинку в его действиях этот дикарь может размазать об стену, он не стал искушать судьбу и, подхватив шмотки, пулей вылетел из зала, не смея даже оглядываться. Следом вышли двое последних бойцов, которые не желали оставаться в одном помещении с испытывающими на прочность друг друга альфами. — Гук, ты что творишь? — с лживым спокойствием и ухмылкой на губах интересуется Тэхен, складывая руки на груди. — Зачем было так пугать его? — Ты действительно думал, что я буду стоять и смотреть, как эта мразь трётся об твой член и слюнявит твоё лицо? — выплюнул Чонгук, делая шаг вплотную и буквально вдавливая Кима в грушу. — Какого хуя ты творишь, а? Хочешь, чтобы я тебя прямо здесь пометил, чтобы за версту несло моим запахом? — Пометишь? — Тэхен издевательски выгнул бровь. — А ты не боишься, что у тебя клыков не хватит, чтобы прокусить мою кожу, Чон? Он не пытался вырваться. Напротив, подался вперед, сокращая те жалкие миллиметры, что разделяли их лица. — Ты так яростно защищаешь свою «территорию», — Ким дерзко провел кончиками пальцев по напряженной челюсти Чонгука, спускаясь к сонной артерии. — Но напомни-ка мне, дорогой… Чьи руки всего минутами раннее так же сжимали запястья Чимина? Что, двойные стандарты? — прошептал шатен прямо в приоткрытые губы, обдавая горячим дыханием. — Ты прижимаешь омегу к стене на моих глазах, а потом смеешь рычать на меня из-за какого-то новенького? Тэхен резко оборвал прикосновения и медленно облизнул губы. — Не смей диктовать мне правила, пока сам их нарушаешь. Если хочешь, чтобы я принадлежал тебе, — он сделал паузу, и его голос упал до порочного шепота, — начни с того, чтобы вытравить запах Чимина из своих легких. Иначе в следующий раз я позволю Джихи не только коснуться своей скулы. С резким выдохом Тэхен упёрся ладонями в мощную грудь Чонгука и с силой толкнул его, проходя мимо. — Куда ты собрался?! — взревел альфа, делая рваный шаг следом. Он вскинул руку, чтобы вцепиться в плечо Тэхена, но пальцы так и повисли в воздухе, сжавшись в кулак. Чонгук знал, что стоит применить силу, и Ким ответит тем же. Поэтому он отпустил, прекрасно зная, куда тот направился. — Иди, мой мальчик, — прошептал с предвкушающей улыбкой. — Смывай этот запах. А я помогу тебе его забыть.

***

На последнем этаже небоскреба, в кабинете собственной империи, Ник стоял у огромного аквариума, встроенного в стену. За его спиной через панорамные окна открывался захватывающий вид на Сеул. Здешняя тишина нарушалась лишь гулом фильтров. Он посыпал корм, наблюдая, как экзотические рыбки резкими движениями разрывают спокойную гладь, борясь за каждую крошку. В этом хаосе внутри стекла альфа видел отражение своего бизнеса. Дверь приоткрылась с тихим щелчком, но мужчина не повернул головы на вошедшего Мёнвона. — Ты принес то, что я просил? — Да. Вся информация собрана. Хищник оказался куда более глубокой ямой, чем мы предполагали. Ник замер, зажав щепотку корма в пальцах. — Выкладывай. — Полное имя — Чон Чонгук, двадцать семь лет, — начал альфа, открывая верхнюю папку. — Двадцать два года назад его родители погибли в аварии. Дело замяли за сутки, прикрывшись удобной версией, будто отец был пьян и не справился с управлением, хотя экспертизу толком не проводили. Чонгука забрал дедушка, но старик вскоре слег из-за последней стадии рака. Чтобы оплатить счета за лечение, парень полез в подпольные бои. Менвон перелистнул страницу, и на свет появилась старая, зернистая фотография с ринга. На ней молодой Чонгук, залитый потом и чьей-то кровью, смотрел в камеру взглядом загнанного волка. — Там его и заприметил менеджер. Чонгук быстро взлетел, взял титул чемпиона два сезона подряд, но на пике получил тяжелую травму. Врачи ставили крест, но через полгода он вернулся, наплевав на все запреты. Сейчас на мировые арены не лезет, ошивается на районных рингах, отрабатывая технику. А в свободное время подрабатывает механиком. — Что на счёт его слабости? — Официально — одиночка. Ни привязанностей, ни долгих связей. — Сомневаюсь, — с усмешкой на губах Ник наконец обернулся, стряхивая остатки еды в воду. — Ты