Аннигиляция: Ante Factum*

Трое в бордельном будуаре. Трое на барочной софе. Трое… Один собирается уйти. Но отпускать — не хочется. А при этом отказаться от данного им слова не хочется тоже. Несмотря на то, что дано оно было за него, Ауреля, другому, Каю. Мальчишке, который верит и не верит. Который прозрел и тут же ослеп — от сияющей перспективы. От её вопиющей наготы. Обнаженности. Аурель краем глаза окидывает спальные покои. Скользит взглядом к тому самому пуфику, на котором сидел когда-то, одну за другой расстегивая пуговицы одежд. В этот раз так запросто, наверное, не получится. А по-сложному Аурель не умеет. Не обучен. Фаэ должен помочь! Почти бессознательно Аурель удерживает его за плечо. Абсолютно осознанно Фаэ смеется: — Не смущайся, пташка моя, всё у вас получится! Хорошо, когда первый раз не подразумевает полного отсутствия опыта, скажи! Кай, конечно же, думает, что это обращено к нему. — Мы пробовали… кое-что. Но у нас так и не дошло до… с-соития, — торопится оправдаться, утопив чернеющий взгляд в ворс ковра. — Хотя я правда был готов! — вскидывается он, оправдываясь уже перед Фаэ: — Я же… — Помню-помню, милый, — улыбается Фаэ. — Легенда гласила, что овладеть своим ангелом пылкий служитель хотел бы «по-мужски», поэтому хитрый приспешник готов был отдаться демону «по-девичьи». Спешу тебя обрадовать, кстати, что этот род невинности твой незапятнанный кумир тоже умудрился сохранить. Аурель не успевает возмутиться, да и не знает — должен ли. Аурель лишь внимательно смотрит, как в этой круговерти непристойностей пытается разобраться Кай. Вспыхивает от стыда. Хмурится, что болтают о его тайнах. Легкий проблеск подозревающей заинтересованности брезжит в конце. — Тоже?.. — переспрашивает с безоружной недоулыбкой. Жалкий вид притягивает прикосновение — хотелось бы к непослушной шевелюре, но пока получается просто к плечу. Правую руку Аурель не убрал от Фаэрона. — У меня тоже есть кое-какой опыт, только… в активной роли, — смущение в собственном голосе импонирует ситуации, но удивляет самого Ауреля. Не удивляет Фаэ. — И в других практиках, — деловито кивает он, дополняя, и отстраняется назад, явно намереваясь встать. — Ну, разберетесь, думаю. Я в вас верю! Держу за вас, как говорится, в кулачке. Аурель замечает, что не может разжать пальцы. Не хочет — и не разожмет. — Фаэ, — позволит себе выдохнуть импульсивно. — Не уходи. Полюбуется изливающейся из светлых радужек радостью, густо замешанной с болью. Фаэ нравится, что его не отпускают. Фаэ почему-то считает, что должен уйти. Черты утонченного лица вдруг озарятся лукавством — изогнется напомаженный рот, поджарое тело склонится ближе. — Инкубу предлагается поработать на разогреве? Это я могу! — Блеснет молнией сквозь смоки-айс. Оглянется: — Но что скажет Кай? — М? — Кареглазый щенячий взгляд переводится с одного на другого. Каю много их. Слишком. Каю тоже дороги оба. Грудь вздымается от рваного дыхания — на ключицах подрагивают шнурки ворота. — Вы… вы были вместе, да? Так как ты можешь, Фаэ?.. — Я многое могу. — Фаэ гипнотизирующе вглядывается в его глаза. Замедляет биение сердца обволакивающим спокойствием, отрезвляющим жаром. Плавит хрустальную дрожь. Одной ладонью тянется к тем самым завязкам — чуть касается черными ноготками, распутывает узелок. Царапает невесомо, проводя ниже. Другой ладонью — пожимает онемевшую кисть Ауреля. Пальцы переплетаются, губы оказываются рядом с ухом, принеся с собой густой, острый, смолисто-пряный