Забвение

Атмосфера в классе 3-А на следующем практическом занятии была наэлектризована ещё до того, как вошли учителя. Все знали о «задании» для Бакуго и Изуку, и все с тревожным любопытством ждали, как это будет разворачиваться. Когда в дверях появились Айдзава в своём спальном мешке и исхудавший Всемогущий в костюме, тишина стала абсолютной. — Всем доброе утро, — начал Айдзава своим монотонным голосом, игнорируя напряжение. — На ближайшую неделю основным практическим заданием для всего класса будет отработка синергии. Настоящий герой редко работает в вакууме. Умение сочетать свою причуду с причудами напарников — ключ к решению сложных задач. Вы будете работать в парах, всесторонне анализировать сильные и слабые стороны друг друга, изучать тактику и разрабатывать серию совместных комбо-атак. Пары я определю сам. У вас будет семь дней на подготовку, после чего каждая пара проведёт показательную учебную схватку против другой пары, демонстрируя разработанные приёмы. По классу пробежал гул. Неделя — это серьёзно. Это означало не просто быстрый мозговой штурм, а глубокое погружение в стиль и возможности партнёра. Айдзава методично начал зачитывать фамилии, соединяя в дуэты тех, кто обычно мало взаимодействовал: Тодороки с Асую, Урарака с Иидой, Киришима с Серо. Наконец, он сделал намеренно долгую паузу, и его усталый, но пронзительный взгляд скользнул по двум конкретным ученикам. — Бакуго и Мидория. Вы — вместе. В воздухе словно что-то щёлкнуло, натянулось и грозило лопнуть. Изуку сидел неподвижно, лишь его пальцы слегка дёрнулись, сжимая ручку. Бакуго, сидевший через ряд, резко поднял голову, и его взгляд, полный немого, кипящего возмущения, впился в Айдзаву, требуя объяснений. Но учитель уже отвёл глаза, как будто просто констатировал погодное явление. — Пары должны согласовать график совместных тренировок и предоставить его мне завтра. Свободное расписание есть на доске. Распределите время. Начинайте обсуждение. Стулья заскребли, ученики начали объединяться, заполняя класс гулким, оживлённым обсуждением планов на целую неделю. Бакуго оставался на месте, будто врос в пол, его плечи были напряжены до каменной твердости. Изуку, преодолев секундное оцепенение, медленно поднялся и подошёл к его парте. — Нам нужно согласовать время, — начал он максимально нейтрально, деловым тоном. — И обсудить, с чего начать анализ. — Ничего нам не нужно обсуждать, — отрезал Бакуго, не глядя на него, его голос был тихим и густым, как смола. — И неделю, и год можно не тратить. Я в этом клоунском проекте участвовать не буду. Он встал и направился к выходу из класса, явно намереваясь просто уйти. Но Изуку, движимый уже не столько желанием выполнить задание, сколько острым, принципиальным раздражением от такого поведения, шагнул вслед за ним, догнав в коридоре. — Куда ты? Задание дано всему классу, — сказал Изуку, блокируя ему путь не физически, а просто своим присутствием. Бакуго резко обернулся. В пустом коридоре ему уже не нужно было сдерживать громкость. —Отвали! Ты думаешь, я буду семь дней прыгать вокруг тебя, как обезьяна, чтобы ты удостоил вспомнить обо всём хоть что-то? Или чтобы ты прочитал мне лекцию о моих недостатках? Пошёл ты. — Мне всё равно, что ты думаешь, — парировал Изуку, и его собственный голос зазвучал твёрже. Он скрестил руки на груди. Страх уступил место холодной, прагматичной ярости. — Это задание. Его невыполнение будет иметь последствия для нас обоих, но для тебя — в первую очередь. Или ты уже забыл про условие Айдзавы-сэнсэя? — Я не буду выставлять себя идиотом ради твоего удобства! — Бакуго шагнул вперёд, сокращая дистанцию, его глаза пылали. — Я не буду тебе ничего рассказывать! Ни про причуду, ни про тактику! Ничего! Изуку не отступил ни на миллиметр. Он встретил его взгляд, и в его зелёных глазах вспыхнул не страх, а вызов. —Отлично. Прекрасно. Тогда я тоже не буду делиться с тобой ни одним своим расчётом. Не буду обсуждать лимиты «Одного за всех», не буду предлагать схемы взаимодействия, не буду даже пытаться придумать, как твои взрывы могли бы компенсировать мои манёвренные слабости. Мы просто