Забвение

Продолжение: День после тихого кошмара Утро после инцидента началось с приглушенного гула. Не от тревоги, а от общего напряжения, которое висело в воздухе общежития корпуса. Новость о ночном проникновении распространилась молниеносно, но детали были покрыты туманом официальных заявлений. «Инцидент с нарушителем ликвидирован. Один студент получил незначительные повреждения. Угрозы нет». Но в мире, где каждый обитатель Юэй прошел через войну, незначительных инцидентов не бывает. Первым в столовую спустился Изуку. Он выглядел уставшим, но собранным. Под глазами лежали темные тени, движения были чуть скованными, но взгляд — ясным, даже слишком ясным, как у человека, пережившего катарсис. Он взял стандартный завтрак — рис, суп мисо, рыбу — и сел за отдельный столик у окна. Через пять минут к нему подошла Очако. Она не спрашивала разрешения, просто поставила свой поднос рядом и села. —Ты как? — спросила она прямо, её глаза были полны неподдельного беспокойства. —В порядке, — ответил Изуку, и его улыбка была слабой, но искренней. — Спасибо, что тогда… что сразу подняла тревогу. Очако кивнула,но не отводила взгляда. —Ты не просто заснул, правда? — прошептала она. — И Бакуго… он что-то сделал. Каким-то образом помог. Изуку медленно помешал суп. —Да. Он… дал мне... помог. Когда всё внутри пошло кувырком. Он не стал вдаваться в подробности,и Очако не стала настаивать. Она просто протянула ему маленькую упаковку с витаминным желе. —На. Для восстановления сил. В столовую начали стекаться остальные. Иида, увидев Изуку, чуть не опрокинул стул, подходя к нему. —Мидория! Я рад видеть тебя в добром здравии! Твоё состояние вызывало серьёзные опасения! Ты уверен, что тебе не требуется дополнительное медицинское обследование? Я могу сопроводить тебя в лазарет! —Спасибо, Иида, всё хорошо, — поспешил успокоить его Изуку. — Просто… очень странная ночь выдалась. Тодороки подошёл молча, кивнул, сел за соседний столик и пристально посмотрел на Изуку. Его взгляд был тяжёлым, анализирующим. —Его взяли в бойлерной, — тихо сказал Тодороки, как бы между делом. — Айдзава-сенсей его обезвредил. У него было носовое кровотечение. Как будто… его собственная причуда ударила по нему в ответ. Изуку встретил его взгляд. —Знаю. —Бакуго дал нам координаты. Точные, — добавил Тодороки. — Как он мог знать? —Он… хорошо разбирается в системах, — уклончиво ответил Изуку, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Это была полуправда, но достаточная. Киришима вошел в столовую, широко улыбаясь, но его глаза сразу же нашли Изуку, и улыбка стала чуть менее яркой, более сосредоточенной. —Эй, Бро! — окликнул он, подходя. — Слышал, тебя вчера потрепало. Всё ок? —Да, спасибо, Киришима. —Бакуго вчера вечером носился как угорелый, — продолжал Киришима, понизив голос. — Потом вернулся в комнату, ни слова не сказал, просто сидел и смотрел в стену. Редкий случай, когда он не кричал и не что-то ломал. Это… многое говорит. Изуку ничего не ответил,просто покраснел ещё сильнее. Внезапно все взгляды устремились ко входу. В дверях стоял Бакуго. Он выглядел так, будто вообще не ложился: мешки под глазами, волосы всклокочены ещё сильнее обычного, на лице — привычная маска раздражения. Но те, кто знал его хорошо — Киришима, Каминари, даже Изуку — видели под ней глубочайшую, звериную усталость. Он прошёл к раздаче, нагрузил поднос едой (подозрительно много даже для него) и направился к своему привычному, удалённому от всех столику. Обычно он сидел один. Сегодня к нему без лишних слов подсел Киришима, а следом, немного робко, Каминари и Мина. Они не задавали вопросов. Просто ели. Иногда Каминари бросал на Бакуго взгляд, полный немого вопроса, но получал в ответ лишь угрюмое молчание. Однако Бакуго не прогнал их. Это и было его ответом. За другим столиком собралась группа Урараки, Цую, Джиро и Момо. —Это был тот самый Морфей, — тихо сказала Момо, создавая в ладони маленькую фигурку из воска по памяти с фотографии из файлов. — Специалист по ментальным атакам. Целью был явно Мидория. Возможно, месть. —Но как он с ним справился? — прошептала Джиро, накручивая штекер на палец. — Его нашли в кататоническом ступоре. Это… это плохо. Очень. —Бакуго что-то сделал, — уверенно сказала Урарака. — Я видела. Он остался с ним наедине. А потом… потом Мидория очнулся. —Романтично, — с наигранным вздохом заметила Цую, но в её глазах не было и тени насмешки. — В своём стиле. Взрывном и