всегда оставляешь самый сочный кусок на десерт, Мёнвон. Говори. — Есть один парень — Тэхен. Они тренируются в одном зале и Чонгук с недавних пор стал его личным тренером. Наш человек выяснил, что также Чонгук часто захаживает в клуб Намджуна, где работает этот мальчишка, — Ник в любопытстве изогнул брови. — Там явно что-то большее, чем просто ученик и наставник. Чонгук оберегает его с какой-то маниакальной страстью. — Тэхен, значит… — задумчиво протянул Ник, смакуя это имя на губах. — И что же ты раскопал о нашем таинственном омеге? — Он альфа, — поправил Мёнвон и положил вторую папку на полированную поверхность стола. — Лучше сам взгляни. Заинтригованный мужчина опустился в кресло и резким движением откинул кожаную обложку. Первое же фото заставило его ошеломленно распахнуть глаза. Со снимка на него смотрел парень с пугающе знакомым взглядом. — Ким Тэхен? — выдохнул он, не веря своим глазам. — Не может быть… Это же сын Минхо. — Верно, — подтвердил Мёнвон, наблюдая за реакцией босса. — Яблоко от яблони. Тэхен пошел по стопам отца и уже год как зависает в бойцовском клубе. На его счету пока всего один официальный бой. Он победил, но там возникли проблемы. Он не совладал с агрессией и едва не забил соперника до смерти прямо на ринге. Ник неторопливо провел пальцем по фотографии, вглядываясь в породистые черты лица юноши. — Вылитый Ким Минхо. Старик тоже никогда не умел контролировать насилие. Именно поэтому практически все, кто выходил против него, ложились к его ногам, навсегда переставая дышать, — на лице проступила хищная усмешка. — Что ж… это принимает крайне интересные обороты. — Что будем делать? — Пока не вмешиваемся, но установи плотную слежку за обоими. Докладывай, если в этой идиллии появится хоть одна трещина. Также узнай, когда у Тэхена следующий бой. Я хочу лично присутствовать. Приняв приказ, Мёнвон кивнул и уже развернулся к выходу, но внезапно осекся. — Что-то ещё? — Не знаю, насколько это будет полезной информацией, но то дело об аварии, в которой погибли родители Чонгука… его замял не кто иной, как Ким Минхо. — Он был за рулём? — Нет. Виновником был некий — Джэ Сон. Сегодня он возглавляет теневой финансовый синдикат. — Можешь быть свободным. Мёнвон склонил голову и, не проронив больше ни слова, бесшумно исчез за дверью. Ник откинулся на спинку кресла и прикрыл веки. Какая ирония… какая великолепная, извращенная шутка судьбы. Чонгук оберегает сына человека, который покрыл убийцу его родителей. В этом Ник видел высшую степень эстетики разрушения. Он с азартом предвкушал, как Чонгук — человек, привыкший восстанавливать мертвые механизмы, — тщетно пытается «починить» сломленную душу Тэхена, не понимая, что тот уже обречен на уничтожение. Ник чувствовал дикий азарт, теребя нити от двух марионеток. Они были обречены стать его венцом элегантной коллекции живых трофеев, чей финал он срежиссирует лично.

***

Тэхен запрокинул голову, подставляя лицо под струи воды. В отличии от пены, что сбегала по рельефному телу, альфа так же сбежать от собственных чувств не мог. Впрочем, не так уж он и хотел избавиться от них, раз постоянно в памяти прокручивал одержимые глаза Чонгука. В их тёмной глубине Тэхен видел только себя, и это ему до безумия нравилось. Он зябко повёл плечами, а кожу обсыпало мурашками вовсе не от прохладной воды, а от мысли: что будет, если позволить Чонгуку напасть? Насколько сильно он растерзает? До разрывающего лёгкие оргазма, когда рассудок плавиться к чертям? Или до состояния невесомости, когда забываешь собственное имя, отдавая душу то ли Богу, то ли самому дьяволу в лице Чонгука. — Ебать не встать, да я просто сойду с ума, — прикусил губу Тэхен и провёл ладонью по лицу, убирая назад мокрые пряди волос. Однако стоило уловить скрип двери и тяжелое дыхание позади, как на губах расцвела предвкушающая ухмылка. Оборачиваться не было смысла. Тэхен знал, кто имел наглость ворваться в его кабинку. Дыхание подстроилось под сумасшедший ритм сердца, когда Чонгук перехватил за талию и впечатал распаренное тело в себя. Да так плотно, чтобы даже пылинка проскочить