потратим эту неделю впустую. А потом выйдем на эти показательные схватки и будем выглядеть полными беспомощными дилетантами на фоне всех остальных. Ты готов к такому унижению? К тому, что весь класс, вся школа увидит, как «великий» Бакуго Кацуки не смог справиться с элементарным заданием на синергию? Со мной? Это был удар ниже пояса, рассчитанный идеально. Он бил не по страху наказания, а по гордыне, по самой сути Бакуго. Идея публичного провала, да ещё из-за собственного упрямства и — что хуже всего — из-за него, из-за Деку, действовала сильнее любой угрозы отстранения. Бакуго замер. Его дыхание стало резким, свистящим. Он смотрел на Изуку, и в его взгляде бушевала буря: ярость, унижение, и — глубокая, невыносимая досада от того, что этот… этот никто оказался прав. Что он загнал его в угол. — Ты… чёртов шантажист, — прошипел он наконец, но в его тоне уже не было чистой злобы. Было горькое, вынужденное признание поражения в этом конкретном раунде. — Это называется стратегическое партнёрство, — поправил его Изуку, не моргнув глазом. — Ты предоставляешь данные, я предоставляю анализ. Мы выполняем учебную задачу с максимальной эффективностью. Всё. Никаких личных разговоров. Никаких воспоминаний. Чистая механика. Берёшь? Он протянул руку, как для делового рукопожатия. Жест был настолько нелепым и в то же время настолько безжалостно логичным в данной ситуации, что Бакуго на секунду просто ошалел. Он посмотрел на протянутую руку, потом на непроницаемое лицо Изуку, и странная, почти истерическая смесь ярости и чего-то похожего на уважение к такой наглости скрутила ему желудок. — Ладно, — выдохнул он наконец, слово вырвалось сквозь стиснутые зубы. Он НЕ пожал руку, просто резко кивнул. — Но только техническая информация. И если ты хоть раз за всю эту неделю заикнёшься о «слепых зонах» или начнёшь лечить мои психологические травмы… — Моя область интересов — физика взрыва и кинетика, а не психиатрия, — холодно отрезал Изуку, убирая руку. Он достал блокнот. — Начнём с основ, раз у нас целая неделя. График: сегодня и завтра — обмен исходными данными и теоретическое моделирование. Ты рассказываешь о параметрах детонации, я — о градациях силы. Со среды — совместные тренировки на арене Бета для отработки базовых связок. Согласен? Слово «Бета» повисло в воздухе, будто мина замедленного действия. Изуку произнёс его совершенно естественно, просто как название одного из многочисленных тренировочных полигонов Юэй. Для него это было всего лишь удобное, просторное место. Но для Бакуго оно ударило, как физический удар в солнечное сплетение. Арена Бета. Городские руины. Искусственный дождь, стекающий по разбитому бетону. Гулкий рёв трибун, которого на самом деле не было. И он сам, стоящий на груде обломков, с лицом, искажённым не просто злостью, а вселенской, пожирающей яростью. И напротив — Деку. Нет, не такой. Не этот холодный, отстранённый аналитик с блокнотом. Тот Деку. С трещинами энергии, бегущими по телу, с огнём в глазах, с криком, вырывающимся из самой глубины души: «Я ВСЕГДА СМОТРЕЛ НА ТЕБЯ!» Их первый настоящий бой. Их первая схватка, где не было учителей, вмешательства или посторонних. Где они выложились до конца, где они разговаривали на языке силы и боли, и где он, Бакуго, впервые не просто презирал Деку, а увидел его. Увидел того, кто не отступит. Того, кто, несмотря на всю свою слабость и идиотизм, смотрел на него в упор, бросая вызов его самой сути. Это был момент краха его детской вселенной и зарождения чего-то нового, сложного и мучительно важного. А теперь… теперь они должны были вернуться туда. На ту же самую арену. И этот человек, стоящий перед ним и спокойно строящий планы, ничего из этого не помнил. Для него это было просто пустое место с координатами. Холодный, безличный полигон «Бета». Горькая, едкая волна поднялась у Бакуго в горле. Это было хуже любого оскорбления, любой драки. Это было стирание значения. Стирание самого важного, самого болезненного и самого настоящего момента их совместной истории. — Нет, — вырвалось у него хрипло, прежде чем он успел обдумать. — Не на Бете. Изуку поднял