Забвение

Обычно пятничный вечер в общем зале общежития 3-А был временем хаоса. Кто-то смотрел боевики, кто-то играл в приставку, Каминари и Мина пытались организовать караоке-вечеринку, которую все игнорировали. Но сегодня собралась странная, стихийная группа на дальнем диване, объединённая не общим делом, а общим недоумением. — Вы видели? Вы ВИДЕЛИ сегодня утром? — шипела Мина, размахивая руками так, что её щёки розовели от возбуждения. — Они шли вместе из тренировочного блока! ВМЕСТЕ! И не орали друг на друга! — Более того, — серьёзно добавил Тодороки, медленно потягивая сок, — я слышал, как Бакуго сказал: «В семь завтра, не опаздывай». Имел он в виду совместную тренировку, очевидно. Но тон был… нормальным. Не приказным. Не яростным. Констатирующим. — И Мидория просто кивнул! — подключилась Очако, прижимая к груди подушку. Её глаза были круглыми от изумления. — Не вздрогнул, не забормотал! Просто: «Ага». И улыбнулся! Немного, уголком рта, но улыбнулся! Киришима, сидевший, скрестив мощные руки, излучал не столько недоумение, сколько бурную радость. —Я же говорил, бро! Они оба крутые парни! Просто им нужно было время разобраться в своих чувствах! Видимо, потеря памяти всё прояснила! Джиро, сидевшая, забросив ноги на кофейный столик, фыркнула, поправляя наушник на шее. —Подожди-подожди. Давайте по порядку. Неделю назад они чуть не разнесли кухню. Потом Бакуго ходил, как зомби, а Мидория делал вид, что его не существует. А теперь они мирно кофе пьют в столовой? Мидория что-то говорит, а Бакуго его… слушает. Не перебивает с криком. Просто слушает, хмурясь. Это не «разобрались в чувствах». Это слишком странно. — Может, причуда стала слабеть? — предположил Каминари, склонив голову набок. — И Мидория потихоньку вспоминает? Тодороки покачал головой. —Вчера после их «совместной работы» я спросил Мидорию, есть ли прогресс. Он сказал: «Никаких новых воспоминаний. Только больше данных для анализа». Он до сих пор не помнит. — Тогда что это? — настаивала Мина. — Они что, подружились? Бакуго и Мидория? ДРУЗЬЯ? Это же как… как огонь и вода! Нет, как огонь и бензин! Они должны взрываться! — А они и взрываются, — мрачно заметила Джиро. — Просто теперь, похоже, взрываются в одном направлении. Вы не видели, как они сегодня на Арене Гамма отрабатывали что-то? Это была не драка. Это была… синхронная работа. Бакуго делал какой-то сфокусированный взрыв, а Мидория использовал его как трамплин. И они с первого раза попали в учебную мишень. С ПЕРВОГО РАЗА. Я такое даже у нас с вами не всегда вижу. В группе воцарилось молчание. Этот факт был действительно весомым. Бакуго и Изуку, несмотря на всю историю, всегда демонстрировали пугающую, почти мистическую синхронность в бою, когда обстоятельства заставляли их работать вместе. Но чтобы они делали это нарочно, по плану, без криков и саботажа… — Может, их просто заставили? — предложила Очако. — Задание Айдзавы-сэнсэя? Они ведь должны были работать в паре. — Задание было на неделю, — напомнил Тодороки. — А демонстрация уже завтра. Они могли бы просто отбыть номер. Но они… они явно вложились. Я видел их черновики в классе. Это детальные схемы, расчёты. Это не «отбыть номер». Это инвестиция времени и сил. Киришима сиял ещё ярче. —Может, Бакуго наконец-то признал Мидорию как равного? По-настоящему? А Мидория, даже не помня, почувствовал это и… расслабился? — Слишком просто, — отрезала Джиро. — С Бакуго ничего не бывает просто. Особенно с Мидорией. Тут замешано что-то личное. Что-то, что Бакуго пронёс через весь этот бардак с памятью. Очако нахмурилась, обдумывая. —Вчера… Деку-кун выглядел очень задумчивым. Но не грустным. Как будто он что-то… понял. Что-то важное. Я