между ними не смогла. Тэхен судорожно выдохнул, лопаткам упираясь в чужую грудь. Голова сама собой запрокинулась на широкое плечо Чонгука. И, о боже, как же это оказалось удобно. Разница в росте не так уж и раздражала. По крайней мере сейчас. — Восемь дней, — утробный рык Чонгука прямо в ухо отозвался в позвоночнике разрядом тока. — Восемь, мать его, дней тебя не было рядом. Ты так наказывал меня за ту выходку, Тэ? Если да, то это было жестоко. Скажи, где ты был всё это время?! — А что? Неужели ты действительно волновался, Гуки? — Не смей… — Тэхен закусил губу, сдерживая рвущийся наружу скулёж, когда хватка на его животе стала беспощадной, лишающей кислорода. — Не смей уходить от вопроса, когда я на грани. — Я был занят, — мурлыкнул он, перекрывая воду. В наступившей тишине, которую нарушал лишь редкий стук капель о кафель, Тэхен шумно выдохнул. Сдерживать стоны становилось невыносимо, когда обжигающие поцелуи не просто рассыпались дорожкой от плеча к изгибу шеи, а целенаправленно терзали самую эрогенную зону. — Чего ты так завёлся? Не уж то думаешь, что я был не один? Ай… — Тэхен вздрогнул, отстранившись, стоило Чонгуку прикусить мочку уха. — Да ты совсем охуел, что ли?! Зубы режутся? Так я быстро выбью их тебе сейчас! На это возмущение Чонгук только и усмехнулся, потому что терпение уже лопнуло. Он грубо дёрнул Тэхена обратно на себя, упираясь полувставшим членом в упругую задницу. Пальцы больно вцепились в талию, а губы оставили несколько кровоточащих отметин на коже. Чонгук клеймил, выжигая на ней право вечного владения. — С кем ты был?! — пророкотал в самое ухо и ревниво втянул его запах, пытаясь уловить нотки чужие. — Кто, сука, посмел коснуться тебя? Тэхен улыбнулся во все тридцать два зуба. Долго сердиться не получилось, ведь такие вопросы забавляли, а то, как Чонгук сходил с ума от недосказанности, лишь разжигало в нём азарт. Конечно же он мог бы прекратить эту пытку. Мог бы шепнуть, что все эти дни провёл у постели больного папы, старательно вымеряя дозировки лекарств и ухаживая. Но за всем этим скрывалось большее: «Я хотел, чтобы ты проголодался по мне. Чтобы ощутил, как легко мне даётся ломать тебя, даже не прикасаясь к телу кулаками». План сработал безупречно. Однако победа не была такой сладкой, ибо эта неделя стала камерой пыток и для него самого. С каждым восходом солнца сердце тянулось к Чонгуку, а с закатом погружалось в плач. — Мне вот интересно: тебе невыносима мысль, что кто-то другой мог видеть меня таким… обнаженным? Или что кто-то имел право украсить мою ночь? Ох, лучше бы Тэхен смолчал. Потому что ответом альфы было «всё». Конечно Чонгук понимал, что такая ревность ни к чему хорошему не приведёт, но поделать с собой ничего не мог. Ладно бы чужие руки — за одно прикосновение Чон бы сразу ломал пальцы без раздумий. Однако его нехило штормило даже от похотливых взглядов, которыми левые парни облапывали его мальчика. — Ты, блядь, издеваешься надо мной? Чонгук рывком развернул Тэхена и впечатал лопатками в холодный кафель. Левая ладонь вцепилась в отросший загривок, сжимая волосы, а правой Чон сжал округлую ягодицу с такой остервенелой силой, что Тэхен приоткрыл рот в немом крике, в ответ царапая мускулистую грудь ногтями. — Не смей заставлять меня воображать это дерьмо… — прохрипел Чонгук, и его зрачки расширились, затопляя радужку чернотой безумия. — Не играй со мной, Ким. Я сейчас не в том состоянии, чтобы соблюдать правила. — А разве я играю? — выгнул бровь Тэхен с бесшабашной улыбкой, а затем искушающе-медленно облизал губы. Чонгук проследил за юрким язычком, шумно сглотнув. Ну что за подлец. Хитрый лис во плоти, знающий как довести Чона до белого коленья. Но Тэхен кое-что забыл: на каждого зверя всегда найдется свой хищник. И для Кима этот хищник уже давно определён. Надавив на затылок, Чонгук накрыл губы альфы в карающем поцелуе. Без какой-либо нежности или пауз. Он в прямом смысле перекрыл Тэхену кислород, не давая сделать даже жалкий вдох. Чтобы тот на себе ощутил, как невыносимо тяжело было Чонгуку без него. От такого напора Ким аж задёргался, но альфе было мало. Он коленом бесцеремонно вклинился между бёдер, специально задел налитый кровью член Тэхена, вынуждая шире развести ноги и подавиться стоном. И вот только тогда, когда Ким стал бить кулаками чужую грудь, Чонгук наконец позволил своему мальчику насладиться вкусом кислорода. Тэхен захлёбывался им, большими глотками глотая воздух. — Ты оставил меня на бесконечные двести шесть часов без себя, заставил смотреть на свою игру с моей ревностью, — причитал Чонгук, бегая взглядом с потемневших глаз к пунцовым губам, что соблазнительно блестели. — Хотел, чтобы я окончательно обезумел? Поздравляю, Ким, у тебя получилось. Но теперь не смей, слышишь, не смей просить пощады. Ты её сегодня не заслужил. Схватив за горло и обнажив изгиб шеи, он клыками вонзился в кожу. Не настолько глубоко, чтобы оставить вечную метку, но достаточно, чтобы усмирить легион чертей, раздирающих его изнутри. Чонгук до безумия хотел перекрыть любой намёк на чужой запах своим собственным. Сделать так, чтобы ближайшие пару недель Тэхен при каждом взгляде в зеркало натыкался на багровый след и чётко помнил, чьи зубы его оставили. Посмертную метку Чонгук ставить пока не рисковал. Тормоза ещё работали в одурманенной голове. Он слишком хорошо знал характер своего альфы, и то, что Тэхен, даже будучи по уши в возбуждении, не раздумывая снёс бы ему челюсть, либо упаковал на тот свет прямо на этом скользком кафеле. А умирать в душе в самый разгар прелюдии в планы Чонгука уж точно не входило. Пытаясь выровнять тяжелое дыхание, альфа отстранился лишь на ничтожный сантиметр, разглядывая кровоточащую метку с извращенным восторгом. Внутри всё буквально ликовало. Похоже, внутренний собственник Чонгука только что знатно бухнул шампанского в честь победы. — Теперь ты пахнешь именно так, как должен, мой мальчик. Так что иди ко мне. Я насажу тебя на свой член. Ким не успел моргнуть, как его ногу уже закидывали себе на поясницу. Испустив сдавленный стон, он прикусил губу, когда Чонгук с нажимом начал тереться о его собственный стояк, вынуждая Тэхена схватиться за плечи, как за единственную опору, чтобы не дай бог не поскользнуться на мокром полу. — Ты будешь скулить и кончать в моих руках, — зрачки, затопленные чернотой гона, пугали и завораживали. Тэхен затаил дыхание стоило Чонгуку указательным пальцем повести по влажной ложбинке к пульсирующей дырочке, а затем дразняще надавить и только. — Ты, блять, захлебнешься осознанием, что ни один блядский омега в этом мире не получит от меня даже сотой доли той любви, которую я испытываю к тебе. Тэхен усмехнулся, подавшись вперёд. — А тебя не смущает, что мы оба альфы? — и дерзко прикусил линию челюсти, пальцами зарываясь в мокрый загривок длинных волос. — У любви нет полов… — Тогда нападай, мой дикарь, — искушающее прошептал. — Покажи на что способен твой зверь после восьми дней голода. А Чонгук обязательно покажет. Тем более когда горит разрешающий зелёный свет. Под хмельным взором Тэхена Чонгук обильно облизал два пальца и, не обрывая зрительного контакта, медленно проник в узкую, отчаянно сжатую дырочку. Ким замычал, вслепую цепляясь пальцами за чужие плечи, волосы — за что угодно, лишь бы справиться с новыми ощущениями. Чонгук не спешил, наслаждаясь каждым рваным выдохом своего мальчика, как тот жмурится и до крови прикусывает губу. — Потерпи, родной, скоро станет легче, — успокаивающе шептал. Пальцы с нажимом проворачивались внутри, заставляя стенки растягиваться и пульсировать вокруг его фаланг. А стоило ему задеть простату, как Тэхен застонал и запрокинул голову, подставляя беззащитную шею под клыки зверя, который ненасытно кусал и зализывал кожу, оставляя багровые засосы поверх старых. Но как только Тэхен обмяк, покорно впуская в себя три фаланги, как альфа рывком выдернул их, чтобы в следующую секунду властно подхватить разгоряченное тело под ягодицы. Тэхен не противился, напротив, сцепил щиколотки на пояснице, полностью подчинившись. Чонгук зафиксировал дрожащие бёдра своего мальчика, прижавшись набухшей головкой к пульсирующему входу, и одним мощным