бровь, удивлённый резкостью реакции. — Почему? Там отличная городская локация с переменным рельефом, подходит для отработки… — Потому что я сказал НЕТ! — Бакуго перебил его, и его голос сорвался, выдавая не просто каприз, а что-то глубокое и личное. Он с трудом взял себя в руки, видя на лице Изуку лишь недоумение. — Выбери любую другую. Гамму, Дельта, хоть Альфа. Только не Бета. — Обоснуй, — потребовал Изуку, и в его тоне зазвучал тот самый аналитический холод, который так бесил Бакуго. — С тактической точки зрения Бета предпочтительнее из-за… — ЗАТКНИСЬ! — Бакуго перебил его, отводя взгляд. Он не мог смотреть на это пустое, недоумевающее лицо. Внутри Бакуго всё закипало. Обоснуй. Этот идиот требовал обоснований, когда всё его существо кричало от боли. Он хотел заорать. Вывалить перед ним всю правду: про дождь, про сломанные кости, про свой собственный крик души, который тогда остался без ответа, а теперь и вовсе потерял смысл. Он открыл рот, готовый взорваться этим потоком ярости и боли. Но он поймал взгляд Изуку. Зелёные глаза смотрели на него не с вызовом, не со страхом, а с чистым, незамутнённым ожиданием логического аргумента. Как на источник данных, который вдруг дал сбой. И это осознание парализовало его. Зачем? Зачем рассказывать? Чтобы получить в ответ лишь кивок и очередную пометку в блокноте? «Бета — неприемлема. Эмоциональная нестабильность объекта Бакуго. Причина: неизвестна (предположительно, личная травма)»? Чтобы превратить свою самую жгучую память в сухую строчку в его идиотском исследовании? Нет. Это было бы последним, окончательным унижением. Это значило бы отдать свою память, свою боль на растерзание этому бесчувственному чужаку. Сделать её ещё одним «данным» для его коллекции. Ярость внутри него схлынула так же внезапно, как и накатила. Её сменила ледяная, всепоглощающая усталость. Пустота, которая была ещё страшнее. Он резко выдохнул, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Но когда он заговорил снова, его голос был ровным, металлическим и смертельно спокойным. — Арена Бета имеет плохую акустику. Отголоски взрывов создают диссонанс, который сбивает мой расчёт дистанции для серийных детонаций. Это фактор риска. Арена Гамма лишена этого недостатка при схожих тактических параметрах. Берём Гамму. Он произнёс это, глядя куда-то поверх плеча Изуку, в пустую стену. Это была ложь. Акустика на Бете была безупречной. Но это был язык, который Изуку понимал. Язык фактов, рисков и эффективности. Безличный. Безопасный. Изуку помедлил на секунду, его взгляд скользнул по лицу Бакуго, будто пытаясь обнаружить подвох. Но увидел лишь каменное, отстранённое выражение. Он кивнул и сделал пометку в блокноте. —Принято. Объективный тактический недостаток локации. Хорошо, выберем Арену Гамма. Никаких вопросов. Никаких «почему». Никаких попыток докопаться. Просто принятие данных и корректировка плана. Идеально. Именно так, как они и договорились. Бакуго почувствовал, как что-то окончательно ломается у него внутри с тихим, беззвучным щелчком. Он кивнул, коротко и резко, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — График я пришлю тебе сообщением, — бросил он через плечо тем же безжизненным тоном. — Не опаздывай. И он ушёл, не оглядываясь, оставив Изуку одного в коридоре с его блокнотом и безупречно логичными, пустыми планами. Изуку смотрел ему вслед, затем снова взглянул на свою запись. Его палец постучал по строке «Арена Бета». В голове что-то ёкнуло — не память, а инстинкт аналитика, улавливающего нестыковку. «Плохая акустика…» Он тренировался на Бете с другими. Никто никогда не жаловался на акустику. Это было надуманно. Значит, причина была другой. Личной. И Бакуго предпочёл солгать, лишь бы не говорить о ней. «Интересно, — подумал Изуку, закрывая блокнот. — Что такого особенного в этом месте?» Вопрос повис в его сознании, холодный и безответный. Но он уже не был просто тактической головоломкой. В нём впервые зазвучал отдалённый, чуть заметный отголосок чего-то большего. Что-то, что не вписывалось в сухие колонки данных. Что-то, что Бакуго Кацуки охранял с такой яростью и такой… болью.