аромат. — Мой ангел — настоящее чудо. И я готов поделиться им. Если он этого хочет. Или ты хочешь быть собственностью, Аур? С клеймом владельца. Шепот чувственный. Слова резкие. Диссонанс. Заумные глупости не созвучны движениям плоти. Плоть воспряла, но подсказывает правильно — открываться, отдаваться… — Мой демон слишком много болтает. — Отмахнуться с защитной надменностью. Смотреть Каю прямо в глаза, а щекой потираться о прильнувшую щеку Фаэ. Сантиметры до поцелуя. Пальцы ангела и демона встречаются на груди невинного грешника — и окончательно побеждают завязки. По ключицам, до пульса, до сердца — скользят… — Нет. Нет-нет. Я так не могу. Боже, нет, вы опять!.. Кай почти задыхается в истерике. Почти сорвался, но физически отпрянуть мешают двое по бокам. Приходится убрать руку. Приходится трезветь, наблюдая, как Фаэрон с посерьезневшим лицом берет мальчишку двумя руками за плечи и разворачивает к себе. — Что — опять? Что не так, Кай? Я уйду, если нужно. Я и собирался уйти, но Аур… — Вы!.. — Кай перебивает, кривит лицо, чтобы не разрыдаться, и цедит сквозь зубы: — Нашли себе развлечение. Теперь на новом уровне, да? Чего вам от меня нужно? Я же… Я же правда люблю вас обоих! По-разному. Это сложно… А для вас это всё какая-то игра! — Игра!.. — Восклицание вырвалось, не поставив в известность сознание. Аурель не узнает себя. Не узнает свой смех и взвинченный голос: — Игра, Фаэ! Вот как выглядит для Кая наш высший дар! Как ты там говорил? «Воплотишь больше, чем мечту»? Аурель вовсе не собирался конкурировать за внимание с Каем. Не собирался терзать Фаэ, отзывая на себя его пристальный растерянный взгляд. Не собирался вспыхивать — чувством наружу, солью из глаз. Слишком много в последнее время соли. Фаэ молчит. Только ранит взглядом — разочарование и горечь в дымчатом серебре. Он не препятствует, когда Кай отстраняется, стряхивая с плеч его руки, и опускается на колени. Перед Аурелем. — Прости. — Опускает голову, но протягивает к Фаэ ладонь. — Простите. Я… Фаэрон пожимает кисть, Аурель покачивает головой: — Не извиняйся. Встань. Дурная была затея — пытаться осчастливить через плоть. — Нет, — Кай мотает головой. — Нет. Я просто не понимаю… Куда мне! — усмехается. — Сверхсущества непостижимы. Ангелы мыслят иначе. А ты, Фаэ? — Оборачивается, и сразу говорит проще. Сварливей: — Что ты так вцепился в то подложное желание? Доказать, какой ты всемогущий демон? Уже доказал. — А ты всё прослушал, Кай? — Холодок, вернувшийся в голос, освежает, бодрит Ауреля. Подталкивает повторить: — Ты тоже сверхсущество. Никакой непостижимости. Никакой инаковости. Демоны — просто отобранные работать со смертными сверхсущества. — Повторить снова: — Никакой разницы. — Но я всё равно не понимаю. Зачем тебе это нужно, Аурель? Аурель вглядывается в глаза. Карие — исподлобья. Светло-серые — мельком. Снова карие. Аурель беспомощно поводит плечом: — Я просто думал… здесь мне будут рады. Думал, что примут — такого, как есть. Без условий. — Тебе рады, Аур. — Шершавым бархатом по нервам. Фаэрон серьезен как никогда. Успокаивая одного гостя, другого поднимает с колен — силой. Не удерживает в объятиях, отстраняется сразу. — С тобой не играют, Кай. Просто демоны всем портят жизнь! — Привычная усмешка изламывает лицо контрастом. — Видимо, такая натура. Портить всё, чего ни коснешься… — Фаэ… — Кай пытается прервать, опередив Ауреля. Фаэрон взмахивает рукой: — Да-да, и твой хитроумный замысел исковеркал. И