громком. —Это не романтика, — покачала головой Момо. — Это сработавшая связка. Пусть и в экстремальных условиях. Они… нашли способ. Учителя держались в стороне, но их присутствие ощущалось. Айдзава пил кофе в самом углу столовой, его усталые глаза скользили по студентам, задерживаясь на Изуку и Бакуго чуть дольше. Всемогущий в тощей форме сидел с ними за одним столом, что было редкостью. Они что-то тихо обсуждали. --- Первый урок — основы геройства — вёл Всемогущий. Он вошёл в класс в своей мышечной форме, но энергия от него исходила сдержанная, не буйная. Он устроился на столе, обвёл класс взглядом. —Сегодня, — начал он, и его голос был непривычно серьёзным, — мы не будем говорить о тактиках или силе. Сегодня мы поговорим об уязвимости. О том, что даже самое сильное тело и самая мощная причуда ничего не стоят, если слаб дух. И о том, что сила духа часто рождается не в одиночку. Его взгляд мягко остановился на Изуку. —Вчера один из вас столкнулся с атакой, направленной прямо в разум. С попыткой сломать изнутри. Он выстоял. Но не в одиночку. Потому что герой — это не тот, кто никогда не падает. Это тот, кто знает, как подняться. И иногда для этого нужна рука товарища. Пусть даже эта рука бьёт кулаком по стене или орёт тебе в ухо. В классе повисла тишина. Все понимали, о ком речь. Бакуго, сидевший с ногами на парте и смотрящий в окно, лишь глубже вжался в плечи, но не стал огрызаться. — Задание на сегодня, — продолжал Всемогущий, — парами. Проанализируйте слабости друг друга. Не физические. Психологические. Что может вывести вас из строя, как вчера вывели юного Мидорию. И как ваш напарник может вам помочь. Как вы можете помочь ему. Это и есть основа командной работы. Видеть не только силу, но и брешь. И быть готовым её прикрыть. Работа закипела. Пары обсуждали, спорили, иногда смеялись. Изуку, по решению Всемогущего, работал с Тодороки. —Моя слабость — связь с прошлым, с отцом, — спокойно констатировал Тодороки. — Это может вызывать колебания, потерю концентрации. Ты можешь помочь простым вопросом: «Тодороки, ты здесь?» Чтобы вернуть в настоящее. —Моя слабость… — Изуку замялся. — Склонность к самокопанию. К тому, чтобы зациклиться на анализе до потери связи с реальностью. —Бакуго уже показал метод, — сухо заметил Тодороки. — Внешний громкий раздражитель. Я могу предложить тактильный. Лёд. Резкое охлаждение затылка часто возвращает фокус. На другом конце класса Бакуго работал с Киришимой. —Бро, твоя слабость — желание защитить всех, даже в ущерб себе, — сказал Киришима. — Ты можешь закаменеть и принять на себя всё, даже если это раздавит. —Твоя — излишняя эмоциональность, — отрезал Бакуго. — Можешь полезть в драку, не подумав, если заденешь за живое. —И как мы можем помочь? — спросил Киришима. —Ты мне — вовремя напомнить, что я не один неубиваемый щит, — Бакуго произнёс это сквозь зубы, смотря в сторону. — А я тебе — крикнуть «Не лезь, идиот!», прежде чем ты вмажешься в явно превосходящего противника. —Честно, — ухмыльнулся Киришима. — По-братски. --- Обед прошёл спокойнее. Напряжение немного спало. После занятий, во время свободного времени, многие собрались в общей гостиной. Обсуждали вчерашнее, но уже без паники, скорее с аналитическим интересом. Именно там Шоджи, сидевший в углу, негромко сказал: —Интересно. Координаты узла в вентиляции были вычислены с учётом акустики. Чтобы создать направленную вибрацию, нужно было знать толщину стен, материал, резонансные частоты. Кто-то обладал точными данными о конструкции здания или… очень быстро их просчитал. Все взгляды снова невольно потянулись к Бакуго,который строил из карт домик на журнальном столике, демонстративно игнорируя всех. И к Изуку, который мирно пил чай с Очако. — Они вдвоём, даже не находясь в одной комнате, скоординировали поимку, — задумчиво произнесла Момо. — Бакуго определил место и дал сигнал. Учителя среагировали. А Мидория… справился с внутренней угрозой. —Это уровень синхронизации, до которого нам ещё расти и расти, — вздохнул Иида, поправляя очки. —Или который строится на многолетнем… опыте взаимодействия, — добавила Джиро, и в её голосе прозвучала нота понимания. Вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые и лиловые тона, Изуку неожиданно для себя оказался на тренировочном поле. Он не собирался тренироваться. Просто хотел подышать воздухом. Он стоял, глядя на пустующую полосу препятствий, и в голове снова, тихо, зазвучали отголоски вчерашнего