толчком вогнал нехилого размера член. Тэхен судорожно выгнулся, захлебываясь собственным криком. — Сука… Чонгук… больно… ахх, блядь, разорвёшь! — запричитал, пока его собственный член беспорядочно брызгал предэякулятом прямо им на животы. — Тише, малыш, тише. Не напрягайся так, скоро боль пройдёт, обещаю. — Чёрт бы тебя побрал с твоими размерами… — нахмурился Тэхен, пытаясь совладать с дыханием. — К боли я давно привык, а вот к твоему члену — ещё нет. — Это мы исправим. Привыкнешь быстро с регулярным сексом, — вот поглядите на него. Ещё и улыбается зараза такая. — Даю слово. — Да пошёл ты… В голове теснилась уйма едких фраз, и Тэхен правда собирался озвучить их все до единой, но Чонгук просто не оставил ему шанса, начав неторопливо, с пошлым хлюпаньем вращать бёдрами. — Чёрт, — сорвался на рычание альфа, теряя рассудок от того, как стенки обхватывают его пульсирующую плоть. — Мой… только мой… ни один ублюдок больше не посмеет тебя коснуться, — чеканил он, словно клятву, двигаясь размеренно, чтобы дать время Тэхену привыкнуть. — Только я имею право на тебя. — Ты это уже говорил, — фыркнул Тэхен. — Я могу повторять это тебе снова и снова. Он прижал лопатки Тэхена к ледяному кафелю, а пальцы вонзил в рельефные бёдра так яростно, что на коже неминуемо расцветут синяки. Но сейчас это абсолютно никого не волновала. Потому что всякая нежность отброшена. Чонгук сорвался на резкие толчки, толкаясь по самые яйца. Тэхен всхлипнул, беспомощно повис на крепких руках, а сцепленные щиколотки едва не хрустели от напряжения. Зрачки закатывались в бескрайнем экстазе, а из горла рвались надрывные стоны, которые Тэхен больше не подавлял. Это было сродни ненасытному зверю, который дорвался до долгожданной плоти и теперь просто не способен был остановиться. Чонгук вкушал Тэхена с такой одержимостью, какой мир ещё не видывал. Любой другой бы сломался под этим напором, но только не Тэхен. Он принял поединок на выживание, прекрасно зная, что финал здесь один — поражение обоих. — Смотри на меня! Чонгук не просил, а требовал, пальцами перехватывая подбородок. Он забирал всё: взгляд, стоны, кислород, внимание, тело, душу и сердце. И Тэхен без сопротивления отдавал. Задыхался, чувствуя, как собственное эго ломается и подчиняется чужой воле. Однако он жаждал этого краха, чтобы дикарь стёр его личность, а потом вновь возродил. — Признай. Скажи, чей ты?! Я хочу слышать это из твоих уст. Тэхен жадно хватал ртом перенасыщенный их запахами воздух. В бессилии прижимался лбом к плечу Чонгука, и до боли кусал его кожу, чтобы заглушить разрывающий горло крик. — Твой… — Громче! — Твой… ахх, блядь, Чонгук! Твой! Чонгук, я… только твой…ахх мальчик, — закричал Ким, пытаясь не подавиться стонами между словами. Это признание стало финальным спусковым крючком, сорвавшим последние предохранители. Чонгук жестче толкнулся, заставив подпрыгнуть Тэхена у себя на руках. — Больше… никогда не смей исчезай так. Я же сдохну без тебя. — Тогда держи крепче, не смей отпускать! И Чонгук держал. Так одержимо и отчаянно, будто если он ослабит хватку хотя бы на секунду — мир рухнет. Тэхен из последних сил надавил на вспотевший затылок альфы и губы их столкнулись в остервенелом поединке. Ни один не желал отступать, изнуряя друг друга в схватке за каждый вдох. Языки сплетались в горячем танце, а саднившие от укусов губы лишь распаляли жажду. Чонгук перехватил Тэхена поудобнее, практически вжимая его в себя, чтобы кожа к коже и никак по-другому. Сменив угол, он нанёс тот самый прицельный толчок, который вырвал из пересохшего горла Тэхена ломаный крик. Альфа стонал, окончательно теряя человеческий облик и захлебываясь собственным бесстыдством. — Гууук… — молитвенно протянул, извиваясь в его руках. Он полосовал ногтями мощную спину, пока Чонгук вбивался на всю длину, не щадя. — Замолчи. Я и так, блять, уже не соображаю. А от твоего голоса у меня сейчас окончательно крышу сорвёт вместе с остатками разума. — А разве они ещё остались? — пьяная от удовольствия усмешка скользнула на губах Тэхена. И вправду, о каких остатках разума могла идти