спросила, всё ли в порядке. Он сказал: «Да. Просто много новой информации. Нужно структурировать». Но говорил он это с таким видом… будто эта информация была не о причудах. — А Бакуго, — сказал Тодороки, — сегодня на уроке истории героев не спал. Он смотрел в окно, но не в своей обычной «скучно, все тупые» позе. Он выглядел… озадаченным. Как человек, который пытается решить сложное уравнение. — И они СМЕЯЛИСЬ! — выпалила Мина, не в силах больше сдерживаться. — В столовой! Ну, не смеялись, но Бакуго что-то бросил резкое про чью-то тактику, а Мидория фыркнул! ФЫРКНУЛ! И Бакуго не взорвался! Он просто покосился на него и продолжил есть! Это же ненормально! Все снова замолчали, переваривая этот красноречивый факт. Фырканье Изуку в ответ на колкость Бакуго было немыслимым уровнем фамильярности неделю назад. — Значит, они нашли какой-то… новый способ действия, — заключил Тодороки. — Не основанный на старой памяти. Основанный на чём-то другом. На настоящем моменте. — Но что могло заставить Бакуго перестать видеть в Мидории пустое место? — спросила Очако. — Он же был в такой ярости от этого… Джиро вдруг щёлкнула пальцами, и её глаза сузились. —А что, если… это не Бакуго перестал видеть пустое место? А Мидория перестал быть пустым местом? Все посмотрели на неё. — Объясни, — попросил Тодороки. — Смотрите, — Джиро села прямо. — Пока Мидория пытался быть «равнодушным» и «рациональным», он был фальшивкой. Бакуго это видел и бесился. А теперь… теперь Мидория, судя по всему, перестал притворяться. Он, может, и не помнит, но он принял как факт, что Бакуго — часть его истории. И начал взаимодействовать с ним, исходя из этого. Не как с обидчиком, не как с идолом. А как с… данностью. Сложной, взрывной, но данностью. И, возможно, даже начал видеть в нём того самого сильного партнёра, которым Бакуго всегда хотел быть. А Бакуго… — она усмехнулась, — …Бакуго, кажется, наконец-то получил то, чего хотел. Внимание. Не слепое обожание, а настоящее, сосредоточенное внимание равного. Того, кто не боится его, но и не игнорирует. Киришима задумался. —То есть… потеря памяти стёрла все старые, гнилые шаблоны? И они начали строить отношения с чистого листа? Но с учётом… э-э-э… базового уважения к силе друг друга? — Что-то вроде того, — кивнула Джиро. — Они словно заключили перемирие. Не потому что помирились. А потому что устали от войны, в которой один не помнит, за что воюет, а второй воюет с призраком. — И это… хорошо? — осторожно спросила Очако. Тодороки налил себе ещё сока. —Это интересно. Для их эффективности как героев — безусловно, хорошо. Для их душевного состояния… пока не ясно. Но это определённо стабильнее, чем открытый конфликт или игнорирование. — А завтра у них демонстрация, — сказал Каминари. — Вот тогда и посмотрим, что это за «синхронная работа» такая. Если они не устроят взрыв на весь зал… значит, это действительно что-то новое. — Я ставлю на то, что они всех порвут, — уверенно заявил Киришима. — Потому что они же крутые! А теперь ещё и, кажется, понимают друг друга! — Не «понимают», — поправила Джиро. — Договорились о правилах игры. И, похоже, им обоим эти правила нравятся больше, чем предыдущие. Группа продолжила обсуждать детали, строить теории и вспоминать странные мелочи из поведения дуэта за последние дни. Но общий вывод был один: у Бакуго и Мидории произошла тихая, но фундаментальная революция. И завтрашняя демонстрация должна была стать её первым публичным актом. Все, даже скептически настроенная Джиро, ждали этого с неподдельным, жгучим любопытством. Потому что если эти двое смогли найти общий язык… то, возможно, в мире героев грядёт что-то по-настоящему взрывчатое. В хорошем смысле.