невинности почти лишил. И теперь мешаю уединиться. А может, и правда, не надо было вас сводить… — Фаэ. — На этот раз Аурель успел, но с тем же успехом. — Да, Аурель, пташка моя! — вскидывается Фаэ кварцевым блеском, остротой стали. Улыбкой кривой: — Твой старый друг не смог как следует тебя утешить. Да ещё и затащил в мутную историю. Рассорил с наставником… — Фаэ, прекрати. — А может, ты тоже думаешь, что это игры? Такие вот дополнительные испытания? Условия? — Нет. Нет. Теперь я понял — ты не хотел принять падения. Пытался возвысить… За свой счет. — О чем вы? — Кай жалобно сводит брови, переводя взгляд с одного на другого. — Фаэ, я… ни в чем тебя не виню. Это я сам всё порчу. Аурель… Сказать, что я рад тебе — слишком мало. Это я тут совсем неуместен. Кай так откровенен и истерзан, что истероидные вспышки сверхсуществ блекнут на фоне простой человеческой боли. Не понимает. Не доверяет. Всем сердцем хочет доверять — двоим рядом. Пытается их успокоить! Невольно приходит на ум параллель с кровным даром. Тогда Аурель вот так же не мог принять. Самое дорогое, что может предложить простой смертный, оказалось пугающей ерундой. Может, и для не вполне осознавшего свой статус мальчишки физическая близость с ангелом — чересчур замысловатый конструкт? — Ты не неуместен. — Ангельские интонации полированы инеем. Мягко, но без тепла: — Ты в центре событий, Кай. Это не значит, что ты виноват. Это значит, всё благодаря тебе. — Аурель оборачивается к Фаэрону: — Ты ничего не портишь. Ты обнажаешь истины. Отбрасываешь лишнее. Как всегда. — Усмешка отогревает. Не изойти бы капелью! Тихим ропотом: — И если на то пошло, это я ведь тебя испортил. Помнишь, как ты сказал?.. Кто сделал тебя таким? — Аур… всё это чушь, — Фаэ едва шепчет. Слышно, что в горле ком. Видно блестящую на щеке дорожку. — Я знаю. — Аурель отвечает тихо и пожимает нежно его руку. — Я знаю, что нелепые обычаи помешали чему-то самому настоящему. И мы до сих пор ищем — чему. А чтобы найти, нужна помощь. Нужен Кай. Аурель протягивает к нему другую руку. Сразу чувствует трепещущее касание — ладонь холодная, влажная. Стремится, но не смеет отдернуться. Пальцы не разогнуть. — Кай, ты же помнишь, как чувствовал себя, когда кровный дар не приняли?.. Ох, Кай, если б я знал, что предлагать себя придется настолько навязчиво!.. Уговаривать, убеждать… А я ведь… ну, не так уж в этом деле и опытен. Что бы там ни говорил наш инкуб. Кай, не отвечая, зажмуривает с силой глаза, трясет головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. Будто отматывая запутавшийся разговор. Выдыхает с нервной улыбкой: — Уговаривать точно не нужно. И убеждать. Всё равно ничего не пойму! Просто… Давайте всё начнем заново. Аурель, ты прекрасен! — Сияние карих глаз окутывает принятием, но вскоре охватывает вниманием другого: — Фаэ, ты… великолепен. Удивительно видеть, как Кай улыбается, как расслабляется извечно настороженное лицо и глаза распахиваются доверчиво. — Не отвлекайся, Кай. И не трудись сообщать очевидное! — усмехается Фаэ в ответ. — Исполнитель не требует к себе того же внимания, что и исполненное. — А, то есть… — Улыбка не затихает полностью, только вновь опускается взгляд. — Тут не только я всё прослушал. — О чём, о ком? — тараторит Фаэ. — О нас, — догадывается Аурель. — Кай сказал не только об играх. Ты должен был бы расслышать получше. Это ты у нас любишь читать. «Люблю вас обоих». Про такое писали в книжках? «По-разному». Мог бы так