речь, когда в его руках выгибалось совершенное тело без изъянов? Да настолько желанное, что и словами не описать. Чонгук уткнулся в изгиб шеи Тэхена и лёгкие насладились приятный аромат. Из-за свежей метки их собственные запахи окончательно смешались, создавая совершенно новый, дурманящий шлейф. А пробивающийся сладкий запах не просто сводил с ума — убивал. — Твой запах стал таким сладким, — прошептал, прикрыв веки. — Не выдумывай. Я же не омега. Чонгук усмехнулся и проигнорировал фырканье Тэхена, опустив его на подкашивающиеся ноги и развернув лицом к стене. Тяжелая ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться и бесстыдно выпятить округлую попку. — Омега или нет, а течёшь от меня как сучка, — хрипло выдохнул Чонгук, пачкая пальцы в чужой смазке и дразняще надавливая на трепещущий вход. Тэхен уже было набрал в лёгкие побольше воздухе, чтобы огрызнуться, но так и подавился им. Он зацарапал ногтями плитку, стоило Чонгуку упереться горячей головкой в тугое кольцо мышц и безжалостным толчком насадить его до самого основания. От вида того, как розовые края соития влажно поблескивали от смазки, как нежная кожа жалобно растягивалась, буквально поглощая каждый сантиметр его толстого члена, у Чона напрочь темнело в глазах. Он внезапно подался назад, почти полностью вытягивая член наружу, а затем снова с громкий шлепком толкнулся внутрь, задавая жесткий темп. Тэхен задушено застонал и весь сжался, пытаясь хоть немного отстраниться. Однако впереди стена, а сзади ненасытный зверь, который упивался телом и передышки Тэхену не давал. Звонкий шлепок по ягодице эхом разлетелся по душевой. Тэхен вскрикнул от вспышки боли и удовольствия, невольно расслабляясь и послушно принимая распирающий член ещё глубже. Не, ну а что? Сам ведь довёл Чонгука до белого коленья, так что теперь пришло время расплачиваться. — Вот так, мой хороший мальчик, принимай меня полностью, — довольно прорычал Чонгук, ускоряя толчки. Он опустил затуманенный взгляд на огненную лилию, раскинувшуюся по всей спине Тэхена. В полумраке казалось, что лепестки полыхали под каплями пота, оживая на каждом перекате напряженных мускулов. И Чонгук медленно скользил ладонью вдоль позвоночника, кончиками пальцев ощущая, как под ними проходит судорожная дрожь. Мысль о том, что этот несокрушимый боец, привыкший вколачивать соперников в настил ринга, сейчас так отчаянно выгнут под ним — сломленный, прирученный и беззащитный в своей наготе, — обжигал рассудок сладостным безумием. Альфа склонился к уху Тэхена, обдавая кожу жаром своего свирепого дыхания. — Я запрещаю, чтобы кто-то другой проникал в тебя. Тебе ясно, мальчик мой? — он сделал грубый толчок, упиваясь тем, как сводились лопатки Тэхена, а из горла вырывался сладостный вскрик. — Только я имею касаться твоего тела. Только на мой член ты будешь насаживаться, и только со мной ты, блять, будешь захлебываться в оргазмах. Чонгук притормозил, но члену выскользнуть из горячего нутра не позволил. Властно обхватил ладонью горло Тэхена, слегка сжимая и заставляя его плотнее прильнуть татуированной спиной к своей груди. — А если, не дай бог, я узнаю о ком-то другом, я лично вырву смельчаку его член вместе с яйцами, чтобы знал, куда не стоит его совать. А ты… — альфа свободной рукой перехватил за талию и обнял крепче. — Ты очень горько пожалеешь о том, что позволил кому-то другому быть так близко. Запомни каждое моё слово, Тэхен-и. И никогда не смей испытывать моё терпение. — Вы страшный человек, Чон Чонгук, — Тэхен нашёл в себе силы на дерзкую усмешку, хотя его колени нещадно подкашивались. Если быть честным, то лишь благодаря стальной хватке Чонгука, он ещё удерживался на них. — Я просто не люблю, когда трогают моё. — Дикарь, — выдохнул Тэхен и бёдрами качнулся назад, самостоятельно насаживаясь на член. Пустая душевая мгновенно заполнилась шлёпающими звуками и тягучими стонами, когда альфа возобновил сумасшедший ритм. Тэхен зажмурился и сильнее прогнулся в пояснице, срывая голос. Ведь Чон был сейчас подобно безжалостному дьяволу в своих пытках. Из глаз брызнули слёзы, когда темп