кошмара. Не страшные, а… поучительные. Как старые, жёсткие, но важные уроки. — Зря пришёл. Изуку обернулся. В нескольких метрах от него, прислонившись к стене, стоял Бакуго. Руки в карманах, взгляд отведён в сторону. —Я… просто подышать, — сказал Изуку. —После вчерашнего твоей башке нужен покой, а не свежий воздух, — парировал Бакуго, но без обычной едкой злости. С констатацией факта. Они помолчали. Тишина между ними была неловкой, но не враждебной. Нагруженной слишком многим, что было сказано и не сказано. —Спасибо, — снова произнёс Изуку, на этот раз глядя прямо на него. — Не только за вчера. За… за то, что дал им координаты. За то, что понял, где он. Бакуго фыркнул. —Дедукция, придурок. Запах, карта вентиляции, логика крысы в ловушке. Ничего сложного. —Для тебя, — тихо сказал Изуку. Ещё одно молчание. Длиннее. —Что он тебе там показывал? — вдруг спросил Бакуго, всё так же глядя куда-то вдаль. — Этот Морфей. Какие… картинки? Изуку глубоко вдохнул. Сказать правду было страшно. Но скрывать — ещё страшнее. —Меня. Детство. Школу. Мои… тетради. Он говорил, что моё желание быть героем выросло из желания доказать тебе. Что без тебя в голове я… пустой. Он ждал взрыва. Насмешки. Грубого «Так и есть!». Но Бакуго лишь сжал губы. Его взгляд стал тяжёлым. —И ты поверил? —Нет, — ответил Изуку быстро, твёрдо. — Не совсем. В тот момент… было сложно. Но твой голос… он перекрыл его. Ты сказал, что я не пустой. Что я… целеустремлённый до идиотизма. И это — другое. Уголок рта Бакуго дёрнулся. Почти что улыбка. —Наконец-то дошло. Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к центру поля, затем обернулся. —Он был прав в одном, Деку. Ты многое строил вокруг меня. Как вокруг оси. Потому что я был самым большим дерьмом в твоей жизни и самым ярким маяком одновременно. — Он произнёс это без злобы, с каким-то странным, усталым признанием. — Но ось — это не фундамент. Фундамент — это то, что ты сам решил построить на этой оси. Стойкость. Упорство. Эта… чёртова доброта. Это твоё. Не моё. Я мог быть причиной, но не единственной причиной. Понял? Изуку смотрел на него, и что-то щёлкнуло внутри. Окончательно. Как последний пазл в сложнейшей головоломке. —Понял. —И то, что ты не помнишь… — Бакуго запнулся, впервые за весь разговор. — Это, может, и к лучшему. Ты можешь строить заново. Не на старых обломках. На… на чём захочешь. —Но я не хочу строить заново, забыв всё, — тихо сказал Изуку. — Я хочу понять. Не для того, чтобы вернуться. А чтобы… двигаться дальше. С полным багажом. Даже если он тяжёлый. Бакуго повернулся к нему лицом. В последних лучах заката его глаза казались почти алыми. —Тогда придётся вспоминать. По кускам. По мерзким, дерьмовым кускам. Ты готов к этому? —Нет, — честно признался Изуку. — Но я хочу попробовать. Если… если ты не против. Наступила пауза. Самый длинный и самый важный момент молчания между ними. —Я всегда был против, — глухо сказал Бакуго. — Против твоего пресмыкательства. Против твоего восхищения. Против того, как ты смотрел на меня, как на какую-то икону. — Он сделал шаг навстречу. — Но если ты теперь смотришь на меня как на… на бывший кошмар и текущую проблему, с которой можно работать… Может, это и не так плохо. Он повернулся и пошёл прочь, к общежитию. На полпути остановился, не оборачиваясь. —И, Деку, — его голос прозвучал немного приглушённо, — в следующий раз, если в голову полезет какая-то хрень… Орни громче. Я услышу. И он ушёл. Изуку остался один на опустевшем поле. Сумерки сгущались. Он поднял руку, посмотрел на неё, затем сжал в кулак. В нём не было былой дрожи. Была сила. Не идеальная, не чистая, не лишённая страхов и сомнений. Но его. Принятая, осознанная и теперь уже точно — выбранная им самим. Он вздохнул, и этот вздох был лёгким, освобождающим. День закончился. Завтра начнётся новая неделя, новые тренировки, новые вызовы. Но что-то внутри сдвинулось. Не в памяти. В чём-то более важном. Он посмотрел на огни в окнах общежития, где жили его друзья, соперники, товарищи. Где в одной из комнат, наверное, сейчас кто-то злился, кто-то смеялся, кто-то готовился к завтрашнему дню. И он почувствовал себя не посторонним, не тенью, а частью этого целого. Со своими трещинами, со своим прошлым, которое он только начинал узнавать заново. И с якорем, который, как оказалось, можно найти даже в самом бурном море. Даже если этот якорь сделан из взрывчатки и упрямства. Изуку улыбнулся про себя и неспеша пошёл к корпусу.