сказать о себе Аурель? Об их троице? О… Метатроне? Нет. Слишком сложно. И слишком «по-разному». Но Кая ему сложно не понять. И Фаэрону тоже: — Мой пернатый, оказывается, тоже совсем не ревнив? — улыбается он, щекоча взглядом из-за упавшей на глаза фиолетовой челки. — Готов поделиться симпатией? — Не надо ничего делить. Надо объединять. Иногда ангельские поучения изрекаются помимо воли. Звучат уверенно и ясно, покрывая хаотичную хмарь. Сущность сверхсущества — чистый разум, свободный от оков плоти. Но свобода не есть отречение! Близость — не запрещена. — Объединим, — мурлычет Фаэ Аурелю, склоняясь ближе, почти касаясь губами тщательно уложенного полотна волос. — Объединим? — стреляет косым взглядом на мальчишку. — А ты мне льстишь, Кай. Я и не ожидал… — Ты стал мне почти другом, Фаэ. И ты такой красивый! И такой… — Заводной? — жеманничает Фаэрон. — Простой. — Кай пожимает плечами. — Свой. — Свой собственный демон! Дипломированный инкуб, — откланивается Фаэ. — Наш любимый инкуб. — Включившийся в диалог Аурель пробует на вкус новое слово, которое Фаэ с трудом воспринимает на слух. Не переспрашивает. Замирает. Старается сохранить неизменным изгиб улыбки. Но Аурель чуток к миллиметрам! Неуязвимость дрогнула. — Навеки ваш… — Улыбающийся взгляд из-за вечного смоки-айс и жалит, и щекочет. Напомаженные губы прикасаются поцелуем к руке Ауреля, поднесенной ко рту. Черные ноготки поблескивают на пальцах, переплетенных с пальцами Кая. Объединять. Пользоваться возможностью. Следовать собственной природе, доверяя себе, не разбирая пути… Не опасаясь последствий. Всё это внове для ангела. Всему этому вряд ли обучит демон. Во что втягивают они мальчишку? Сомневаться точно не время.

***

Сомневаться больше нельзя. Кай сказал о своей симпатии к демону перед лицом кумира! Кай гораздо неаккуратнее подобрал слова. Но Фаэ всё понял правильно. Странно только, что раньше не понимал. Насколько затмил рассудок юного создания — и вниманием своим, и плотским влечением. И если бы он прекратил посещения сразу же!.. Как только заподозрил нереализованный статус. Как только осознал… Что не только притягательность сверхсущества ценна в нем для Кая. Не только вдруг утоленное одиночество ищет контакт. Кай подсознательно хотел видеть в нем равного. Нашел своего. Нашел. И не хотел отпускать. — Не хочешь отлучиться в купальню? — спрашивает Фаэ, входя в роль гостеприимного хозяина. — Ты же хотел начать заново! Проверишь заодно, не развеется ли мираж. Узнаешь, насколько сильно хочешь, чтобы он оказался явью. Кай смущается моментально. Корит себя наверняка, что совсем позабыл об этой малости! И действительно опасается уходить. Но отвечает быстро: — Да, конечно, — кивает, теребя завязки на груди. — И даже если всё мираж… Я всё равно был счастлив. Чуть не испортил всё своей глупостью. Пойду, смою ее, — пытается пошутить. — И попробуем заново. Фаэрон передает гостя на попечение вольных пташек. Свободной в эту ночь оказалась Элли. Так и вьется вокруг сверхсуществ! Интересно, почует ли статус?.. Интересно, узнает ли лицо заведения Кай?.. — Интересно, он вообще осознал, что по сути такой же как мы? — задумчиво спрашивает Аурель Фаэрона, который, освежившись в душе, быстро вернулся, чтобы не позволить ему скучать. Эдемский житель на тоску падок — уже стоит у роскошного ложа, поглаживает столбцы балдахина. Полированным ноготком по позолоченным завиткам. И мыслям его нельзя позволять извиваться. — Не такой же. — Фаэ пожимает плечами, располагаясь рядом на пуфике. — У него же не было ангельской вышколки. Он по сути простой человек. И, может быть, как раз это подсознательно чувствует. — Разве всё дело в воспитании? — оборачивается Аурель. — Не только. Наполовину. — Фаэрон механически подливает вино в бокал, оказавшийся рядом на столике. Наполовину. Пригубив, принимается рассуждать: — Ангельская возвышенность в нем погребена под ворохом людских предрассудков. Кая спасала только заброшенность. — Заброшенность? — Ему не вдалбливали доблестный устав. Подцепил только то, чего сам нахватался. Как понял. Ну помнишь же, про кровный дар и осквернение… — Тогда он ещё довольно быстро освоился! — Аурель деликатно хмыкает. Каждая легчайшая улыбка — бальзам для обугленных перышек. Метафорических. — Ну а то! — гордо скалится Фаэ. — Сам обучал. Звук запирающейся двери нарочито громкий. Возможно, Кай успел услышать предыдущие фразы, но виду не подал. Начинает заново. В снежно-белых свободных шелках — должно быть, пташки поделились, у демона сроду такой одежды не было! — Кай выглядит, как истый служитель образа. Филигранное шитье по краю блестит одновременно золотом и серебром. Сочетает несочетаемое — в чистоте, простоте и нежности. Утопает и блекнет, затмевается счастьем, струящимся из темнеющих глаз. И глаза, и зрачки — расширены. Непокорные русые пряди причесаны, но не смирены — рассыпаются по плечам. Грудь вздымается, пальцы ищут привычные завязки у ворота. Не находят. Не находит выхода и желание пасть на колени, отчетливо читающееся по лицу. — Аурель, — срывается выдох. — Я… мечтал о тебе всю жизнь. То есть… я как будто и не жил, пока не увидел тебя. Ты слишком прекрасен, чтобы существовать в реальности. Слишком необыкновенен, чтобы можно было подобрать слова. Кай, наверное, решил, что собрались они здесь для ответственной речи! Ну или что без неё невозможно начать. Фаэ ерничает про себя, но прервать не решается. Смотрит буквально сквозь пальцы. Черные ноготки блестят, прикрывая лоб и глаза. Прерывает Аурель: — Кай… — Он улыбается, насколько это возможно для ангела, тепло и ласково, натренировано — для выступлений перед толпой. — Я просто живой человек. Да, я старался быть привлекательным. Это всё-таки моё призвание! Но сейчас я хотел бы… сойтись поближе. С тобой. Этот тоже толкает речи! Обнажает душу, ломает стены. Рушит пьедестал? Кай не просит прощения и не падает на колени. Кай подходит к святыне — ближе, покусывая губы, заглядывая в глаза. Не дыша. — И ты позволишь?.. — Кай! Сокрушаясь над собственной неловкостью, Кай трясет головой. Заклинившая судорога на лице притворяется улыбкой. Кай выглядит взрослее — сейчас. Выглядит больнее. Ещё одухотвореннее, чем обычно, но как всегда естественно. Просто — протягивает руку, шагает ближе. Вплотную — вот уже осязает, должно быть, ангельское бедро. Кладет ладони на плечи. Почему-то хочется отвернуться. Почему-то хочется найти повод уйти. Наблюдать, не присоединяясь, сложно. Фаэ не отпускали тогда. Кай не возражает сейчас. Аурель… Аурель неподвижен. Принимает прикосновения, полуприкрыв глаза, когда Кай костяшками пальцев проводит по щеке — по скуле, челюстной кости, пульсу на шее — ниже. По ключицам, открытым в вырезе наряда. Который пора бы снять. Пора бы — присоединиться. Одним глотком допить и отставить бокал на столик. Подняться с прикроватного пуфика и подойти — ближе. Обнять со спины Кая. Тот не заметил приближения, но даже не вздрогнул. Расслабился