достиг максимальных оборотов. Пальцы Чонгука въедались в бока и отстраниться не давали. Тело била крупная дрожь, а разум кричал о том, чтобы молить о пощаде, сбавить темп хоть немного, но гордость не позволяла. Тэхен будет терпеть до конца, даже если его разорвут. Потому что в этом раунде проигрывать он точно не собирался. И всё же колени подогнулись. Чонгук быстро подхватил обмякшего Тэхена, прижимая спиной к своей груди. Колом стоящий член с чавканьем вылетел из растраханного входа, который сжался вокруг пустоты, пульсируя и брызгая скопившейся смазкой. Оба тяжело дышали, не в силах пошевелиться от изнеможения. Чонгук сжалился, позволяя обоим перевести дух, и уткнулся лбом в мокрые лопатки своего мальчика, слушая, как разрывает грудную клетку колотящееся сердце. Тишина длилась всего пару минут, после чего альфа не выдержал и прикусил кожу на плече Тэхена, оставив очередной след своих клыков под недовольное шипение. — Не злись. Я же не виноват, что ты такой аппетитный… — и укус свой зализал. — Мне нравится созвездие на твоей шее. И то, что теперь ты носишь мою метку. Пусть и временную, но для меня это очень важно. Теперь каждый ублюдок будет знать, что ты занят и к тебе нельзя подкатывать… — Яйца? — издевательски-насмешливо закончил Тэхен. — Вообще ничего нельзя, — отрезал альфа и сузил глаза. — Я вижу тебе пауза пошла на пользу, раз ты стал слишком дерзким для того, кто минуту назад чуть ли не свалился с ног. Чонгук приставил головку к анусу, но так и не толкнулся, заметив, как Тэхен ласкает себя в попытке получить долгожданный оргазм. Усмехнувшись, он всё-таки вогнал ствол внутрь и тут же перехватил запястья альфы, сцепляя их на его пояснице. Тэхен вскрикнул и голову к плечу обернул, краем глаза зыркнув на довольного мучителя. — Хочешь кончить? Умоляй меня. Тэхен хмыкнул. Умолять? Да ни за что в жизни. Он выдержал безумный трах пару минут назад и уж точно не сломается сейчас. Альфа намеренно расслабил мышцы и качнулся назад, принимая член ещё глубже, чтобы опереться лопатками о вспотевшую грудь Чонгука и заглянуть в его тёмные глаза. — Ты ведь уже сам на пределе, — прошептал он и освободить запястья попытался, но впустую. — Я чувствуя, как сильно твой член бьётся внутри меня… Так кто из нас больше нуждается в разрядке? — Пусть я на пределе, — Чонгук завёл руку вперёд, схватил член и несколько раз провёл по длине, надрачивая. Однако на самом пике резко остановился и прижал большой палец к отверстию на головке, выбивая из Тэхена рваный вздох. — Но я могу кончить в любой момент. А вот ты без моего позволения с места не двинешься. Проверим, насколько хватит твоей выдержки? — Ну надо же, какой вы грозный тренер, — обманчиво мягко прошептал тот, полностью прекращая всякое сопротивление. — Ладно. Постоим так. Я сегодня никуда не тороплюсь. Он облокотился на Чонгука и просто прикрыл глаза, демонстрируя абсолютное равнодушие. Словно ему в один миг стало плевать на секс, на собственное возбуждение и на Чонгука в целом. Впрочем, появилась у него одна мыслишка, от которой Тэхен не отказался. Раз Чон позволяет себе издеваться над ним, то почему бы и Тэхену этого не сделать? Он вжался задницей в лобок альфы и внезапно сжал тазовые мышцы вокруг пульсирующей головки. Сжал крепко, считывая, как у Чонгука спёрло дыхание. Но этого было недостаточно. Тэхен, удерживая в тисках чужой член, начал тягуче подмахивать бёдрами. Чонгук до дрожи в коленях ненавидел проигрывать, но именно в этот момент его выдержка трещала по швам. — Сука… — хрипло, на грани стона выдохнул Чон, и хватка на запястьях альфы дрогнула. — Тэхен, блять, прекрати… Прекрати это делать. Тэхен в ответ лишь вызывающе повёл бёдрами, заставляя Чонгука судорожно втянуть воздух сквозь зубы. — Твой характер тебя когда-нибудь погубит, — с трудом подбирал слова он, чувствуя, как сильно проигрывает в этой безмолвной войне. Точнее, уже проиграл, стоило Тэхену зажать его член ещё сильнее и резко качнуться на пятках. — Ладно, чёрт с тобой! Твоя взяла! — не выдержав, бешено рявкнул Чонгук прямо ему в ухо. Он резко отпустил руки своего