и откинул голову назад, на плечо. Позволяет — скользнуть ладонями по гладким шелкам, ниже. Туда, где неутоленное естество заявляет свои права. Парень явно созрел. По-мужски! Фаэ снова не решается поощрить словесно — только поглаживает, ещё больше распаляя желание в твердеющей плоти. Только дышит на ухо. Только… смотрит в приоткрывшиеся пошире глаза Ауреля. Без линз. Без преград. Наигравшись с отзывчивой плотью, Фаэ вспоминает, зачем подошел. Помочь разобраться с застежками и замочками. Это несложно. Пару кнопок отщелкнуть, пару молний расстегнуть. Сбросить с плеч верх. И приспустить низ. Снимая брюки, сложно не искуситься выпирающим сквозь белье членом. Аурель тоже вполне готов. Предвкушает. Не хотелось бы воровать отклик этой трепещущей плоти… Но удержаться нет сил. Когда стоишь на коленях перед любимым куратором, перед старшим соучеником, хотя бы щекой прислониться хочется. Фаэ чиркает взглядом, снизу вверх, проверяя одобрение Кая. Выпрашивая его. Извиняясь будто бы. Кай часто дышит сквозь приоткрытые губы. Не улыбается, но чуть кивает. Так во всяком случае кажется Фаэ, когда он стягивает белье с Ауреля и нежно целует горячий ствол. Аурель вздрагивает и запускает в волосы Фаэ пальцы. Не прижимает, перебирает только. Принимает. Кай немного теряется — отступает назад, будто вдруг оказался лишним. В незнакомой ситуации опорой становится выражение знакомых глаз. Подсказка считывается верно. Раздеться. Обнажению способствует скользкий шелк. Одно движение, и халат на полу. Второе — к нему присоединяются брюки. Жестом иллюзиониста Фаэ приглашает обоих на царское ложе. У изголовья найдется флакончик со смазкой. Испытательный полигон счастья готов. Место хозяину спальни найдется с краю. Миссия владельца борделя — соединять тела. Демон, призванный по контракту, сплавляет души. Сплошная алхимия и трансмутация. Перемешалось всё. Сплелось. С чем-то неназванным, упущенным. Заглушенным. «Чем-то самым настоящим…» Так сказал Аурель? О них? Так прав ли Фаэ сейчас, «вцепившись в то подложное желание»? В миссии и контракты. В приросшую маску роли. — Фаэ, я не могу… — Панический шепот на ухо отметает сомнения. Тихий-тихий. Чтобы возлегающий дивным видением на подушках, опирающийся на изголовье Аурель не услышал, Кай почти касается фиолетовых прядей губами. — Кай. — Пропитанный масляным спокойствием тон не мешает Фаэрону распускать руки. Естественно и непринужденно они скользят по юному телу — к органу, который вполне готов. И всё сможет. — Не заставляй нашего прекрасного нервничать. Ты хочешь его. Возьми. — Хочу. — Кай сглатывает, прикрывая глаза, откидывая назад голову. Не пытаясь отстраниться от Фаэ и уже не понижая тон: — Но не смею. Кай выглядит точь-в-точь, как жеребец, готовый пуститься вскачь — впервые, на волю. Наверное, так в старину вел себя молодой пес, которого спускают с цепи. Варварские замашки! — Смей. — Фаэ смотрит в глаза, едва шевелит губами. Наманикюренные пальцы ласкают распаленный член. Улыбка дается просто — по привычным разломам: — Разрешаю. — Кай, — доносится с середины кровати. Терпеливо, но повелительно Аурель напоминает о себе. — Иди, Кай, отогрей свою Снежную Королеву. Разбойница подождет. — Что? Так и не прочитал. Фаэрон разжимает пальцы. — Пора дописывать сказку. Воплощать мечту. — Фаэ, я… точно ничего не сломаю? Ваши отношения… — Было бы что ломать! — срывается бездумно. Дополняется с подмигиванием: — Только починишь. Слышится царственный оклик: — Кай!