мальчика, перехватывая того за бёдра. — Кончай! Оскалившись, Тэхен размял ноющие запястья и снова вцепился ногтями в стенку, когда Чонгук начал остервенело вколачиваться. О нежности? Не, не слышали. Уж точно не тогда, когда оба балансировали на грани безумия. — А-ах!.. Чон… Гук-а, да, вот так, ещё! — сорванным голосом выкрикнул Тэхен, выгибая поясницу навстречу каждому удару. — Я сей… а-а-ах… Гук! Тэхен резко запрокинул голову, срываясь на захлёбывающийся крик, когда член выстрелил струёй на тёмный кафель. Чонгук держал дрожащее тело в своих объятиях, но свободной рукой он собственнически обхватили чужую плоть, продолжая надрачивать и выжимая последние капли. Белёсая жидкость попала на его ладонь, и он с каким-то обожанием слизал её, не сводя потемневшего взгляда с тяжело дышащего Тэхена. Внезапный гул голосов за дверью заставил Чонгука напрячься. На лице отразилось сильно раздражение: брови сошлись к переносице, а желваки прокатились по сжатой челюсти. В его объятиях Тэхен, который ещё не отошёл от вспышки оргазма. Внутри обмякшего тела всё ещё в конвульсиях бьётся член и яростно просит разрядки. Поэтому, не сомневаясь и не на секунду, Чонгук щёлкнул замком кабинки, и прежде чем другие ребята успели войти в помещение, альфа до упора вывернул кран. Горячие струи воды с грохотом обрушились на их разгоряченные, покрытые потом и метками тела, создавая плотную завесу пара. Тэхен заскулил, когда его развернули и подхватили под бёдра, заставляя полностью оторваться от пола и повиснуть на чужом торсе. Чонгук зафиксировал таз и, пальцами раздвинув упругую задницу, насадил на член, возобновив толчки. Тэхен прикусывал губу, сжимая плечи альфы в мёртвой хватке. Сдерживать стоны, когда в соседних кабинках были другие парни, стало почти невыносимо. Он буквально давился собственным дыханием. Чонгук, заметив отчаянную борьбу за тишину, лишь удовлетворенно усмехнулся. Ему нравилось то, как тяжело Тэхену давалось молчание. А потому, чтобы смягчить мучения любимого, альфа накрыл его губы своими, глуша каждый всхлип и стон. Тэхен ёрзал на крепких руках, сжимал длинные волосы на затылке и настолько поглотился в властном поцелуе, что инстинктивно приподнялся из-за чего скользкий от смазки член со шлепком выскользнул. Тэхен недовольно промычал прямо в губы, ощутив внезапную пустоту внутри. Чонгук приглушенно рассмеялся, до белых отметин сжимая бёдра. Но стоило пальцам коснуться влажного и скользкого входа, как веселье испарилось. Он протолкнул два пальца и прокрутил, ощущая, как по запястью обильно стекает природная смазка. Тэхен тёк, а терпкий запах какао сменился на порочную сладость молочного шоколада с нотками мяты. Это…этого не может быть… Неужели он… Сердце подпрыгнуло в груди. Да и похуй, — оборвал он собственные мысли яростным оскалом. Ему было плевать на законы природы и на то, какую роль Тэхену отвела биология. Какая разница, если в жилах Чонгука текла не кровь, а расплавленное желание обладать именно этим человеком. Чон проследил, как в полумраке, сквозь мокрые пряди волос, упавшие на длинные ресницы, Тэхен распахнул веки. В глубине зрачков альфа увидел отражение себя и своего краха, если однажды они не будут смотреть на него с той любовью, как сейчас. Мне плевать, кто ты, — проносилось в мыслях. — Главное, что ты мой. Чонгук подался вперёд, слизывая кровь с губ Тэхена, а на языке уже вертелся окончательный приговор: Моя жизнь ничто, если в ней нет тебя. Восемь дней в разлуке мне ясно показали, как сильно я уязвим перед чувствами к тебе. Чонгук взял истекающий предэякулятом член и спокойно вошёл на всю длину в податливое нутро. Стены душевой кабины содрогнулись, когда он возобновил толчки, отчаянно пытаясь насытиться тем, чем насытиться априори невозможно. На пике сладкой агонии Чонгук переплёл их пальцы, сделал последний толчок и бурно излился внутрь. Он прикрыл глаза и уткнулся в шею, чтобы почувствовать новый, сводящий с ума аромат. Сильнее сжал в объятиях своего мальчика, пока член продолжал пульсировать внутри, отдавая Тэхену всё накопленное напряжение. Я люблю тебя, моя мальчик.